Сорок три

ЭВАН

Я застал ее в уединении, сидящей на краю кровати: она держалась за живот, задумчиво глядя на него, в то время как золотой свет пустынного рассвета лился из окна позади нее.

— Эй… — тихо позвал я. — Ты как?

Куинн слегка вздрогнула от неожиданности, а затем улыбнулась и кивнула — все одним движением. Я знал, что эта улыбка предназначалась исключительно для меня; вторжение же, к сожалению, было издержками нашей ситуации, особенно учитывая размеры номеров в том дерьмовом придорожном мотеле, который мы только что сняли.

— Извини, — виновато произнес я. — Не хотел вламываться к тебе, просто…

— Да брось, — она улыбнулась и рассмеялась. — Не глупи.

Куинн похлопала по кровати рядом с собой, и я сел: под нашим общим весом дешевый матрас прогнулся почти до самого пола.

— Так бывает не всегда, — сказал я ей.

— Что именно?

— Мы. То, что мы все время в движении: прыгаем по самолетам и летим через всю страну посреди ночи.

Мы покинули хижину рано утром, получив сообщение от одного из контактов Коула: не прошло и девяти часов, как мы уже ехали по бесплодным пустыням Нью-Мексико — разительный контраст с пышными зелеными соснами, которые скрывали наше убежище в штате Мэн.

— Разве вы не мотались вместе по всему миру? — спросила Куинн. — От миссии к миссии? С места на место?

Ее золотистые волосы сияли как платина в утреннем солнце; при каждом малейшем движении сотни прядей танцевали вокруг ее драгоценного лица.

— Конечно. Постоянно.

— Значит, для тебя это не должно быть чем-то необычным.

Я пожал плечами. — Наверное, так и есть.

— Ну, тогда и для меня тоже.

Я знал, что она старается держаться молодцом: умение справляться с трудностями было вполне в стиле Куинн. Но при этом она снова поглаживала свой живот, рассеянно и задумчиво — оберегая жизнь, которая росла внутри нее.

По какой-то причине это делало ее самым прекрасным созданием во вселенной.

— Когда мы решили пойти на это, — сказал я, кивнув на ребенка, которого она вынашивала для нас, — мы думали, что эта часть нашей жизни осталась позади. Мы и представить не могли, что снова станет так опасно; иначе… ну…

— Я знаю.

Куинн взяла мою руку и подложила под свою: положив ее ладонью вниз на низ своего живота, она провела моей рукой по этому сексуальному маленькому бугорку, который теперь округлял ее обычно плоский живот.

— У этого ребенка будет лучшая жизнь, — промурлыкала она. — Лучшие отцы. Лучшее всё.

В горле пересохло, а сердце болезненно сжалось; внезапно меня захлестнули такая любовь и восхищение, что я даже не нашелся, что ответить.

— Я хочу, чтобы ты знал: я верю в вас, — тихо сказала Куинн. — И именно поэтому мне не страшно: ни за себя, ни даже за нее…

Сплетя свои пальцы с моими, она начала водить нашими руками по своему животу.

— Нее?

— Да.

— Ты знаешь это наверняка? — я прищурился. — Я думал, мы решили не узнавать пол…

— Решили, — перебила она меня. — И я на самом деле не знаю; во всяком случае, не наверняка, — ее живот приподнялся, когда она медленно вдохнула, а затем издала долгий, счастливый вздох. — Но в каком-то смысле, мне кажется, я это чувствую.

Я улыбнулся и очень нежно сжал ее пальцы. — Материнская интуиция?

Ее улыбка стала отражением моей, но на долю секунды померкла: я заметил проблеск чего-то, похожего на… ну, я не мог точно сказать. Но меня тревожила сама мысль о том, что ее что-то беспокоит.

— Эван, — пробормотала она. — Пообещаешь мне кое-что?

В этот момент я бы пообещал ей достать луну с неба — и умер бы, пытаясь это сделать.

— Поклянись, что возьмете меня с собой, — сказала Куинн. — Что бы ни случилось дальше, вы не оставите меня одну в этом дерьмовом мотеле посреди пустыни.

— Куинн…

— Чтобы меня схватил колумбийский босс картеля и его головорезы, как в каком-то банальном фильме.

— Куинн, я…

— Потому что девушку главного героя всегда похищают, ты же знаешь, — затараторила она. — В ту же секунду, как они оставляют ее, чтобы «защитить», ей надевают наволочку на голову и бросают в багажник какой-то огромной машины; или кто-то зажимает ей лицо тряпкой с хлороформом, и…

— Значит, ты теперь наша девушка, да?

Сначала она скривилась из-за того, что я не ответил на ее вопрос, но затем пожала плечами. — Похоже на то.

В ее взгляде читалась легкая печаль; я потянулся к ней губами и поцелуем стер это выражение с ее лица.

— Для нас это тоже так.

Я знал, что срок беременности еще слишком мал, и это в принципе было невозможно, но в тот момент я мог поклясться, что что-то почувствовал: толчок крошечной ножки в мою ладонь — наш малыш пытался мне что-то сказать.

Или, скорее, это пыталось сделать мое подсознание.

— Я обещаю тебе это, — многозначительно сказал я ей. — Тебя нигде не оставят, и уж тем более в этом дерьмовом номере мотеля. И знаешь почему? Потому что ты едешь с нами.

Лицо Куинн мгновенно просияло: это был совсем не тот ответ, которого она ожидала.

— Правда?

— Да, черт возьми, — ухмыльнулся я. — Мы с Джошуа пришли к единому мнению на этот счет; правда, Коула, возможно, еще придется убедить, но эй, нас трое против одного.

Я знал, что где-то здесь скрывалась шутка про «трое на одну», и при нормальных обстоятельствах я бы ее обязательно отпустил; но сейчас я решил промолчать. Куинн уткнулась в меня, отпустив мою руку ровно настолько, чтобы подарить мне самые крепкие и искренние объятия: ее облегчение было почти осязаемым — я чувствовал, как напряжение мгновенно покидает ее тело.

— Спасибо, — прошептала она.

Я прижал ее к себе еще крепче; это ощущалось правильно. Истинно. Безоговорочно идеально.

— Не за что благодарить, — с удовлетворением вздохнул я. — Потому что, будучи так близко к чему-то настолько невероятному? — мой взгляд снова опустился на ее живот. — Мы не выпустим ни одну из вас из виду.