Четыре

КУИНН

— Готовы? — улыбнулась женщина. — Это моя любимая часть.

Она нажала что-то на клавиатуре, которая дважды быстро пискнула, и внезапно раздался громкий и четкий звук.

Пиу-пиу-пиу-пиу-пиу-пиу-пиу-пиу!

Странное тепло охватило меня, расходясь от того места, где датчик узистки касался моего живота, и нахлынувшие вслед за этим чувства оказались неожиданно ошеломляющими.

— Э—это сердцебиение ребенка?

— Именно так, — просияла женщина, симпатичная блондинка, вероятно, еще слишком молодая, чтобы самой быть матерью, хотя в наши дни никогда не знаешь наверняка.

— Почему оно такое быстрое?

— Чем меньше организм, тем быстрее должно биться его сердце, — ответила она. — Вы когда-нибудь держали в руках кролика? Его крошечное сердечко колотится как сумасшедшее.

Я потрясенно покачала головой. — Ничего себе.

Несколько долгих мгновений я просто сидела, прислушиваясь к ровному пульсу сквозь помехи из динамика аппарата УЗИ: сердцебиение, целая жизнь, и не просто на черно-белом экране, а растущая внутри меня...

Черт, я не могла в это поверить.

Серьезно? — упрекнул меня внутренний голос. А чего, черт возьми, ты ожидала?

Оглядываясь назад, я понимаю, что на самом деле не задумывалась об этой части: принимая решение стать суррогатной матерью, я пообещала себе, что отстранюсь от любых привязанностей, чтобы потом было легче расстаться. Ребенок в моем животе не был моим; он принадлежал кому-то другому. Или другим, если верить юристам трастового фонда, с которыми я имела дело с самого начала.

Хотя, технически, это не так.

Технически? Это слово казалось каким-то опасным. В голове зазвенели тревожные звоночки, призывая меня гнать его прочь.

Технически ребенок наполовину твой, что бы ни случилось дальше — во всяком случае, биологически.

Изначально я думала, что все будет иначе: я представляла, как вынашиваю ребенка для любящей пары, которая по каким-то причинам не может сделать это сама. Они предоставляют эмбрион, я — матку, я помогаю принести в этот мир новую жизнь, что само по себе уже является прекрасным и чудесным даром, — и при этом получаю деньги за свое время и жертвы. Помощь в создании семьи казалась мне беспроигрышным вариантом, и мне не терпелось начать.

А потом я узнала, что клиентам понадобилась еще и яйцеклетка, за которую они были готовы щедро заплатить — возможно, даже больше, чем отдали за команду частных врачей, медсестер и акушеров, к которым мне велели обращаться, держась подальше от обычных медицинских кругов.

Может быть, даже больше, чем они заплатили за то, чтобы остаться полностью и абсолютно анонимными.

— Вы в порядке? — усмехнулась узистка.

— Да, — рефлекторно ответила я. — Конечно. Я просто... ну...

— Понимаю, это немного ошеломляет.

Я слабо рассмеялась. — Возможно, самую малость.

— Я вижу это постоянно, — продолжила она. — Знать, что ты беременна, — это одно, но когда слышишь сердцебиение ребенка, все становится реальным и воспринимается совсем в ином свете.

Я наблюдала, как она потянулась назад и вывела руку вперед, теперь держа в ней желтый конверт — такой же, какие я получала раз в неделю на протяжении последних семи недель.

— Клиенты передают вам привет, — радостно улыбнулась женщина.

Я взяла конверт машинально, немного удивившись, ведь первые шесть пришли по почте. В каждом из них было короткое напечатанное письмо с просьбой беречь себя, не забывать принимать витамины и избегать определенных продуктов, а некоторые оказались еще более личными — например, письмо с просьбой перестать засиживаться допоздна и хорошенько высыпаться.

И это было немного жутковато, потому что на той неделе я действительно ложилась поздно.

— Если вы не против, они просили копии снимков УЗИ, — сказала врач. — Но, конечно, последнее слово за вами.

— Все в порядке, — разрешила я. — Никаких проблем.

Улыбка женщины стала еще шире. — Вы делаете великое дело, мисс Логан. Пожалуй, самый бескорыстный поступок в мире.

Я оцепенело кивнула, а моя ответная улыбка была лишь блеклой копией настоящей радости; правда заключалась в том, что я вовсе не была бескорыстной. И близко нет. Мне платили колоссальные деньги за то, чтобы я выносила ребенка для какой-то загадочной, анонимной пары, и я делала это не из благотворительности, а исключительно потому, что у меня были планы на эти деньги.

Большие планы.

— Тогда вы свободны.

Через несколько минут я, одетая, уже снова стояла на улице, готовая вернуться к своей запутанной жизни. У меня было три разные работы: я трудилась су-шефом в двух ресторанах, каждые выходные вела кулинарные курсы на местной кухне и вдобавок изучала бизнес-менеджмент в муниципальном колледже Банкер-Хилл.

Впрочем, всему этому придется подождать, по крайней мере, ближайший час, потому что сначала — пицца.