— С виду ты парень здоровый, руки-ноги целы. Чего в доме знахарки забыл? — долетел до нас хмурый голос воеводы. Посол и гость столичный остались за калиткой, а сам воевода зашёл во двор. Мы застали его в паре шагов от Микуши. Мой "холоп", навалившись на стену, безмятежно чесал разомлевшую Астру.
На воеводу он даже не взглянул.
— Так... в каждом доме рука мужская нужна! Дымоход проверить, крышу подлатать или дров нарубить. Чего ж не помочь-то, если просят?..
— Просят — помоги, — сощурился воевода, — но лезть не смей. Узнаю, что ты к Ясмине приставал — пожалеешь.
Мы с Лапкой, не сговариваясь, уставились на покрасневшую знахарку.
— Неужто мужской интерес у воеводы имеется?.. — Микуша аж голову поднял, а я обречённо застонала. Боже, какое незамутнённое сознание, хоть в музее выставляй! — Не в обиду будет сказано, но Ясминка-то хорошая, ладная, с приданым! Не я, так другой молодец позарится! Ты бы интерес свой обозначил, табличку на забор повесил...
— Не твоё собачье дело, холоп! — воевода резко схватил его за ворот и припечатал к стене. Зашипела потревоженная Астра, но мужчины не обратили на неё внимания. Осознав, что запахло жареным, я сбежала с крыльца и... меня вероломно перехватили! Девушки!
— Ты куда в мужские разборки полезла?! — вполголоса отчитала Лапка. — Совсем ум потеряла?!
— Понял-понял, не дурак! — пошёл на попятную Микуша. По комплекции они с воеводой не сильно-то и отличались. Просто Микуша в рубахе напоминал медведя-шатуна, а городской глава в длинном белом кафтане смотрелся приличнее, благороднее.
— У меня в Ладани своя цель, — тихо пробурчал Микушка. Усмехнушись, воевода наконец его отпустил.
— Если ты про девицу сероглазую, то не по Сеньке шапка!
— Ты, воевода, не горячись, и про табличку не забудь! Мол, знахарка женская, охраняется, значится, государством...
Со стороны забора раздался неприкрытый мужской хохот, а я вцепилась Микуше в рукав и оттащила от воеводы.
— Это мой холоп! — предупредила я на всякий случай. — Он больше не будет, честно!
Под смешки Ясмины воевода и сам разулыбался.
— За таким холопом глаз да глаз нужен, — пожурил он и повернул к выходу, — пойдём, Ясмина, по дороге всё объясню!
За Ясминой, конечно, увязалась и Лапка, и мы с Микушей. Языческий посол отропело уставился на нашу процессию, а второй молодец только похмыкал.
— Воевода Клим, представь нам гостей, пожалуйста, — мягко попросила Ясмина, видимо, не желая будить лихо. От шёлка в её голосе мужчина совсем растаял.
— Посол Авдей Востроглаз, наш гость из княжества Вольского, — воевода указал на язычника. На вид Авдею было лет сорок, но низкие густые брови делали его старше. В отличие от мужиков в кольчугах, посол носил уже привычный кафтан и ничем не выделялся среди жителей империи.
Куда больше меня привлёк второй гость, Руд Чёрных из столицы. Назвался он служивым Посольского приказа, но... что-то с ним было не чисто. Какой-то вездесущий взгляд, расслабленное поведение — это при язычнике и воеводе! — и нахальные манеры. Руд постоянно подмигивал мне, вызывая недовольное сопение у Микушки.
"А может, ты ему просто понравилась?" — весело предположила кошка. Ох, не верится мне в такую внезапную симпатию.
Ещё я обнаружила, что в Северной империи нет отчеств. Все обращались к друг другу либо по имени, либо по титулу или чину. Даже фамилии почти не звучали!
— Зачем нам столько людей?! — сквозь зубы процедил язычник. — Достаточно одной знахарки! Ты, воевода, обещал мне!..
— Я обещал привести знахарку — и я держу слово, — парировал Клим, — Ясмина, пусть и молода, но не одну жизнь спасла. Она справится. А мы с Рудом присмотрим, чтобы воины твои девицу не обидели.
— А почему не позвали Павла или помощников его? — изумилась Ясмина. — Я больше по женским недугам, а к воинам чаще знахарей зовут!
— До Павла второй день не достучаться, а его ученики по Ладани и окраинам разбежались. Только Иса нашёлся, но пришлому язычнику я не доверяю. Ну, поможешь нам?
— Куда ж я денусь!
— А мы пока во дворе погуляем, на женихов поглядим! — подхватив меня под локоть, добавила Лапка. — Ох, никогда язычников чужеземных не видела! Наверно, воины сильные, статные!
— На разбойников похожие, — ядовито закончила я. Шёпотом, разумеется. Но как назло, именно в этот миг мы свернули на пустынную улочку, где даже ветер не шелестел. Ух, как меня ошпарили взглядом! Прямо не взгляд был, а невидимая пощёчина!
— А ты ведь та девица, которую князь Темновский забрал?.. — прозорливо заметил посол. — Помню, гневался он люто! Мариан, правильно?..
По моей спине заструился липкий страх.
— Вы обознались, сударь! — не долго думая, выпалила я. Ох, Таша!.. Во-первых, какое "вы" в допетровской Руси?.. Можно повыкать родителям, но уж точно не послу-иностранцу!
Во-вторых, резкий ответ зацепил не только Авдея. Ко мне повернулись и Руд, и воевода, и даже Ясмина с Лапкой. Микушка пока молчал, но его молчание было о-очень красноречивым. Мол, не пора ли вам, княжна, в терем к батюшке?
— Не ври, девица! — разом нахмурился посол. — Я косу твою хорошо запомнил! Подтверди, воевода!
— В самом деле, Ясмина, что у тебя за гостья? — вмешался тот, уделяя мне куда больше внимания, чем раньше.
— Я не спрашиваю, Клим. Ко мне разные девицы приходят, с разным бременем и печалью. К Таше мёртвая привязалась, с собой забрать хотела — мы до первых петухов с ней возились. Справились, к счастью. Барышня жива-здорова, а чья она дочь, жена, полюбовница... мне не важно.
Руд ехидно присвистнул:
— Да ладно, неужто Темновский себе девку завёл?! А всё болтал, старый хрыч, что одна жена ему люба!..
— Я не это имела в виду! — рявкнула знахарка. Поздно. Мысль уже ушла в "народ". Отчасти я была благодарна Ясмине за идею, но... Почему любовница, а?!
Возьмите меня в ведьмы!
На губах Авдея зазмеилась похабная улыбочка. Сдаётся мне, что языческий посол не так уж прост — и кажется, князь Темновский ему чем-то не угодил. Блин, Таша, ты везучая, как утопленница!
— А чего за мёртвая?! Откуда взялась?! — смутившись, воевода сошёл с деликатной темы. Ну хоть один нормальный мужчина!
— Убили!!! Убили, язычники проклятые!!! — диким криком разнеслось по улице. Честно, в первую секунду я решила, что ослышалась. Ну не бывает двух "убийств" за день!
— Да вы издеваетесь, — с холодком бросил воевода, но всё же побежал на крик. Завидев толпу, Авдей переменился в лице — и я осознала, что люди собрались у ворот очередной слободы. Похоже, эту слободу отдали посольской делегации...
— Ой, беда! — выдохнула Ясмина — и мы дружно помчались за молодцами.
Подоспевшие стрельцы распихали зевак, позволив воеводе и Авдею пробиться в слободу. С той стороны ворот уже стояли язычники — и их хмурые лица не оставляли надежду на лучшее.
— Павел! — заорала Ясмина, кошкой нырнув между двумя стрельцами. Нас с Лапкой и Микушкой в слободу не пустили, но и закрыть ворота при такой толпе было невозможно. Пробравшись почти вплотную к стрельцам, я завороженно уставилась... на окровавленное тело.
— Павел... - по щекам Ясмины катились крупные слёзы. — Ну как же... Почти святой человек, никому в помощи не отказывал... За что вы его убили?! — она с ненавистью глянула на язычников. — Он же беззащитный старик! За что?!..
— Души у этих язычников нет, — мрачно выдал ближайший ко мне стрелец, — как на знахаря-то рука поднялась!.. Почитай, всю Ладань лечил, недавно учеников набрал, чтоб смена была...
— А его точно язычники убили? — не удержалась я. Эти бородатые молодцы в наспех надетых кольчугах и мне доверия не внушали, но...
— Они, нечистивые! Никто в Ладани знахаря не тронет! Но гадам языческим плевать на людей! Убийцы!
— Навалились всей гурьбой, кулаками били, ножиками махали, губы свои мерзкие кривили! — визгливо разорялась какая-то девица. — Он, сердешный, плакал, на колени падал, умолял!..
— Ах они рожи поганые, богомерзкие! Камнями забить их надо!
— Да погоди ты с камнями! — зашикали на местного активиста. — Ещё воеводу со стрельцами заденем! Вот ежели ближе к ночи...
— Ох, как он, сердешный, молился — аж сердце заболело!
Понимая, что Климу только языческих гонений не хватало, я глубоко вдохнула и...
— Тихо!!! — басовитый голос Микушки, усиленный эхом, волной прокатился по улице. Застыли все! Включая меня, изумлённых стрельцов и людей в слободе! В толпе испуганно засуетились, втянули головы в плечи. Вцепившись Микуше в рукав — для храбрости, я в упор глянула на зачинщицу.
— Ты совсем белены объелась?! Какие кулаки?! Его ножом в грудь ударили! Если уж не видела ничего, то помалкивай!
— Ты кто такая?! — очнулась противная девушка. — Сказала, что видала — значится, видала!
Мне стало смешно.
— Как вышло-то, что душегубы тебя не тронули? И почему за помощью не побежала? Стрельцы быстро на крик явились, поди, недалеко были. Чего ж ты знахаря спасти не попыталась, а?
Ответом мне были яростные, задумчивые и откровенно расстроенные взгляды. Господи, ну как дети малые!
"Лишила людей развлечения, — поцокала языком кошка, — и так без интернета живут, горемычные. Хотели слободу языческую поджечь на досуге — и то не дали!"
Я с трудом сохранила грозный вид. Астра, зараза!..
К моей удаче, скандальную девку одёрнула какая-то бабка — и та больше не спорила. Смотрела, правда, как профессиональная кобра, но запал свой уже растеряла. Без зачинщиков толпа разбилась на группы, превратившись в безопасных зевак.
— Какая ты смелая! — выдохнула Лапка. Я было улыбнулась, но Микуша всё испортил.
— Дурная. Конечно, благое дело совершила, но будь люди чуть злее — на клочки бы разорвали. С твоей мастью, Таша, только против ветра идти.
Справедливый упрёк. Справедливый, но обидный.
"А мужик-то старается, — Астра с урчанием потерлась о мои ноги, — может, рассмотрим кандидата?.."
Её ехидный голос прервала тонкая песнь дудочки. Странный, словно неземной звук пронизывал воздух — и я завертела головой в поисках источника. О, нет! Неужели опять?!
У забора слободы кружилась очередная дымная тень.
Она рвано двигалась, от меня к забору, и обратно. Что-то нервно шелестела, но я не могла разобрать слова. Зов... это было сродни беззвучной мольбе, зову. Она тянула меня за собой.
Проклиная всё на свете, я направилась за дымным следом.