Парень прищуривается своими невероятно голубыми глазами. Он разглядывает меня, склонив голову чуть вниз и набок, так как я ниже его ростом.

— Сними шапку, — просит.

Я снимаю и шапку, и пальто, не в силах больше выносить перегрев, вызванный ими. Бросаю всё это дело на табурет, а пульс тем временем ускоряет свой бег — я напрягаюсь в ожидании реакции гостя на свою настоящую внешность.

— Ну, нормальная же. Зачем нужны были эти игры?

— Хочу и играю! Не твоё дело!

«Нормальная»! Знаю, что не пугало огородное, но что значит «нормальная»? Ох уж эти мужские комплименты…

С раздражением хватаю только что брошенную на табурет одежду в руки и несу в коридор, чтобы повесить её рядом с пальто Фестера.

— Прелестное создание… — слышу себе в спину.

Чувствую, как мои щёки опаляет жаром. Хорошо что наглец не видит, как смог смутить меня, а то стыда на сегодня мне уже точно достаточно.

Остаток этого дня я тоже чувствую себя скованно, но не смотря на недоверие к незнакомцу, всё же сходила за валежником, так как к ночи нужно будет вновь растопить печь, чтобы дом не остыл. Что же, ничего за время моего отсутствия, вроде, не произошло.

А позже, в наступивший вечер я перемываю посуду, накопившуюся ещё с обеда. Стоя у раковины, я недовольно хмурю брови. После съеденного обеда я сообщила Фестеру, что мытьё посуды поручаю ему, но он и пальцем не притронулся к ней, а только весь день пролежал на диване с закрытыми глазами. Время от времени вообще казалось, будто он задремал.

Мне и сейчас кажется, что он спит, но так ли это на самом деле? Притворщик — вот точно говорю! Отставляю тарелку обратно в раковину, мою руки и вытираюсь полотенцем. Пусть сам берётся за дело, а то так и сядет мне на шею!

Намеренно громко шагаю в комнату к дивану со «спящим» на нём лентяем.

Его светло-русые волосы рассыпались по диванной подушке, а удивительно густые ресницы отбрасывают мягкие тени на щёки. Лицо парня выглядит почти невинным и приобрело лёгкий румянец.

Неужели и правда спит? Так засмотрелась, что даже ловлю себя на мысли о том, что, должно быть, волосы у него мягкие и приятные на ощупь.

Вдруг Фестер слегка зашевелился, а я поспешила отскочить на шаг и сделать вид, будто только что пришла.

— Фестер, почему посуда всё ещё грязная? — спрашиваю грозно.

— Ммм… — не открывая глаз, невнятно промычал он в ответ.

— Я надеюсь на тебя, Фестер! Я рассчитываю на твою совесть!

С этими словами ухожу в свою импровизированную домашнюю библиотеку в спальне, наивно пологая, что всё будет так, как сказала я.

Но спустя час, снова стоя у раковины, я понимаю, что этому парню абсолютно плевать. Он просто пришёл и добился того, что ему нужно, а мои слова ему не указ, потому вся посуда так и лежит не тронутой.

Нахал!

Взяв очередную тарелку в руки, я удивлённо замираю, так как томатным соусом на ней написан текст: «Фестер самый сексуальный». Ну, и что это такое? Одним резким движением я стираю соус с тарелки, стараясь не раздражаться по этому поводу.

Слишком часто за этот день мне приходилось сдерживать свою злость! За последние годы жизни в лесу я уже успела отвыкнуть от обилия столь ярких эмоций, и мне такие перемены совсем не по душе.

Сзади раздаётся шорох приближающихся шагов, так что я вздрагиваю от неожиданности и теперь тарелка из моих рук летит прямо на пол, разбиваясь на крупные осколки.

— Это всего лишь я, трусиха! — потешается Фестер.

— Пришел помочь? — игнорирую его наглую ухмылку.

Этот чудик же поразил меня снова: он зачерпнул рукой густой пены из раковины и намазал её мне на волосы.

— Почти чепчик, — кивает довольно получившемуся пенному аксесуару на моей голове. — Тебе бы еще белый фартучек с оборками.

Всё — это моя последняя капля терпения. Вне себя от злости, прекращаю мыть посуду и перекрываю поток воды из крана.

Я просто хочу ударить наглеца по его наглой роже, потому что разговоры здесь явно не работают.

Замахиваюсь на Фестера рукой, но тут меня настигает новое разочарование. Парень оказался ловким: он молниеносно перехватывает мою ладонь, чтобы тут же заломить мне руку за спину и повалить меня животом на стол.

Навалившись на меня, он зачем-то принялся поглаживать меня по голове, как послушного домашнего питомца.

— Кай, ну разве можно так грубо обращаться с гостем? — голос же его, не смотря на плавные и нежные движения руки по моим волосам, обволакивает леденящим холодом.

— Мне кажется, тебе пора домой, — только и могу прошипеть я.

— Я уже дома.

С этими словами он отпускает меня. Я невольно вздыхаю от облегчения.

— Я собственно зачем пришел… Где тут туалет? — спрашивает Фестер с такой беспечностью, словно и не было минут напряжения между нами, да и вообще мы старые добрые друзья.

— На улице. — отвечаю.

— На улице⁈ — прогремел парень.

Кажется, такая новость ему не по душе, отчего я испытываю настоящее злорадство. Не нравится? Пусть валит жить в другое место, а меня оставит в покое!

— Да, какие-то проблемы?

— Не хотелось бы ничего важного себе отморозить. Сходи со мной.

— Я что должна следить за тем, чтобы у тебя ничего важного не замёрзло?

— Если хочешь, Каюшка, то можешь даже и погреть потом меня, — почти промурлыкал Фестер, расслабленно облокотившись рядом со мной о стол.

Я тут же пожалела о своих словах. С этим чудиком лучше вообще никак не шутить, а то с его непредсказуемостью можно и на серьёзные неприятности нарваться.

— Меня зовут Клара. А туалет за домом, так что ты легко найдёшь его.

— Нет, Кла-ра, ты идёшь со мной.

— Зачем это?

— Для подстраховки. Я не уверен, что ты не закроешься изнутри, как только я выйду на улицу.

— Даю слово, что не закроюсь.

— Нет, так не пойдёт, — качает головой. — Слову девчонки я верить не стану. Ты идёшь со мной, и это не обсуждается!