Я дрожу от холода, лёжа сейчас под двумя толстыми одеялами на жёстком диване в гостиной. Сегодня ночью холод гуляющий по этой комнате особенно суров.

Температура к ночи заметно опустилась, а за окном отчётливо слышны резкие порывы ветра. Я догадывалась, что ночью мне придётся несладко, но не думала, что настолько.

— Крепок январь… Как будто сердишься! — шёпотом выдыхаю в пустоту.

Свернувшись в комок, я безрезультатно пытаюсь забыться спасительным сном. Но мысли о Фестере и замёрзшее тело никак не дают мне заснуть.

Я глупо и опромётчиво влюбилась по уши в этого человека, но показывать свою слабость не решаюсь. Всё просходит слишком быстро, меня тянет к парню так сильно, словно подчиняюсь некой неведомой силе.

Чувства идут вразброд со здравым смыслом, а желания сдерживаютя лишь страхом быть разоблачённой и отвергнутой. Я стараюсь не замечать заинтересованные взгляды Фестера обращённые ко мне. Потому что мне кажется, что он тоже не равнодушен — он тоже это чувствует.

Перевернувшись на другой бок, я утыкаюсь носом в холодную спинку дивана. Спустя пять минут мучений я вскакиваю с ненавистного спального места и вместе с двумя одеялами направляюсь в свою бывшую спальню, где теперь спит Фестер.

В надежде, что парень уже спит, я тихо приоткрываю дверь и, крадучись, перешагиваю порог.

— Дверь закрой.

В испуге, я послушно закрываю за собой дверь. О, нет. Он ещё не спит. Что мне теперь делать? Если я просто уйду, то это будет выглядеть довольно странно… Нужно срочно придумать причину по которой я сюда пришла.

Как же хорошо, что в спальне царит кромешная тьма. Не хотелось бы, чтобы Фестер увидел моё пылающее лицо в этот момент.

— Ну, что ты там встала? Залезай ко мне, — почти приказывает он мне.

Мысли бросились врассыпную, отказываясь слушаться меня и придумывать мне причину, по которой я сюда пришла.

— Мне и на полу места хватит, — говорю, принявшись всерьёз расстилать одно из одеял на пол рядом с кроватью.

— Да ты никак сдурела. Здесь на полу немногим теплее, чем там на диване.

— Но всё же теплее, — сопротивляюсь я.

— Я кому сказал⁈ Полезай ко мне, бестолочь! — разозлившись прикрикнул на меня Фестер.

Не смея более ему перечить, я осторожно приседаю на край кровати и замираю. Ничего. Он не предпринимает никаких действий. Едва заметно, вздохнув с облегчением, я там же и ложусь, совсем далеко, а после укрываюсь принесённым мною одеялом.

— Ну, что ты, как не родная! Бесишь уже! — чуть ли не напугал меня Фестер и резким движением руки, обняв меня за талию, перетянул моё напряжённое тело к себе на середину кровати.

Его прикосновение обожгло меня.

Не решаюсь шевелиться, говорить и даже дыхание такое тихое-тихое, что, кажется, вот-вот перестану дышать вовсе. Стараюсь не замечать, не думать, не мечтать… Но как же это сложно!

Спиной я чувствую сильное тёплое тело Фестера и его ровное дыхание. Его тяжёлая рука продолжает обнимать меня, и мне не хочется её тревожить.

Спустя несколько минут я понимаю, что дыхание парня стало более глубоким, а давление его руки более ощутимым, что говорит о том, что Фестер уже благополучно уснул.

Незаметно для самой себя, я тоже вскоре погружаюсь в сон, убаюканная теплом и наступившим вдруг спокойствием.

Там, во сне, я иду по занесённой снегом тропинке. По глубокому снегу идти очень тяжело, но я настойчиво пробиваю себе путь к дому, ведь там меня встретит родной любимый человек.

Ноги глубоко проваливаются под снежную толщу, а сосны, поскрипывая, зловеще качаются на ветру, яростно стуча при столкновении друг с другом.

Тело уже почти не слушается меня — так много накопилось усталости. Но я просто обязана дойти до дома. Я не должна сдаваться… После долгих часов в пути, в такую безжалостную погоду, я просто не имею права сдаться.

Наконец, я, запыхавшаяся и мокрая от снега вперемешку с потом, с трудом шевеля замерзшими пальцами, открываю дверь дома. Возникшая было на моём лице широкая счастливая улыбка, тут же увяла: внутри оказалось пусто. Совсем. Мебель, книги, окна, печь и даже ненавистный диван — всё исчезло!

Лишь пустые белоснежные, как снег в лесу, стены. Стало вдруг ужасно холодно, так что я даже не могу сдержать рвущегося наружу крика боли и отчаяния. Мне кажется, что моё сердце мучительно медленно покрывается коркой льда.

— Я снова одна… — шепчу.

Но что это? Стало вдруг тепло, будто горячим паром обдуло, а в воздухе завитал запах свежего кофе… Что-то заставляет меня выйти снова на улицу и поднять глаза на крышу дома. С удивлением я наблюдаю за тем, как огромнейшая чашка кофе наклоняется, намереваясь выплеснуть содержимое прямо на меня.

Оцепеневшее тело не желает слушаться, и я просто застыла с немым криком, рвущимся из лёгких.

Чашка склоняется ещё ниже и, подобно водопаду, выливает горячий кофе. Всё происходит, как в замедленной съёмке. С ужасом я ожидаю почувствовать кипящую жидкость на своей коже, а исходящий пар заставляет заворожённо наблюдать за происходящим.

Я дёрнулась, когда жидкость наконец коснулась меня. В ожидании сильной боли, сильно зажмуриваю глаза, но ничего более не происходит. И тогда я открыла их снова.

Утренние лучи солнца ярко освещают комнату. Я тут же вспоминаю все события ночи и незамедлительно напрягаюсь. Осторожно протягиваю руку на другую сторону кровати и с облегчением отмечаю, что Фестер уже встал.

— Но я не одна, — усмехаюсь сама себе.

Потому что весь дом пропах кофе, что приводит меня в замешательство, ведь такого напитка у меня здесь никогда не водилось. Быстро вскочив с постели, я сразу же направляюсь в кухню.

От увиденной картины я на мгновение теряю дар речи. Фестер сидит за столом и ест бутерброды с сыром, запивая их кофе.

— Будешь? — приглашающим жестом указывает он мне на соседний стул.

— Ты головой сегодня не ударялся? — спрашиваю, приглаживая свои взлохмаченные после сна волосы, и сажусь за стол.

— Не припомню такого, — невнятно пробормотал Фестер с набитым ртом.

— Ты впервые приготовил что-то сам, ещё и кофе где-то достал, — беру бутерброд и набиваю им свой рот.

— Считай это своей наградой.

— Наградой?

— Наградой за доставленное мне удовольствие, — усмехается Фестер, забавляясь моей реакцией.

— Ты что несёшь такое⁈

— Мне было приятно спать с тобой, — сказав это, он наклоняется чуть вперёд, придвинувшись таким образом ближе к моему лицу.

Я же демонстративно потянулась за вторым бутербродом и принялась ожесточённо жевать его, стараясь не обращать внимания на притягательные искорки света в глазах своего сожителя.

— Не хочешь узнать, откуда у нас теперь есть кофе? — спрашивает с вызовом.

— Ты был у кого-то из рыбаков?

— Да. Я отнёс им свои сломанные лыжи, чтобы они смогли мне их починить магией. Мои магические способности для такого совсем не годятся. Вот кофе заодно и угостили, целую банку всучил мужик! Он всё сокрушался, что ты никогда не приходишь на всеобщее празднование Нового года и всячески игнорируешь все предложения о дружбе, — заканчивает осуждающе.

— Не твоё дело, с кем я дружу. Боишься, что я сама починю твои лыжи и отправлю тебя на них прочь отсюда? Правильно боишься.

— Я вообще думаю, что пора взяться за тебя всерьёз, — как-то угрожающе произносит Фестер, — с этого дня ты спишь со мной.