КЭЙЛИН

В одну минуту я была расстроена тем, что Грэм только что подарил мне лучший оргазм в моей жизни — даже несколько, на самом деле, — а в следующую у моего горла оказывается нож. Я тут же пожалела, что пошла на эту прогулку, но в палатке было нечем дышать, и мне нужно было подумать. То, что произошло между мной и Грэмом, было ошеломляющим и невероятно интимным, и, судя по выражению его лица, то, что между нами произошло, было чем-то новым и пугающим для нас обоих. Я никогда раньше не испытывала такого секса или такой связи, и мне требовалось время, чтобы понять: это было по-настоящему или просто побочный эффект той катастрофической реальности, в которой я оказалась. Как бы там ни было, вот тебе и «просто повеселиться».

Наблюдая за перепалкой мужчин, я пыталась унять бешено бьющееся сердце. Я была уверена, что Грэм вмешается, но когда он этого не сделал, меня пронзил страх. Я была в шоке, когда поняла, что они знакомы — возможно, это сыграет нам на руку, но мои надежды быстро рухнули, когда я увидела лицо Грэма. На него опустилась жесткая маска, и он смотрел на мужчину так, будто тот был бомбой, готовой взорваться. Затем меня потащили прочь от него, и я запаниковала, пока пощечина не оставила меня ошеломленной и в шоке от того, что кто-то действительно меня ударил.

— Вставай, или я буду волочить тебя всю дорогу, — прорычал мужчина. Я с трудом поднялась на ноги, и он наставил на меня пистолет. — Иди.

Я увидела, как Купер трусцой бежит между деревьями, и посмотрела ему за спину, наполовину ожидая увидеть там Грэма.

— Где Грэм? — спросила я его.

— Он к нам не присоединится, — коротко ответил он и окинул меня оценивающим взглядом, который мне совершенно не понравился. Он подал знак своим людям, и все снова двинулись вперед.

— Что это значит? — не унималась я. Дуло пистолета ткнулось мне в спину; я поморщилась, но пошла вперед.

— Его больше нет. Забудь о нем, — сказал Купер.

Мои надежды рухнули. Неужели Купер убил его? Я не слышала выстрела, но были и другие способы убить человека, а Купер выглядел так, будто был способен убить и без пистолета. Паника захлестнула меня, и, прежде чем я успела подумать, хорошая ли это идея, я сорвалась с места и побежала сквозь деревья.

— Эй! — услышала я крик.

— Верните ее, — произнес Купер скучающим тоном.

Лес только начинал светлеть с рассветом, но бежать сквозь чащу все еще было сложно. Земля местами была слишком мягкой, и я несколько раз падала, спасаясь на чистом адреналине и страхе. Я рискнула оглянуться и закричала, когда черная масса врезалась в меня, и мы покатились вниз по небольшому склону.

— Сука, — прошипел мужчина, приземляясь на меня так, что из моих легких выбило весь воздух. Я лежала, хватая ртом воздух, пока он сидел на моей груди. Я била его, пытаясь оцарапать лицо, но он перехватил мои запястья и достал из кармана пластиковую стяжку.

Я снова закричала, а затем услышала тошнотворный хруст; мужчина завалился набок, и за ним показался Грэм.

— Давай, вставай! — поторопил он. Мне хотелось зарыдать от облегчения, но когда он схватил меня за руки, чтобы поднять на ноги, раздался выстрел.

Нет.

Нет, нет, нет.

Время замедлилось, когда я увидела, как Грэм падает на колени прямо передо мной. Кажется, я кричала, но в ушах звенело так сильно, что я не могла разобрать. Я поползла к нему, хватая его, но тут чьи-то руки с силой оттащили меня назад.

— Грэм! — закричала я. — Нет! Отпустите меня! Грэм!

Он упал лицом в грязь, и реальность обрушилась на меня, ударив так сильно, что я поперхнулась собственным воздухом. Я яростно отбивалась, кричала и пыталась вырваться обратно к нему. Он не мог быть мертв. Мои руки заломили за спину, и я почувствовала, как пластиковая стяжка больно врезалась в кожу, когда ее затянули. Я едва чувствовала эту боль. Все, что я видела, — это Грэма, лежащего в грязи, пока меня тащили прочь.

— Что с ним делать?

— Оставь его, он готов.

— Нет! — кричала я, пытаясь вырваться из хватки того, кто меня держал.

Вместо этого меня закинули на чье-то плечо. Мои попытки вырваться были тщетны, зрение затуманилось от слез, и последним, что я увидела, был Грэм, лежащий на лесной подстилке, прежде чем деревья поглотили его. Сопротивление покинуло меня, но гнев остался, пока горячие слезы катились из глаз. Висеть вниз головой на плече мужчины было тяжело дышать, и вскоре я закрыла глаза, чтобы не закружилась голова.

Дождь усилился, пока мы шли по лесу какое-то время, пока мужчина не остановился и не опустил меня на ноги. Он крепко сжал мое предплечье, а я шмыгнула носом и огляделась. Перед нами стояли высокие ворота с расставленными вокруг охранниками и колючей проволокой по верху и низу ограждения. Страх пронзил меня быстро и жестко, и я замешкалась; все мое существо кричало мне не входить в эти ворота.

— Я туда не пойду, — выдохнула я дрожащим голосом.

— А, вот и ты. — Я увидела приближающегося Купера с ухмылкой на лице, пока он оглядывал меня с ног до головы. Затем его лицо стало серьезным. — Что случилось? — спросил он. Я посмотрела туда же, куда и он, и увидела кровь на своих руках.

— Вульф, — проворчал мужчина. Я снова заплакала.

— Блядь, я же говорил ему не ходить за ней, — сказал Купер, выглядя разочарованным. — Он мертв?

— Да.

Я не могла оторвать взгляд от крови на своих руках, и они начали трястись.

— Нет, — прошептала я.

— Ну, так даже лучше. Теперь ее никто не будет искать. — Купер вздохнул и кивнул мне. Мужчина дернул меня вперед и потащил к воротам.

— Нет, — сказала я чуть громче, пытаясь вырвать руку. Мужчина потянул меня к себе так сильно, что я споткнулась и налетела на него.

— Прекращай, — прорычал он. Купер развернулся, когда мы прошли через ворота, и, идя спиной вперед, широко раскинул руки.

— Добро пожаловать в «Логово», дорогая! — драматично произнес Купер.

Внутренний двор за ограждением не представлял собой ничего особенного. Лишь несколько бункеров, встроенных в массивную отвесную скалу, которая уходила высоко вверх и исчезала в дожде и тумане. Когда мы подошли к одной из дверей, Купер шагнул в коридор и повернулся к своим людям.

— Оформите ее. Завтра она будет на аукционе.

Я не знала, что это значит, но звучало это пугающе. Мы расстались с Купером, и они потащили меня дальше в «Логово», которое, как я поняла, уходило вглубь скалы и находилось в основном под землей. Я прищурилась от стерильного света в коридоре, резавшего глаза после тусклого освещения леса. Мы подошли к двери, и они втолкнули меня в просторное помещение, переоборудованное под лазарет, где медсестры суетились между двумя рядами больничных коек. Мужчины провели меня по центральному проходу и через другую дверь в смотровую с душем в углу.

— Раздевайся, — приказал один из них. — Искупайся, побрейся, а потом надень это, когда закончишь, — сказал он и кивнул на сложенную одежду. Я просто стояла и смотрела на него, как на сумасшедшего.

— Абсолютно исключено.

— Либо ты сделаешь это сама, либо мы тебе поможем, — произнес он, и в его глазах блеснул злой огонек. Я нахмурилась, обдумывая идею отказаться, но мне не хотелось, чтобы его руки прикасались ко мне. В душе была занавеска, я шагнула за нее и задвинула. Включив воду, я прислушалась, чтобы понять, сдвинулись ли мужчины с места. Когда ничего не произошло, я медленно сняла с себя одежду. Встав под теплую воду, я наблюдала, как кровь Грэма смывается в слив, унося с собой любую надежду на спасение. Я шмыгнула носом, пытаясь снова не разрыдаться. В его смерти была моя вина. Если бы я не вышла из палатки, ничего этого бы не случилось.

Из-за меня Грэма убили.

Вина ударила по мне вместе с горем, и слезы безмолвно покатились по щекам.

— Шевелись. — Голос охранника вернул меня в реальность, и я поспешно закончила мыться, пока мои мысли блуждали вокруг того, что это за место. Я постепенно начинала догадываться, но мне это не нравилось. Хуже того, я понятия не имела, как отсюда выбраться. И даже если я сбегу, куда мне идти? Без Грэма я буду совершенно бесполезна в лесу. Я оказалась в ловушке между двумя кошмарами. Закончив, я схватила полотенце, испытывая облегчение от того, что мужчины не пытались посмотреть на меня или прикоснуться.

Одежда, которую они мне дали, представляла собой лишь тонкое белое платье-футболку, доходившее до середины бедра. Никакого нижнего белья не предполагалось. Я вышла как раз в тот момент, когда в дверь вошла другая женщина. Суровая дама с седыми волосами, стянутыми в тугой пучок на затылке, окинула меня равнодушным взглядом, держа в руках планшет с документами.

— Зафиксируйте ее, — сказала она, доставая пистолет-шприц.

Я вырывалась и кричала в знак протеста, отбиваясь от нее ногами и пытаясь вырвать руки у мужчин. Ничего не вышло, и когда она прижала пистолет к моему предплечью, мне оставалось только смотреть, как она нажимает на спусковой крючок и что-то влетает мне под кожу. Боль пронзила руку — горячая и резкая, но тут же исчезла так же быстро. Женщина отступила, и на моем предплечье остался лишь небольшой рубец.

— Трекер и идентификатор, — коротко пояснила она.

Она достала из кармана маленький карманный компьютер, просканировала устройство под моей кожей и ввела несколько данных.

— Вы принимаете какие-либо виды контрацептивов? — прямо спросила она.

— Что?

— Противозачаточные, — сказала женщина таким тоном, словно я была тупицей.

— Да, — запнувшись, ответила я.

— Какие именно? — Я просто смотрела на нее, и когда я не ответила, она оторвала взгляд от своего планшета и без предупреждения влепила мне пощечину.

— Вы будете мне отвечать.

— ВМС, — со злостью ответила я. Мне уже порядком надоело, что меня бьют по лицу.

Мужчины все еще держали меня, а она достала несколько инструментов для забора крови. Она обернула жгут вокруг моей руки выше локтя и, несмотря на мои попытки вырваться, игла скользнула в вену. Пробирка быстро наполнилась, и через несколько секунд все было кончено. Она быстро написала что-то на боку пробирки и убрала ее в карман. Затем она сделала пометку в планшете, порылась в кармане и достала пузырек с таблетками. Она протянула одну мне.

— Выпейте это — если не сделаете сами, я засуну ее вам в глотку силой. — Она говорила клинически монотонным голосом, словно все это было ниже ее достоинства.

— Что это? — спросила я. Я увидела, как сверкнули ее глаза, и поспешно выхватила таблетку.

— Это поможет вашей интеграции здесь, — просто ответила она.

Звучало зловеще, но выбора у меня не было, и я проглотила таблетку. Женщина шагнула ко мне и сжала мою челюсть пальцами, заставив показать, что я действительно ее проглотила, после чего отступила.

— Она номер 178. Поместите ее в Пятый Блок, — сказала она и вышла.

Двое мужчин вытолкали меня в другую дверь и повели по очередному стерильному коридору. Возле следующей двери я снова уперлась, но я уже начинала чувствовать себя странно из-за того, что дала мне эта женщина. Я неуверенно держалась на ногах, и все вокруг казалось размытым, так что мужчинам не составило труда протолкнуть меня в дверь и прямо в кошмар.

Здесь были ряды и ряды камер, и примерно половина из них была занята. Занята женщинами. Один из мужчин схватил меня за руку и потащил мимо ближайших камер, где я видела женщин разных возрастов, находящихся в разном состоянии отчаяния. Некоторые выглядели совсем юными, и мой живот скрутило от отвращения, когда я поняла, что здесь происходит — это было именно то, чего я боялась.

Купер заправлял операцией по торговле людьми.

Несколько женщин смотрели на меня с такой глубокой грустью в глазах, что мне захотелось одновременно плакать и кричать. Мы подошли к камере в почти пустом ряду, и мужчины втолкнули меня внутрь, после чего заперли дверь и ушли. Каким бы ни был этот наркотик, он заставил камеру вращаться; я плыла в облаках, медленно теряя контроль над моторикой. Я огляделась. Помещение было маленьким, с тремя сплошными стенами и решеткой спереди. Из удобств были только одеяло и унитаз в дальнем углу.

Из-за наркотика мои эмоции притупились, и теперь я воспринимала все происходящее вокруг со спокойной отстраненностью. Я сползла по стене у двери, так как ноги больше не держали меня. В камере напротив блондинка забилась в угол и смотрела на меня пустым, одурманенным взглядом.

— Что это за место? — спросила я ее.

— Логово, — апатично ответила она.

— Это я знаю. Но что здесь происходит?

— Ужасные вещи, — сказала она срывающимся голосом.

— Что?

— Мы для него всего лишь кролики, — пробормотала она. Ее слова не имели смысла, но на меня навалилась тяжесть. Мои глаза закрылись, и последним, что пронеслось в моей голове перед тем, как наркотики затянули меня в небытие, был Грэм. Я могла винить в своем положении только себя. Возможно, это было моим наказанием за то, что из-за меня он погиб.

— Аукцион только завтра. — Я услышала приглушенные голоса и, находясь в одурманенном состоянии, попыталась открыть глаза, но не смогла.

— Он никогда не узнает.

Произнес тот же голос. Я почувствовала, как мои ноги раздвинули, а платье задрали. Я попыталась пошевелиться, попыталась заставить свою руку одернуть платье, но тело было слишком тяжелым.

Я снова отключилась, пока не почувствовала давление между ног. У меня едва хватило ясности ума, чтобы понять: меня насилуют. Кто бы это ни был, он со стоном вошел в меня, и как бы сильно я ни пыталась закричать или пошевелиться, я не могла.

Я оказалась заперта в собственном теле.

— Боже, какая она классная...

— Не делай ничего...

Их голоса снова растаяли. Внутри меня все разрывалось на части от отвращения, но снаружи я была лишь оболочкой, куклой для их использования.

Наконец он остановился, и я почувствовала, как он вышел и одернул мое платье, разгладив его по ногам, словно ничего и не было. Когда их голоса стихли, по моей щеке скатилась слеза, а я не могла пошевелить и пальцем, чтобы смахнуть ее. Затем тьма снова поглотила меня.

Наркотики наконец-то начали отпускать, и вместе с этим реальность произошедшего ударила по мне так сильно, что я не могла дышать. Я рыдала часами, завернувшись в одеяло и забившись в угол камеры. Меня изнасиловали. Точнее, накачали наркотиками и изнасиловали, и я ничего не могла сделать, чтобы защитить себя. Я чувствовала себя грязной и бессильной.

Долгое время я никого не видела, пока не услышала шаги в коридоре, и двое охранников не остановились у двери моей камеры. Я посмотрела на них с ненавистью, гадая, не они ли изнасиловали меня ранее, но они не подали ни малейшего вида. С бесстрастными лицами они отперли камеру, один из них вошел и рывком поднял меня на ноги. Я попыталась вырвать руку, но меня трясло от наркотического похмелья, а из-за недостатка еды и воды кружилась голова.

Они потащили меня по коридорам «Логова», и я пыталась запомнить все повороты, чтобы составить в голове карту на будущее. Это было сложно, так как мой разум все еще был затуманен. Меня провели через дверь, и я увидела около двадцати женщин, прижимающихся к стене в окружении нескольких охранников со штурмовыми винтовками. Все они были обнажены, а на их шеях красовались тонкие ошейники медного цвета. Я была готова упасть в обморок.

— А, вот и она! Моя сияющая звезда... — Я оглянулась и увидела приближающегося Купера. На этот раз он был не в тактической экипировке, а в джинсах и черной рубашке на пуговицах. — Сегодня вечером ты принесешь мне кучу денег. Разденьте ее, — приказал он.

Охранник шагнул вперед и ухватился за мое платье, но я обхватила себя руками и попятилась.

— Нет... что это за место? — произнесла я, с каждой секундой впадая во все большую панику. Купер усмехнулся и стал наблюдать, как мужчина снова пытается стащить с меня одежду через голову. Я снова вырвалась. Купер тихо рассмеялся и подошел ко мне с чем-то в руках. Прежде чем я успела пошевелиться, он защелкнул на моей шее ошейник, идентичный тем, что были на остальных. Он нажал на кнопку прибора, который держал в руке, и я почувствовала, как мое тело свело судорогой от пронзившего его разряда электричества. Я рухнула на пол, не в силах ни кричать, ни двигаться. Боль была невыносимой, но как только он прекратил, она исчезла. Я встала на четвереньки, хватая ртом воздух.

Пока я пыталась отдышаться, мужчина снова шагнул ко мне, и, прежде чем я успела вцепиться в одежду, он стянул ее через мою голову. Я попыталась подняться на ноги, но Купер снова нажал на кнопку, и меня снова впечатало в пол. Наконец он остановился, и я, задыхаясь, лежала на полу, пока он смотрел на меня с самодовольной ухмылкой.

— Довольно удобная штука, правда? Пульт отдадут твоему куратору, так что советую прямо сейчас выбросить из головы любые бунтарские мысли. — Он бросил пульт охраннику и скрылся за другой дверью. Я с трудом поднялась на ноги, пытаясь прикрыть себя руками, пока меня подталкивали к остальным женщинам. Большинство из них сломленно смотрели в пол.

— Что происходит? — прошептала я одной из них.

— Аукцион, — ответила она таким же безнадежным тоном, как и та блондинка.

— Что это значит?

— Тебя выставят на аукцион и отдадут тому, кто больше заплатит, на пять дней.

— Что?! — произнесла я так громко, что охранники повернулись в мою сторону, но я проигнорировала их.

— Они могут выбирать, чем будут с тобой заниматься. — Она не смотрела мне в глаза, но это было неважно, потому что у меня уже помутнело в глазах. Этого не может быть... это не по-настоящему. Комната закружилась, и я поняла, что меня сейчас стошнит. Я отвернулась, и меня рвало до тех пор, пока меня не затрясло от паники и отвращения. Охранники лишь бесстрастно наблюдали за мной.

Затем из-за двери раздался голос.

— Джентльмены, джентльмены, добро пожаловать! Добро пожаловать в «Логово»! — Это был Купер; судя по аплодисментам, он обращался к солидной толпе. Меня сейчас снова стошнит. — Сегодня вечером мы выставим на аукцион двадцать прекрасных зайчиков, с которыми вы сможете провести следующие пять дней. Я знаю, что вы все уже ознакомились с ассортиментом и прочитали несколько наших правил и рекомендаций. У нас есть множество развлечений, чтобы занять вас, но, конечно, не стесняйтесь проявлять фантазию. Сегодня у нас также есть особый, новенький зайчик, который, уверен, заинтересует вас всех. Начнем?

Женщин по одной начали выводить за дверь, и обратно они не возвращались. Вскоре я осталась в комнате одна, и снова услышала голос Купера.

— А вот и зайчик, которого мне не терпится вам представить. Она новенькая, так что, вероятно, будет стесняться. Не позволяйте этому вас одурачить — она та еще дикарка. Ее еще не приручили, так что я рассчитываю, что кто-то из вас отнесется к этой задаче со всей серьезностью, а? — Толпа засмеялась. — Представляю вам зайчика номер 178.

Охранники вытолкнули меня за дверь, прямо в настоящий кошмар. Купер стоял один на круглой сцене, где свет был настолько ярко сфокусирован на центре, что я вообще не могла разглядеть толпу. Охранники подтолкнули меня ближе к Куперу, и он схватил меня за руку.

— Красотка, не так ли? — Купер с силой развернул меня, не оставив мне ни малейшей возможности попытаться прикрыться, даже если бы я думала, что это сработает. Я поморщилась, когда он провел рукой по моей груди.

— Такая мягкая... Начнем торги с одного миллиона?

Должно быть, я громко ахнула, потому что он посмотрел на меня с усмешкой. В зале загорелось несколько лампочек, что означало принятие ставки. В течение следующих нескольких минут он поднимал ставки все выше.

— Кто даст два миллиона? Два миллиона?

Он обхватил меня руками, прижав к своей груди, и его рука скользнула вниз по моему животу. Я сопротивлялась и шипела на него, но его руки были как стальные. Его пальцы нашли путь между моих ног, и я почувствовала, как они ласкают меня, дразня толпу.

— Два миллиона за все это, джентльмены!

Ставки посыпались одна за другой, я чувствовала, как горит мое лицо, пока я дрожала в его руках. Это было варварство. То, что он делал, погружало на самое дно человеческой порочности. Но это явно был прибыльный бизнес, обслуживающий богатых людей. Богачей с деньгами, которые могли использовать их, чтобы избежать проблем.

— Не любишь быть в центре внимания, зайчик? — прошептал он мне на ухо. Он протолкнул пальцы внутрь меня, и я дернулась, содрогаясь от этого вторжения. — Уже мокрая? Ах ты грязная маленькая дрянь.

— Она готова для одного из вас! — громко сказал он со смехом, вытаскивая пальцы, чтобы показать их толпе. Он ударил меня под колени, так что я упала, и небрежно схватил за волосы. Я стояла на коленях, кипя от гнева.

— Кто даст три миллиона? Три?

Ставки продолжали расти, пока наконец не остановились на отметке в 5,5 миллиона долларов. Я, должно быть, сильно побледнела, потому что Купер сильнее сжал мои волосы и вздернул меня на ноги.

— Если тебя сейчас стошнит, я велю тебя избить, — прошипел он мне в ухо. — 5,5 миллиона! Раз, два, ПРОДАНО!

Он подтолкнул меня к другой двери, где охранники схватили меня за руки и вывели наружу. Гнев боролся с отвращением и страхом перед тем, в каком аду я очутилась, пока мы шли по очередному коридору, и тут я поняла значение этого слова — это место действительно было подземным лабиринтом.

Кроличья нора для зайчиков Купера.

Для него мы были всего лишь товаром.