ГРЭМ

В ту же секунду, как ее пальцы коснулись моих, я притянул ее к своей груди, и она рухнула, рыдая. Я крепко обнимал ее, пытаясь сдержать собственные эмоции.

— Тише... я здесь... я держу тебя... — Я просто повторял это снова и снова, обнимая ее и поглаживая по волосам. Она плакала как человек, который был полностью, абсолютно сломлен. От того состояния, в котором она находилась, я почти ослеп от ярости. Как бы я хотел начать действовать раньше. Я чуть не опоздал, еще немного — и она была бы уже уничтожена, но, по крайней мере, она была жива.

С «жива» я мог работать.

Я крепко сжимал ее в объятиях, пытаясь собрать ее по кусочкам. Ее крики разрывали мне душу, и она казалась оболочкой, пошедшей слишком большим количеством трещин. Я почти физически чувствовал, как ее душа утекает сквозь мои пальцы. Не знаю, сколько мы просидели так на полу, но в конце концов ее неистовые рыдания прекратились. Она дрожала и дышала короткими судорожными вдохами, пытаясь перевести дух.

— Просто дыши, малышка... просто дыши... — Она пошевелилась в моих руках и посмотрела на меня. Эти прекрасные зеленые глаза теперь были затравленными, тусклыми и настолько полными ужаса, что меня едва не стошнило.

— Как ты здесь оказался? — Ее голос был хриплым и слабым.

— Я не собирался бросать тебя здесь, — усмехнулся я.

— Да, но... но я видела... я думала, ты... — Она не смогла закончить мысль.

— Меня не так-то просто убить, красавица, — мягко сказал я, заправляя прядь волос ей за ухо.

Тревога промелькнула на ее лице, и она лихорадочно оглядела комнату, прижимаясь ко мне ближе.

— Где Пакстон?

— Татуированный ублюдок? — прорычал я, и мои руки сильнее сжали ее. Она вздрогнула, и я сделал глубокий вдох, понимая, что пугаю ее. — Мертв. Он вон там.

Я кивнул на другую сторону кровати. Я не собирался говорить ей, что вошел и увидел, как охранники смотрят, как он насилует ее, пока она была без сознания. Сначала я убил их, потом стащил его с нее, избил до полусмерти и, наконец, застрелил.

Ей не нужно было этого знать.

— Но нам правда пора уходить. Идти сможешь?

Я помог ей подняться на ноги; она поморщилась, ее лицо исказилось от боли. Я еще не знал всей тяжести ее травм, но тех, что я видел, было достаточно, чтобы мне захотелось убить этого ублюдка еще раз. Я достал из своего рюкзака ее штаны, пару обуви и носки и помог ей их надеть. Затем схватил свою фланелевую рубашку и укутал ее в нее. Она уткнулась лицом в ткань и едва не разрыдалась снова, когда ее окутал мой запах. У двери я повернулся и протянул ей пистолет.

— И что мне с этим делать? — спросила она.

Она держала его двумя пальцами, словно это была живая змея.

— Стрелять в людей, — просто ответил я.

Мне было спокойнее, когда у нее было чем защищаться. Не похоже, чтобы ей нравилась эта затея, но больше она не возражала. Как только мы вышли в коридор, она вцепилась мне в рукав.

— Мне нужно попасть в командный пункт. — Казалось, ей было трудно мыслить ясно, а ее глаза все еще были стеклянными от наркотика, которым ее накачали.

— У нас нет времени, — сказал я.

— Это единственный способ выбраться отсюда. Я могу перекрыть некоторые проходы и ограничить количество охранников, которые бросятся за нами в погоню. Иначе, как только они поймут, что мы пытаемся сбежать, они загонят нас в ловушку.

Я нахмурился, но в ее словах был смысл.

— В какую сторону? — спросил я.

— Это рядом с кабинетом Купера, — ответила она. Она все еще неуверенно держалась на ногах, но зашагала по коридору.

Мы не встретили никаких препятствий, пока почти не добрались до места: одна из дверей открылась, и оттуда вышли двое охранников. Они в шоке уставились на нас и от неожиданности замешкались на секунду дольше, чем следовало. Я застрелил обоих одного за другим, и они тяжело рухнули на пол. Я услышал, как Кэйлин резко вдохнула, но она ничего не сказала, а я подошел к телам. Быстро забрав их оружие, я прихватил рацию. Как только я надел ее, в ухе тут же зазвучали переговоры.

Я жестом велел Кэйлин следовать за мной, мы завернули за очередной угол и столкнулись еще с несколькими охранниками. Я затолкнул ее обратно за угол, одновременно открывая огонь. Рация ожила, и я выругался. Мы больше не действовали незаметно.

Я высунулся из-за угла и выпустил шквал пуль. Отступив, я услышал по рации, что они заходят нам в тыл. Я снова выглянул из-за угла и убил оставшихся охранников. Услышав судорожный вздох и выстрел, я обернулся: Кэйлин целилась из пистолета в охранника позади нас. Она не попала, но заставила его замешкаться, и этой секунды мне хватило, чтобы быстро его прикончить.

— Идем, — сказал я.

Я схватил ее за руку, и мы побежали прямо по трупам. Рация теперь разрывалась, и я слышал, как Купер отдает приказы. Он был методичен и спокоен, как всегда. Я распахнул дверь, и мы пробежали через лабораторию. У меня не было времени осматриваться — я сразу же начал стрелять по охранникам, блокирующим дверь впереди. Я прорвался через нее, проверяя, не отстала ли Кэйлин, а затем мы ворвались в командный пункт. Из-за тесного пространства стрелять в охранников было сложно. Они бросились на меня: я ударил одного кулаком, затем застрелил второго. Третий кинулся на меня, но его техника была небрежной; я перебросил его через себя и свернул ему шею. Кэйлин вжалась в дверь, наблюдая за мной с чем-то сродни трепету и страху. Она видела меня именно таким, каким я был на самом деле.

Методичным убийцей. Хладнокровным палачом. Сломленным человеком.

Я видел, как она поборола свой кратковременный страх перед насилием, поспешно прошла мимо тел и села за стол. Ей потребовалось усилие, чтобы сфокусироваться, но как только она заблокировала дверь командного пункта и две наружные двери перед ней, казалось, она снова обрела себя. На ее лице появилось решительное выражение, и ее пальцы начали набирать скорость, летая по клавиатуре быстрее, чем я мог уследить, закрывая проход за проходом.

— Откуда ты знаешь, как это делать? — спросил я, глядя через ее плечо.

— Грэм... — выдохнула она.

Она остановилась на камере наблюдения, направленной в лабораторию, через которую мы только что пробежали. На операционных столах лежали несколько человек, а вокруг них суетились ученые. Мы посмотрели друг на друга.

— Он проводит какие-то испытания на людях, — сказала она.

— Что задумал этот ублюдок? — пробормотал я, разглядывая камеры еще в нескольких комнатах. Там были и другие люди на разных стадиях операций или под наблюдением.

Я услышал свое имя из динамиков одной из камер. Кэйлин вывела изображение на большой экран — там был Купер, уставившийся прямо в объектив.

— Я так и знал, что должен был убить тебя сам, — будничным тоном произнес он. — Я знаю, что у тебя есть рация. Поговори со мной, Вульфман. — Я знал, что Купер поймет, что это я, в ту же минуту, как начался весь этот пиздец, но мне было плевать. Он был прав, ему следовало убедиться, что я мертв.

— Отвлеки его, чтобы я могла закончить блокировку проходов.

— Что тебе нужно, Купер? — сказал я в рацию.

— Что ж, ты выбрал безупречное время. Сегодня мне попалась на глаза кое-какая интересная информация, — сказал он, самодовольно глядя в камеру. — Ты хоть знаешь, кто эта девчонка на самом деле?

Я посмотрел на Кэйлин. Она не поднимала глаз, но нахмурилась.

— Блядь, — пробормотала она. — Он поставил защиту на некоторые внешние двери. Мне понадобится минута.

— Что он имеет в виду? — спросил я ее.

— Она может стать ключом, — говорил тем временем Купер. — Она мне нужна, Вульф.

— Кэйлин... о чем он говорит? — Она мельком взглянула на меня.

— Моя фамилия Беннет, — сказала она. Как будто это должно было мне о чем-то сказать. Увидев мой непонимающий взгляд, она вздохнула. — Я технический директор «Phox».

Купер снова заговорил.

— Она может помочь мне закончить то, что я здесь начал. Как вы, наверное, уже видели по камерам, «Логово» — это всего лишь прикрытие. Я разрабатываю здесь кое-что масштабное, мужик.

— Компания по военным технологиям? — спросил я и посмотрел на нее в совершенно новом свете.

— Она самая, — саркастично бросила она и вернулась к своему занятию.

— Что-то, что сделает солдата лучше, — продолжал Купер. — Сделает их сильными как ментально, так и физически.

— Какого хера? — пробормотала Кэйлин себе под нос. — Он безумец.

— С этими технологиями они смогут выдерживать суровые условия, вычислять расстояния, видеть тепловые сигнатуры — в общем, все навороты, — продолжил Купер. — Они также смогут противостоять боли и психологическим пыткам. — Он сделал паузу, и я посмотрел на его лицо на экране. У меня внутри все оборвалось.

— И тогда то, что случилось с нами и Трэвом, больше не случится ни с кем.

Вот оно что. От его слов кошмары моего прошлого нахлынули в сознание.

Голова раскалывалась, и, попытавшись пошевелиться, я понял, что не могу. Я открыл глаза и увидел, что голый привязан к стулу. Мои ноги были примотаны к его ножкам, а руки привязаны к подлокотникам от запястий до локтей. Даже шея была зафиксирована, так что я не мог наклониться вперед. Я задергался, пытаясь раскачать стул.

— Он прикручен к полу.

Я повернул голову и увидел Купера, который смотрел на меня. — Я уже пытался.

Я посмотрел в другую сторону и увидел Трэва. Кровь застыла в жилах. Его голова всё ещё была опущена на грудь — он был без сознания. Рядом с ним так же были привязаны еще несколько парней из нашего отряда.

Я вырвался из воспоминаний, чувствуя нехватку воздуха.

Кэйлин посмотрела на меня краем глаза.

— Что он имеет в виду? — спросила она.

— Почему ты не сказала мне, кто ты такая? — спросил я вместо ответа.

— Грэм... ты вообще не хотел разговаривать, — с раздражением ответила она и отвернулась к компьютеру. — Вот почему так важно общаться.

— Да ладно тебе, Вульф. Отдай ее мне. А еще лучше — присоединяйся. Ты же знаешь, мне всегда пригодится человек с твоими талантами в команде.

— Боже, как быстро он переобувается, — проворчала Кэйлин.

Ее пальцы методично двигались, пока глаза скользили по непонятному мне экрану, но напряжение медленно сходило с ее лица. Затем она усмехнулась, глядя в монитор, и покачала головой.

— Безопасность у него дерьмовая, — пробормотала она.

— Представь, Грэм, — сказал Купер. — Невозможность сломаться.

Он мрачно посмотрел в камеру, и я увидел призраков в его глазах.

Боль, которую мы все разделяли.

— Он ничего не знает! — прорычал я, пытаясь перекричать вопль Трэва. На моем теле не было ни единого места, которое бы не болело, но я всё равно сопротивлялся, даже зная, что это бесполезно. Они шли по цепочке, допрашивая нас и пытаясь вытянуть информацию. Все пальцы на моей левой руке были сломаны, и я истекал кровью из нескольких глубоких порезов на груди. Один глаз почти заплыл, а на языке был вкус крови с тех пор, как они решили, что я не иду на сотрудничество, и использовали меня как боксерскую грушу.

Купер был в похожем состоянии, но в его глазах читалось безумие, а на лице играла его фирменная улыбка Джокера, пока кровь капала с подбородка на изрезанную грудь. Все это время он просто смеялся им в лицо, а теперь смотрел, как страдают остальные.

— Нихуя им не говори, Трэв! — крикнул Купер. Они взялись за ногти Трэва, и каждый его крик ощущался как нож в моей собственной груди.

Трэв снова закричал.

— Грэм, я вывела схемы. Нам придется точно следовать карте.

Я моргнул и, оторвав взгляд от Купера и прошлого, увидел, что она хмуро смотрит на меня.

— Если только ты не собираешься присоединиться к этому дурдому?

— Ты действительно могла бы это сделать? — тихо спросил я. Что-то дрогнуло на ее лице.

— Это в высшей степени неэтично...

— Но ты могла бы это сделать? Создать чип или какую-то технологию, которая не даст человеку сломаться под давлением?

— Грэм...

— Ответь мне, — резко сказал я.

— Технически, да, — ответила она, настороженно глядя на меня. — Ты собираешься позволить ему снова забрать меня? — Ее голос дрогнул, и я понял, что она едва держится. Работа за компьютером немного успокоила ее, но я все еще видел боль и надломленность в ее глазах. Я провел рукой по лицу.

— Нет... конечно, нет, — сказал я.

То, что случилось с нами, с моим братом — ничто не могло этого изменить. То, что предлагал Купер, переходило все мыслимые границы и привело бы к еще большим болям и страданиям для достижения этой цели.

Оправдывает ли цель средства? Списывают ли страдания во имя благой цели тот путь, который пришлось пройти? Мои моральные ориентиры были настолько размыты войной и тем, что мне пришлось сделать, чтобы найти Трэва все те годы назад, что я не был уверен, смогу ли когда-нибудь снова считать себя хорошим человеком. Но я не собирался скатываться в ту яму, в которой оказался Купер.

— Нет, — повторил я более твердо.

Я взглянул на открытую ею карту и быстро запечатлел ее в памяти. Повернувшись к Кэйлин, я увидел, что она смотрит на свое предплечье, а ее губы сжаты в мрачную линию.

— Тебе придется вытащить трекер.

Она подняла на меня глаза и протянула руку; ее палец замер над рубцом на коже. Я взял ее за запястье, стараясь не задеть следы от наручников, от одного вида которых у меня закипала кровь.

Когда я достал нож, она содрогнулась и закрыла глаза, сделав глубокий, прерывистый вдох. Я чувствовал, как она дрожит в моих руках, и мне не нравилась мысль о том, чтобы резать ее, но я знал, что этого не избежать, поэтому сделал все так быстро, как только мог. Я сделал надрез и выковырял трекер, затем бросил его на пол и со злостью раздавил ботинком.

— Уходим отсюда, — сказал я.