— Чего твой Иса на дереве забыл, а?! — пророкотал недовольный воевода.

— Клим, успокойся! — Ясмина.

— Да любопытно мне было, дядько воевода! Ясминка ж скрытная, только язычника в сторонку отвела и зашептала! А я, может, за учителя отомстить хочу! За разговором честным к Ясмине пришёл, но как услышал про Павла — леший попутал, клянусь!

— Ну чисто семейные разборки, — пробормотала я, а Микушка за спиной сдавленно хмыкнул.

— Время позднее, домой тебе пора! Завтра с Ясминой поговоришь! Давай-давай, не сиди!

Парень поднялся, но сжал кулаки и застыл у выхода. Его лицо отчего-то показалось мне смутно знакомым. Или просто похожий типаж?..

На вид Исе было лет восемнадцать. Уже не юноша, но ещё не взрослый мужчина. Милый застенчивый мальчик, светловолосый, голубоглазый. Неуверенный в себе, зато с подростковым нахрапом и наглостью.

Верность наставнику тоже делала ему честь. Ясмина уже открыла рот, чтобы позволить парню остаться, но воевода аж запыхтел.

— Лучше завтра, Иса, — мягко улыбнулась знахарка, — я пирог с яблоками испеку, ждать тебя буду. В самом деле, ночь уж на дворе.

Когда Иса ушёл, я отправила Астру на крышу — сторожить нас от "случайных прохожих". Кошка похихикала и честно призналась, что Микушу и Доброжира почуяла сразу, а вот Иса, который не прикасался к дому, стал для неё сюпризом. "Да-а, уже не полежишь домашней кошечкой! — выдала она. — Пора чутьё особое развивать!"

— Всем-то она пироги с блинами предлагает, кроме своего воеводы, — как мальчишка надулся Клим. Усмехнувшись, Ясмина поставила перед ним горшочек с мясом.

— Ешь уж, несчастный и некормленный! Микуша, Таша?.. Без ужина и разговоры пресные!

Мне стало неловко. Свалилась Ясмине на голову, ещё и объедаю. Я уже хотела отказаться, но впервые со своего "попадания" ощутила дикий голод. На запах мяса желудок так взвыл, что мужчины покосились на меня с изумлением.

А знахарка только рассмеялась:

— Садись, Таш! Столько сил за два дня истратила, обязательно надо поесть!

— У меня монеты в мешочке есть, я оплачу, — промямлила с красными щеками. Надеюсь, Микуша не потерял и не забрал деньги, пока меня тащил!..

Но молодец не ответил, уплетая жаркое, а воевода напрягся.

— Тебе денег не хватает, Ясмина?

— Ой, всё мне хватает! Кушай, Таш, разберёмся как-нибудь!

С новым громогласным бульканьем я села за стол. Запылала, наверное, от макушки до пяток!

Горшочки опустели за пару минут. Сощурившись, воевода первым делом посмотрел на меня:

— Ну что, девица, домой-то собираешься? Твой отец уж язычников по всему городу разослал, не сегодня завтра на след выйдут. Я, конечно, не стал Ясмину выдавать, но княжна — не рядовая девка, чтобы долго прятаться! Князь Темновский даже моих стрельцов на поиски требовал, благо, я быстро смекнул, что к чему.

Знахарка приложила ладони к щекам и тяжело вздохнула:

— Как бы я не противилась, Таша, но Клим прав. В тереме, под защитой воинов, тебе будет лучше. Очень уж нечисть к тебе тянется!

Я прижалась спиной к стенке — повезло занять табурет у окошка, и сцепила пальцы.

— Сидеть в клетке — лучше?.. — вышло немного агрессивно и, очнувшись, я сбавила тон. — Княжну Мариан не спасла клетка. Она почти сбежала с мухоблудом, а потом её убили. Вернее, почти убили. Я думала, что душегуб — мой жених, что в нём взыграла ревность или обида, но... Доброжир-убийца?! Этот мамочкин рогалик?! — я побилась затылком о доски. — Но если не он, то кто?! Зачем?! Может, меня пытался убить родной отец?! Может, вязь появилась раньше, чем я упала с моста?! Не зря же Авдей назвал Темновского крысой, а Лесовской отправил его в опалу!

— Это с чего Темновский в опале? — остановил меня хмурый воевода. — Я ничего подобного не слышал.

Опустив рукав, я показала Климу серебристую языческую вязь.

— Невеста с активной силой в цене у язычников. Но отец боится, что император сделает меня наложницей, чем унизит род Темновских. Как я поняла, в этом случае князь не получит ни выкупа, ни договорённостей. Значит, между Лесовским и Темновским есть конфликт!

— Чудно ты рассуждаешь, — присвистнул воевода, — но политика — та вещь, где нужно глубже копать, а не лопатой по земле стучать. Темновские — самый лояльный императору род, с остальными дела хуже обстоят. Микаил и Ярополк постоянно грызутся, но за друг друга стоят. Если княжна достанется Лесовскому, то среди язычников Темновский, безусловно, потеряет в весе. Зато он станет ближе к трону, ведь у его дочери... у тебя с Лесовским будут общие дети, наследники. Но это вопрос сложный, спорный, и думаю, что ни Темновский, ни Лесовской не определились с выбором. Да и родного отца в убийстве подозревать!..

Я не моргала и сводила глаз с воеводы. Только сейчас до меня дошло, насколько я попала. Проблема даже не в Лесовском — мне придётся быть "договорной невестой"! В отличие от классических царевен, куковавших в верхнем тереме, мне жениха найдут. А язычника или императора — это уже по обстоятельствам.

Похоже, придётся бежать с Доброжиром!

— Запугал ты девицу, воевода, — укорил его Микуша, — у неё и памятью беда, и мертвяки вокруг роятся, так ещё и женихи объявились!

— Княжна потеряла память, когда упала с моста, — объяснила Ясмина, — я уверена, что Мара защитила её от смерти и одарила силой. Таше-Мариан удалось выбраться из воды, но она ничего не помнит. Ей страшно, и она в каждом видит врага. Ты можешь помочь девочке, Клим? — знахарка положила ладонь на его плечо и наклонила голову.

Тот слегка поплыл, но собрался и принял строгий вид.

— Если б речь шла о барской дочке, я бы попробовал, но княжна... Могу разве что Лесовскому написать, о планах спросить. Ну или с Рудом поговорить — он человек учёный, с языческими правилами знакомый.

Мне вдруг вспомнился сон, который я видела накануне поездки. Там был Клим! Мальчишка лет пятнадцати, ученик воеводы! Но сколько времени прошло с воцарения Лесовского?!

— Клим, а наш император, он молод или стар? Что он вообще за человек?

На сей раз воевода переглянулся с Микушкой и Ясминой. Мол, с вашей княжной точно всё в порядке?..

— Что за человек... себе на уме он. Как муж, возможно, неплохой будет. Спокойный, не пьющий, руку на девицу никогда не поднимет. Но прозорливый шибко, бояре от него воют, а деваться некуда. Насмешник, но за друзей и семью горой. За верность наградит, прощать будет долго и нехотя, а за предательство — мстить до конца. Двадцать восемь ему летом стукнуло, как и мне.

— Двадцать восемь?! — аж вырвалось у меня. Это получается, больше десяти лет со Смутных времён прошло?!

Воевода с Микушкой почему-то насупились, а Ясмина захохотала:

— Да полно вам, Таша совсем юная. Конечно, двадцать восемь для неё — старость глубокая!

Ой-ой!..

* * *

Разошлись мы далеко за полночь, когда глаза уже слипались. Обсудили и русалок с упырями, и неспокойных духов, и убийство знахаря. Навострив ушки, я ловила обрывки фраз и объяснений, чтобы разобраться в местном колорите. Страшная сказка приобретала откровенно пугающие черты.

Нежить, мертвяки, навьи твари... Никто не знал, почему поднимаются от вечного сна. Доподлинно было известно одно — нежить тянется к людским порокам, к "плохой" смерти. Мучительные пытки, кровавые ритуалы, войны... и убийство слабого. Невинная девушка, зарезанная ревнивым поклонником, задушенный ребёнок, забитый до смерти старик — беспомощность и ужас были лакомым куском для навей. С войной приходили чумные или холерные упыри, а после жертвоприношений земля очищалась годами. Нежить могла быть обычной, поднятой из могил — упыри, личи, волколаки, а могла быть созданной плохим местом или людьми. Под эту категорию попадали русалки, умертвия, всякие игоши и прочие.

К слову, нейтральные духи, типа леших и домовых, в основном были героями мифов и легенд. Пока в этих существ ещё верили, но уже без фанатизма.

Более пристального внимания заслуживали недавно умершие. Считалось, что у любой души есть небольшой срок, за который она способна повлиять на мир живых. Люди чувствовали, но не видели духов... все, кроме язычников Мары. Именно в мире мёртвых — в царстве Мары — жили души и навьи твари. По преданиям язычников, Мара отпускала чистые души, не отравленные злобой, на круг прерождения. Знахарь Павел умер не своей смертью, но при жизни он спасал людей, сделал много добра — и его душа даже после смерти привела меня к детям, которым грозила опасность. Это значит, что душа не озлобилась. До сорока дней Павел будет рядом с домом, с близкими, а потом Мара выпустит его из мира мёртвых.

Другое дело — Мариан...

Дочь князя имела все шансы остаться у Мары. Превратиться в ту самую тварь, которых богиня выпускала из своего мира, чтобы проучить заблудших людей. По сути, нежить — это уже осколок, образ человека, который запечатлел свои последние эмоции. Чаще всего, ненависть, ярость и обиду.

У каждой нави были свои слабые места. Кого-то удавалось убить, а кого-то — изгнать обратно в мир мёртвых.

Мысли в голове сделали круг, возвращая меня к Мариан. Сорок дней до точки невозврата. Точнее, уже тридцать восемь. Я хотела бы ей помочь, но как?! Мариан едва не убила меня в первую встречу!

Пока Ясмина с воеводой обсуждали Павла, я искусала все губы. Спрашивать боязно — с чего меня так волнует судьба "незнакомой девки"?.. Но чувство вины росло, получив благодатную почву.

— Что с тобой, Таш? — произнёс Микушка, который, оказывается, наблюдал за мной. Я чуть не уронила кружку и растерянно подняла глаза.

К счастью, вмешался воевода.

— Кстати, а почему Таша? Можно же Мари или Марюшка?..

Ясмина и Микушка как-то загадочно разулыбались.

— Мы с Микушей решили, что будем называть княжну Ташей, — пояснила знахарка, — к такому имени меньше вопросов, чем к языческой Мариан. К тому же, Таша сама его выбрала.

Воевода кивнул, а я подавила дурацкое желание расплакаться. Они с Микушей беспокоились!.. За последние пять лет обо мне беспокоилась, наверное, только кошка Астра!

— Ну, холоп, пора и нам честь знать, — нехотя признал воевода, поднимаясь, — завтра дел много, упырь бы их побрал!

— Подожди! — подскочила Ясмина. — А что с убийством Павла?! Ты услышал меня?!

Воевода встал перед ней и взял за руки.

— Не кричи, Мина. Я запомнил твои слова, но... люди видели Павла утром, а языческие дозорные следили за ним. Нужны веские основания, чтобы считать того Павла обманом или ходячим мертвяком. Этим вообще должны заниматься мастера из Тайного приказа, посольства — их работа. Но Авдей упёрся, что никаких "имперских убийц" в слободе он не потерпит. Князь Темновский просит меня подождать, не идти на конфликт, Авдей кричит, что его язычники не убивали, а люди волнуются. Я уж раз десять проклял Лесовского за такой подарочек, да что толку! Надо Авдея припугнуть, свидетелей поискать, с язычниками поговорить — и чтобы никто с крючка не сорвался, иначе головы полетят.

— Ты думаешь, что язычники не виноваты? — удивилась Ясмина. — А давай я по рынкам да площадям похожу, поспрашиваю?.. Лица-то в толпе были знакомые!

— Я тебе поспрашиваю!.. Даже лезть не смей! Вон, Павла, мужика, убили тихо-незаметно, а она "поспрашивает"! Лучше дома сидите, лишний раз на улицу носа не показывайте! Ох, Ясмина, не зли меня!

Скомканно попрощавшись, мужчины ушли, а знахарка так и осталась стоять, ошарашенно хлопая ресницами.

— Просто жажду посмотреть ладанские рынки и площади, — со знанием дела потянула я. Ясмина в ответ одобрительно хмыкнула.