Один

Один

КУИНН

— Ты уверен, что не хочешь зайти?

Мой голос сорвался почти на шепот, и все потому, что наши лица практически соприкасались. Эван не сводил с меня глаз, его зеленый взгляд горячо впивался в мой. Я чувствовала жар, исходящий от его лица. От него веяло кожей, мускусом и сталью…

— Не стоит.

Если он и вел какую-то игру, то играл он в нее мастерски. Бабочки в моем животе начали рикошетить, словно крошечные ракеты.

— Мы просто выпьем, — нагло соврала я. — А если не хочешь алкоголь, я могу сварить кофе, или…

Он едва заметно подался вперед, и его губы скользнули по моим. Я вздохнула с бурным ликованием.

Да!

Мои глаза закрылись в ожидании того самого первого упоительного мгновения, когда наши губы наконец-то сольются воедино. Я уже представляла его руки на своих бедрах. В мыслях я видела, как эти массивные плечи нависают надо мной, как напрягаются его восхитительные татуированные руки, обхватывая мое тело, чтобы делать с ним все, что ему, черт возьми, заблагорассудится.

Но секунды шли, а ничего не происходило.

Я открыла глаза и увидела лишь пустынную улицу. Эван исчез. Я стояла на пороге своего дома, далеко за полночь, в полном и абсолютном одиночестве.

Чего?

Он был самым сексуальным парнем из всех, с кем я когда-либо ходила на свидания, а это о многом говорило. Эван был невероятно высоким, с роскошными темными волосами, в которых можно было запутаться пальцами, и V-образной спиной, способной выдержать вес целого мира. У него были руки супергероя, лицо супермодели и задница…

Какого ХУЯ?

Я все еще не могла поверить, что улица пуста! Мы поужинали в прекрасном итальянском ресторане, а затем выпили в самом милом ирландском пабе во всем Бостоне. Мы флиртовали и держались за руки, гуляя по парку Христофора Колумба, пробираясь по усаженным цветами тропинкам. Черт возьми, мы даже зашли за мороженым.

И вот теперь он исчез, даже не попрощавшись — не говоря уже о первом поцелуе. Или о чем-то большем, потому что, учитывая наше невероятное сексуальное притяжение и мой затянувшийся период нежелательного воздержания — не говоря уже о моем нынешнем гормональном фоне, — я была готова броситься на ближайший предмет мебели и позволить ему делать абсолютно все.

— Это какой-то пиздец.

Мои слова растворились во влажном ночном воздухе, особенно неуместные в эти предрассветные часы. Где-то вдалеке тоскливо завыла собака, что казалось весьма символичным.

— Ага, и тебе того же.

Я развернулась и вошла в вестибюль своего дома; грязноватое просторное фойе с черно-белой плиткой, которое казалось еще более одиноким, чем пустая улица. Мне предстояло преодолеть четыре лестничных пролета. Я могла бы поехать на лифте, но это заняло бы в три раза больше времени, к тому же каждая поездка в этой шаткой смертельной ловушке была сродни игре в кости с самой Смертью.

Я переставляла ноги, а мое тело все еще пульсировало от адреналина из-за того, что могло бы произойти. Мое либидо было мной крайне недовольно.

Дважды за одну неделю, Куинн?

Сквозь плотно сжатые зубы я издала горячий вздох. Да, наверное. Плюс-минус пара дней.

Может, ты теряешь хватку?

Я прошла мимо зеркала на площадке третьего этажа, быстро оглядев себя впервые с тех пор, как выходила из уборной итальянского ресторана. Прическа немного растрепалась, но макияж все еще держался. Мое лучшее платье для вечеринок по-прежнему облегало мои многочисленные стратегические изгибы, которые пока что оставались на своих законных местах.

По крайней мере, пока.

Нет, я определенно выглядела знойной, сексуальной и, возможно, даже неотразимой. Именно поэтому было так удивительно, что не один, а целых два разных мужчины оставили меня ни с чем. Оба отличались таким прекрасным телосложением, что казались генетически одаренными, и оба этих умопомрачительно великолепных экземпляра водили меня на головокружительные свидания.

Я подавала сигналы и намеки, и даже получала множество из них в ответ, что давало мне все основания верить, будто взлетная полоса свободна и мы получили разрешение на посадку.

И все же оба оставили меня стоять на пороге собственного дома, гадая, не отравлены ли мои губы.

Я подошла к двери, повернула ключ в замке и протиснулась в свою удручающе пустую квартиру. Стук ключей о столешницу показался мне самым одиноким звуком в мире.

Черт.

Ситуация была не просто плачевной, она была чертовски запутанной. А это значило, что оставалось сделать только одно:

Пригласить Меган на обед.