КЭЙЛИН

Какое-то время спустя я резко проснулась, судорожно хватая ртом воздух. Утреннее солнце лилось в окно, и я вцепилась в одеяло, чувствуя себя скованной. Я бы решила, что всё это лишь дурной сон, если бы не приятная тянущая боль, напоминающая об оргазмах, которые Крэйвен вырвал из меня ночью. Наверное, я задремала, и в какой-то момент он снял с меня туфли и укрыл одеялом. Крэйвена в постели не было, и я подумала, что он, возможно, ушел.

А затем воспоминания об остатке вчерашнего вечера обрушились на меня с такой силой, что мне пришлось сесть, чтобы сделать вдох. Я сидела на краю кровати, прижимая простыню к груди, и меня замутило, когда я вспомнила, как Купер вторгся в мой дом, и угрозу возвращения в «Логово».

Если он не мертв, он попытается снова.

Он не остановится, и это приводило меня в ужас.

Когда я почувствовала, что могу стоять и не падать в обморок, я пошла в ванную, привела себя в порядок, затем натянула одну из своих безразмерных футболок и вернулась в спальню. Я услышала кого-то на кухне, и мой запаниковавший разум снова взял верх.

Крэйвен всё еще здесь? Или вернулся Купер?

Я заметила, что мой пистолет теперь лежал на комоде на расстоянии вытянутой руки. Я схватила его и распахнула дверь.

Я осторожно вошла в гостиную, ожидая увидеть ту зону боевых действий, которую я оставила, но там было безупречно чисто. Нигде не было ни тела, ни единого пятнышка крови.

Я моргнула, чувствуя себя дезориентированной, словно мне и правда всё это приснилось. Я стояла там и глазела по сторонам, когда наконец заметила Крэйвена — без рубашки, в одних боксерах, — расхаживающего по моей кухне.

Без рубашки.

На моей кухне.

На моей кухне... варит кофе.

Я точно спала. Он обернулся и заметил меня; его взгляд скользнул вниз к пистолету, а губы дрогнули в усмешке. Внезапно мне стало неловко от того, что я держу его в руках, и я покраснела.

— В какой-то момент нам нужно будет это обсудить, — сухо сказал он, отвернувшись и заканчивая наливать две чашки кофе. — Хотя, признаюсь, видеть тебя сейчас с пистолетом в руках, с растрепанными после секса волосами и ногами от ушей — это что-то со мной делает. — Он подошел, осторожно вынул пистолет из моей руки и заменил его кружкой кофе.

Я просто уставилась на него.

— Что ты делаешь? — спросила я, когда наконец снова обрела дар речи. В ответ его рука скользнула мне на затылок, он наклонился и поцеловал меня. На вкус он был как кофе и секс. Потребовалось всего несколько мгновений, чтобы внутри меня поднялась волна эйфории, и я машинально подалась к нему. Когда он отстранился, я чуть не упала. Он ухмыльнулся, глядя на мое шокированное и ошеломленное лицо, прежде чем повернуться обратно к кухне, чтобы забрать свою кружку.

— Я не знал, как ты любишь. — Он прислонился спиной к столешнице. — Я про твой кофе, — самодовольно добавил он.

В нем не было ни капли сомнения — настоящий хищник, застолбивший свою территорию. Он смотрел на меня поверх края кружки взглядом, который прожигал меня насквозь. Я вошла на кухню, бросила в кофе маленькую ложечку коричневого сахара и стала медленно размешивать. Я чувствовала, что он пристально наблюдает за мной.

Я увидела, как по заднему дворику промелькнула тень, и замерла. Он заметил это, подошел, поставил свою чашку и обнял меня со спины, прижимая к себе.

— Это мои люди, — сказал он мне в шею. — Они будут поблизости до тех пор, пока я не удостоверюсь, что Купер больше не представляет угрозы.

Я открыла рот, чтобы возразить, но меня окутал его пьянящий одеколон, а его губы вытворяли чудесные вещи с моим плечом. Я поняла, что мне стало легче от мысли, что Купер не сможет снова застать меня врасплох. Я сделала глоток кофе, и часть моей тревоги испарилась.

— Значит ли это, что ты тоже будешь поблизости? — спросила я, стараясь звучать непринужденно, но всё равно услышала в своем голосе абсурдную надежду. Он усмехнулся, коснувшись моей кожи, и его зубы нежно прикусили меня. По всему телу пробежала дрожь, и я откинулась назад, опираясь на него.

— Ты моя, хочешь ты этого или нет, дорогая, — хрипло произнес он.

— Даже если по доброй воле?

Потому что я вдруг поняла, что не хочу возражать ни против чего, что бы он ни захотел со мной сделать. Он замолчал, его руки крепче сжали меня, а затем замерли. Я не видела его лица, но мне хотелось знать, что там написано. Я отставила кофе и заерзала в его объятиях. Когда он понял, что я пытаюсь повернуться, а не вырваться, он ослабил хватку; я снова прижалась к его груди и посмотрела на него снизу вверх. Его руки соскользнули на мою поясницу, и он посмотрел на меня. Он выглядел так, словно пытался скрыть свои истинные чувства, но у него это не получалось, и у меня перехватило дыхание от той нежности, которую я уловила в его взгляде, пусть даже на краткий миг.

— Я всегда буду испытывать твои границы на прочность, любовь моя, — наконец сказал он, пронзая меня взглядом. Он поднял руку и провел большим пальцем по моей нижней губе. — Я понял, что ты — стихия, еще когда увидел тебя впервые, но теперь... теперь, когда я по-настоящему знаю, какая ты сильная женщина... — Его пальцы приподняли мой подбородок, хватка была твердой; он опустил свои губы к моим и остановился в миллиметре от них. —...быть тем, кто заставляет тебя распадаться на части — это самое близкое к божественному, что я когда-либо познаю в этой жизни, и я планирую продолжать. Так что, по доброй воле или нет? — решать тебе.

— Возможно, со мной не всегда будет просто, — выдохнула я.

— О, детка, я на это рассчитываю, — ответил он.

Его рука опустилась и шлепнула меня по заднице. С моих губ сорвался то ли вскрик, то ли вздох, когда я подпрыгнула и прижалась к нему вплотную, а затем его губы накрыли мои.

Несколько часов спустя, когда он действительно сдержал свое обещание заставить меня снова и снова распадаться на части в его объятиях, я вышла из ванной и нашла его в своем кабинете. Он хмуро смотрел на лист бумаги, который держал в руках.

— Я не знал, что «Логово» спонсирует испытания на людях, — мрачно произнес он. Я подошла ближе и увидела, что он держит распечатку заметок, сделанных во время одного из экспериментов. Это было невероятно жутко, и, к сожалению, таких было много.

— Купер хочет сделать людей невосприимчивыми к слому под давлением, — сказала я. — Вот почему он хочет вернуть меня. Не для «Логова» — он хочет, чтобы я помогла ему создать эту технологию.

— Ты бы смогла это сделать?

— Да почему все меня об этом спрашивают? — в отчаянии воскликнула я. — Я бы предпочла умереть. Я пытаюсь остановить его с тех пор, как выбралась, но это оказывается сложнее, чем я думала.

Крэйвен положил бумагу и провел рукой по лицу.

— Знаешь... всё, что ты говорила во время коктейля, теперь обретает смысл, — сухо пробормотал он. — Неудивительно, что ты поняла, что тот мужик — лжец. Ты, блядь, технический директор компании, о которой он говорил.

— Мой папа и правда служил в армии, если тебе от этого легче, — с легкой улыбкой сказала я.

Он покачал головой, а затем посмотрел на меня.

— Что тебе нужно? — просто спросил он. Я непонимающе уставилась на него.

— Что ты имеешь в виду?

— Что тебе нужно, чтобы уничтожить Купера?

— Всё не так просто... — начала я.

— Дело вот в чем, — перебил Крэйвен. Он прислонился к моему столу и скрестил руки на груди, став абсолютно серьезным. — Купер будет продолжать охотиться за тобой до тех пор, пока либо не преуспеет и не утащит тебя обратно в эту адскую дыру, либо не приложит руку к твоей смерти. Я не хочу ни того, ни другого, поэтому спрашиваю еще раз — что тебе нужно?

Проблема заключалась в том, что мне действительно нужна была помощь. Даже с моими техническими навыками и армейскими связями, самостоятельные действия занимали слишком много времени; и чем больше времени я тратила, тем больше жизней разрушал Купер, и тем дольше мне приходилось жить в страхе, что он снова появится в моем доме.

— Я не собираюсь делать ничего из этого законными методами, — предупредила я. Он ухмыльнулся и мрачно рассмеялся.

— Детка... оставь грязные разговоры на потом.

Улыбка тронула мои губы.

— Мне нужна тактическая группа. Мой контакт из ЧВК на задании, а человек, к которому он меня направил, целую вечность тянет с ответом. У меня есть все данные, о которых только можно мечтать, но сейчас мне нужен тот, кто проникнет туда и физически прикроет эту лавочку.

— И убьет Купера, — сказал Крэйвен.

Я посмотрела на него таким же темным взглядом, как и его собственный.

— В идеале — да.

— Сделаем.

— Что?

Он оттолкнулся от стола и направился на кухню.

— Кстати... кто такой Грэм? — спросил он, когда я последовала за ним. Смена темы была резкой, но я догадалась, что он увидел информацию о Грэме в моем кабинете. То немногое, что я смогла о нем найти, тоже было в тех кипах бумаг.

— Я попала с ним в авиакатастрофу, и в итоге он спас меня из «Логова».

Крэйвен обернулся и недоверчиво уставился на меня.

— Воу, воу... авиакатастрофа?

Я вздохнула, подошла к холодильнику и достала две бутылки пива. Открыла их и пододвинула одну Крэйвену.

— Думаю, мне лучше начать с самого начала.

Я рассказала ему всё про авиакатастрофу и Грэма. Я рассказала о том, как мы изначально наткнулись на Купера, но пропустила время, проведенное в «Логове», так как он и так много об этом знал, и перешла сразу к тому, как Грэм меня спас. Я ненадолго запнулась, когда рассказывала о тех нескольких днях в бегах, но Крэйвен, казалось, и сам быстро всё сложил в единую картину. Всё время, пока я говорила, он внимательно слушал, его лицо оставалось непроницаемой маской. Он даже не притронулся к своему пиву, и я понятия не имела, о чем он думает. Затем я рассказала ему о перестрелке и о том, как нас спас Кэл, а когда я дошла до части об убийстве Вандала, его взгляд обострился. Я описала ему подробности, и он ухмылся.

— Это моя девочка, — мрачно пробормотал он, и в его глазах появилось первобытное выражение, от которого мне стало не хватать воздуха, и я запнулась на полуслове.

— Жаль, что у меня нет контактов Кэла, но... — Крэйвен смотрел на меня так, словно хотел сорвать с меня ту малость одежды, что на мне была, и взять меня прямо здесь, на столешнице. — Что?

Он помотал головой, словно отгоняя мысли, в которых только что витал, и впервые с тех пор, как мы познакомились, я увидела, что он смотрит на меня со смесью настороженности и благоговения.

— Просто я... никогда не встречал такой женщины, как ты, — непринужденно произнес он.

Но его глаза, окинувшие меня с головы до ног, были отнюдь не непринужденными, и я увидела, как выражение его лица сменилось на самодовольное мужское удовлетворение от того, что он смог меня покорить. Я не чувствовала себя такой всесильной, как он, казалось, думал обо мне, но могла бы почувствовать, если бы он продолжал смотреть на меня так же. Он выглядел так, словно заново осознал, какой огромной победой для него было заставить меня распасться на части. Словно я была самой крупной добычей, и он только что совершил убийство всей своей жизни. Я была куда бóльшим трофеем, сидящим перед ним всё это время, чем он предполагал, и он хотел отполировать меня до блеска, до потери пульса.

Я тяжело сглотнула, потому что взгляд, которым он меня одаривал, был абсолютно испепеляющим и вызывал во мне слишком сильный жар и волнение. Мне не должно было нравиться, как мало его заботило мое согласие, и мне определенно не должно было нравиться чувствовать себя трофеем — но когда он так на меня смотрел, было действительно трудно дышать, не говоря уже о том, чтобы мыслить логически. Он сделал шаг ко мне, и я машинально сделала шаг назад.

— Так что... я думаю... если я... — Я замолчала, глядя, как он делает еще один шаг.

— Тсс... я не хочу, чтобы ты сейчас думала, — прорычал он, делая еще один шаг. Я сделала еще один шаг назад, и он опасно усмехнулся. — Пытаешься сбежать, дорогая?

— Возможно, — выдохнула я, делая еще один шаг в ответ. Только на этот раз он продолжал медленно наступать, словно выслеживая меня. Мы двигались по кухне, и я старалась держать кухонный остров между нами.

— Что будет, когда я тебя поймаю?

Я сглотнула; он бросился ко мне, но я отпрыгнула и обежала кухонный стол, поставив его между нами, пока волнение пронзало меня, а кожа покрывалась мурашками.

— Ты накажешь меня, — затаив дыхание, сказала я.

Но даже произнося это, я хотела этого. Я хотела, чтобы он снова отшлепал меня, или укусил, или сделал хоть что-нибудь. Я позволила бы ему сломать меня, потому что потом он всегда так идеально собирал меня заново. Должно быть, он прочитал это в моих глазах, потому что он снова улыбнулся мне, обходя стол.

— А вот и тот огонь, который я помню, — пробормотал он.

А затем быстрее, чем я успела сообразить, он метнулся через стол и, скользнув по столешнице, приземлился на моей стороне. У меня вырвался вскрик удивления, я попыталась убежать, но его рука сомкнулась на моем предплечье, и не успела я опомниться, как меня рывком потянули назад; я со вздохом врезалась в его грудь. Я уперлась в него руками, а его ладонь скользнула вверх по моей шее, жестко вцепившись в волосы.

Наш взгляд на мгновение пересекся, и всё мое тело ожило от того желания, что отразилось на его лице. Он откинул мою голову назад так, что я не могла пошевелиться, открыв доступ к шее. Его губы опустились под моим ухом, а зубы задели кожу, прежде чем прикусить ее. Я ахнула и вздрогнула, впиваясь пальцами в его грудь.

— Тебе страшно? — прошептал он мне в шею. И снова слегка прикусил меня.

— А должно быть? — выдохнула я, закрывая глаза.

— О, да, — сказал он. Его свободная рука скользнула по моей спине вниз и шлепнула меня по заднице, заставив дернуться и прижаться к нему. — Ты будешь взывать к богу... — Он немного отстранился, чтобы посмотреть на меня, пока его рука скользнула ниже по ягодицам и проникла между моих ног сзади. —...но он тебя не спасет, малышка. — Его пальцы остановились у самого входа в мою киску. — Теперь я твой бог... — Его пальцы медленно скользнули внутрь меня, и я тихо застонала. —...и когда я сломаю тебя... — Он убрал пальцы, наклонился и задел мое ухо зубами. —...ты даже не вспомнишь свое имя.

Он резко развернул меня и нагнул над столом; край больно впился мне в бедра, а его рука прижала мою щеку к прохладному дереву. Он втиснул колено между моих ног, заставляя их раздвинуться, и задрал мою футболку. Он провел рукой по моей заднице, а затем шлепок эхом разнесся по кухне, и от жгучей боли мои бедра напряглись. Он не остановился, а отшлепал меня снова по тому же месту, а потом еще раз, пока я не перестала понимать, издаю ли я звуки протеста или удовольствия.

Он переключился на другую сторону, и вскоре я уже заскулила и начала вырываться из-под руки, удерживающей меня, моя задница горела от его расчетливых ударов. Когда он наконец остановился, я тяжело дышала, а мои ноги дрожали. Он провел рукой по моим ягодицам, и я напряглась. Я услышала, как он усмехнулся моему предвкушению. Его пальцы скользнули ниже, пока не коснулись меня между ног, и я услышала урчание одобрения. Он наклонился надо мной, погружая в меня пальцы, пока его бедра прижались к моим, а твердый член уперся в меня сквозь боксеры. Он навис над моим телом.

— Не двигайся, иначе я накажу тебя снова, — прошептал он.

Затем его рука исчезла с моей головы, и я услышала, как он опустился на колени позади меня. Его руки раздвинули мои ноги шире и потянули мои бедра назад. Я часто задышала, и мое тело напряглось в сладостном предвкушении, ожидая прикосновения его губ. Но он ничего не сделал; я слегка повернула голову, пытаясь взглянуть на него, но его пальцы сжали мои ноги.

— Что я сказал? — Он снова шлепнул меня по заднице, но уже не так сильно, как раньше. Я замерла, понимая, что он наслаждается мной по-другому.

— Ты такая мокрая из-за меня, что с тебя капает, — произнес он сдавленным и слегка задыхающимся голосом.

Его палец скользнул по моей щелочке, а затем я услышала, как он обсосал его со стоном. Он провел руками вверх по моим ногам, вскользь задев большими пальцами мою киску, и я издала сдавленный звук, когда от этого по позвоночнику пробежала дрожь. Наконец я почувствовала его дыхание между ног, а затем его язык коснулся меня, медленно вылизывая, проникая внутрь, пока его пальцы нашли мой клитор.

Если я думала, что была возбуждена раньше, я ошибалась. Я не могла лежать спокойно и не удивилась бы, если бы потом обнаружила, что мои пальцы оставили борозды на дереве. Я потеряла счет звукам, которые издавала, пока он вытягивал из меня удовольствие. Но затем он резко остановился, когда я почувствовала, что приближаюсь к краю; я ахнула, протестующе двигая бедрами.

— Тебе еще рано кончать, — грубо сказал он.

Он встал и без предупреждения толкнулся внутрь меня. Я вскрикнула от удовольствия, тяжело задышав в столешницу. Он трахал меня жестко, вбиваясь в меня снова и снова, теперь уже гонясь за собственным удовольствием в качестве наказания. Я бы каждый раз убегала от него, если бы это означало, что мне придется терпеть подобное, потому что то, что он делал, приносило всё что угодно, только не боль.

Я чувствовала, как нарастает оргазм, и вскоре потеряла связь с реальностью. Существовало только абсолютное блаженство, состояние упоения, когда наши тела переполняла такая мощная энергия, что ей некуда было деваться, кроме как проходить друг через друга и возвращаться обратно. Я слышала его тяжелое дыхание, когда он присоединился ко мне в этой нирване, и когда его пальцы нашли мой клитор, я закричала, так как ощущения стали почти невыносимыми. Он собирался разбить меня на миллион маленьких осколков.

— О боже... Крэйвен... — простонала я, задыхаясь и скуля, мои руки судорожно скреблись, пока я боролась с нарастающей волной. Он схватил меня за волосы и потянул вверх к себе так, что мои руки уперлись в край стола. Его рука обхватила мою шею, а зубы задели ухо.

— Я хочу услышать, как ты произносишь мое настоящее имя, детка, — прохрипел он, продолжая вбиваться в меня. Свободной рукой он нашел мой клитор, и я попыталась сформировать хоть одну связную мысль, пока всё это не стало невыносимым, и я не разлетелась на куски — с именем Терон на губах, словно с молитвой. Я почувствовала его оргазм так же ярко, как свой собственный, и мы растворились в эфире, полностью потерявшись в божественном измерении удовольствия.

Как только он отпустил меня, я сползла на кухонный пол, ноги больше не держали меня. Он каким-то образом поймал меня и опустился вместе со мной, и я оказалась сидящей между его ног, опираясь спиной на его грудь.

Я не могла дышать. Я была уверена, что умерла.

Я закрыла глаза, желая снова погнаться за этим кайфом, но не имея на это ни капли сил. Его руки небрежно обвивали меня, и я чувствовала, как колотится сердце в его груди, отражая стук моего собственного, пока мы пытались отдышаться. Он прижался губами к моей шее и нежно поцеловал меня — раз, другой.

— Ты — лесной пожар, дорогая, — выдохнул он со вздохом. Я улыбнулась и склонила голову к нему. — Чертов лесной пожар, — тихо повторил он.