Время тянется как смола. Каждая секунда — это пытка, мой личный ад. Я будто умираю с каждым мгновением. Неизвестно — это самое страшное, что может быть в этой жизни. Ждать. Пока он там.

Тот, кого я люблю больше всего на свете.

Я сижу на холодном камне у границы леса, бессмысленно комкая в руках ткань этого ужасного свадебного платья, которое было когда-то роскошным. Оно напоминает о том, что я была в одном шаге от точки невозврата. Я чуть не стала женой Себастьяна. Женой предателя.

Слёзы текут сами собой, оставляя солёные дорожки на щёках. Я их даже не чувствую. Внутри — одна сплошная ноющая пустота, заполненная только страхом.

— Он вернётся, Лина, — тихо говорит Сильвэрин, обнимая меня за плечи.

Её прикосновение должно утешать, но это не помогает. Я не могу успокоиться. Пока не увижу его в целости и сохранности. Пока снова не окажусь в его объятиях, не вдохну его аромат.

Нехорошее, липкое предчувствие окутывает всю меня, сжимает моё сердце, заставляет задыхаться от паники.

— Он дал слово, — добавляет Фэйриэль, но в её голосе нет уверенности, только та же вымученная надежда, что и у меня.

Орки молчат. Груг стоит, прислонившись к дереву. Его могучее тело напряжено, как тетива. Хелгар методично, с каменным лицом, проверяет заточку своего топора. Их молчание красноречивее любых слов.

Они знают, каковы шансы. Они воины. Они понимают.

Всё может закончится не так, как мы хотим. И тогда кто-то потеряет друга, а кто-то… самого важного, самого любимого…

— Он не должен был идти один, — выдыхаю я, снова и снова прокручивая в голове тот момент, когда отпустила его руку. — Я должна была быть с ним.

— Это было небезопасно. Если что-то пойдёт не так, тогда вас поймают обоих, — сурово говорит Груг, не глядя на меня. — Вожак принял верное решение. Тяжелое, но верное.

Внезапно в кустах слышится шорох. Все мгновенно замирают. Груг и Хелгар бесшумно обнажают оружие, становясь перед нами живым щитом.

Сердце замирает у меня в груди.

Азур?

Но из чащи выходит не он. Это… Эрион.

Он выглядит уставшим, его одежды помяты, а лицо осунулось. Он останавливается в нескольких шагах. Его взгляд скользит по оркам, задерживается на мне, и в его глазах я вижу не ненависть, а сложную смесь каких-то эмоций.

Вот только я не могу расшифровать. За своим горем я вообще плохо воспринимаю реальность. И мне непонятно… что он тут делает? Пришёл за мной?

Я вскакиваю, инстинктивно отшатываясь за спину Груга. После всего, что было…

— Лина, — его голос хриплый. — Я… я не для ссоры пришёл.

— Тогда зачем? — мой собственный голос звучит резко, непривычно для меня самой. Эрион хмурится. — Пришел посмотреть, как меня добивают?

Он вздрагивает, опускает взгляд на землю.

— Нет. Я пришел… чтобы сказать, что был слепым и глупым… ослом.

Он поднимает на меня взгляд, и в его глазах стоит настоящая боль. У меня перехватывает дыхание. Что? Эрион… осознал? Он понял, что орки не злые, понял, что я с Азуром не из-за какой-то там магии, а потому что люблю его?

Но пока я не могу расслабиться. Я просто настороженно смотрю на него и жду объяснений. Он пока так и не сказал, что его привело к нашей компании.

— Эти двое… — Эрион кивает в сторону Груга и Хелгара, — они могли убить меня. Много раз. Но они не стали. Они дали мне воду, еду. А я… я плевался в них ненавистью.

Его слова повисают в воздухе. Даже орки смотрят на него с нескрываемым удивлением. Фэйриэль и Сильвэрин переглядываются.

— Они… не чудовища, Линариэль, — продолжает Эрион, с трудом подбирая слова. — Они другие. Но с ними можно говорить. И… наверное, любить. Я ошибался. Прости меня. Пожалуйста.

В его голосе такая искренняя мука, что лёд вокруг моего сердца понемногу тает. Это же Эрион. Мой друг. Тот, с кем я бегала по лесу, кому доверяла свои детские секреты. Он не лжёт. Он действительно понял.

Слёзы снова наворачиваются на глаза, но теперь это слёзы облегчения. Я выхожу из-за спины Груга и делаю шаг к нему.

— Я прощаю тебя, — шепчу я и обнимаю его. Он замирает на мгновение, а потом его руки робко обнимают меня в ответ. — О, Эрион, все так ужасно… Себастьян… это он стоял за всеми покушениями на меня, за моей болезнью! Он хотел жениться на мне и получить власть!

Эрион отстраняется, и в его глазах мелькает шок.

— Что? Но как…

— Азур сейчас там, — прерываю я его, рыдая. — На заседании Совета. Он пошел один, чтобы подсунуть Себастьяну зелье правды. Чтобы он во всем признался. Но я так боюсь! Они убьют его, если увидят!

Ужас и решимость сменяют изумление на лице Эриона. Он кладет руки мне на плечи, и его взгляд становится твёрдым.

— Тогда я знаю, как мне искупить свою вину. Я пойду туда. Я расскажу Совету всё, что знаю. О том, как орки пощадили меня. О том, что мы все заблуждались на их счёт. О том, что ты не жертва, а сильная женщина, которая сделала свой выбор. Мой голос… мой голос они, возможно, услышат.

В его словах такая отвага и готовность к самопожертвованию, что в груди вспыхивает надежда. Он готов бросить вызов всему обществу ради меня. А вдруг… вдруг получится? Эрион из такого же древнего рода, как и я.

Его отец в Совете. Его могут послушать. Хотя шанс не велик. Но… это ведь уже что-то. Похоже на запасной план, которого у нас, к сожалению, нет.

В груди расцветает благодарность за его слова.

— Нет, это слишком опасно! — восклицает Фэйриэль.

— Мы идём с тобой, — рычит Груг, и Хелгар молча кивает.

Но прежде чем кто-либо успевает сделать шаг, прежде чем мы успеваем о чём-либо договориться, лес вокруг нас оживает.

Из-за деревьев, из-за кустов, с тихим, зловещим шелестом появляются они. Десятки эльфийских стражников в сияющих доспехах. Их луки натянуты, клинки обнажены. Они окружают нас плотным кольцом, перекрывая все пути к отступлению.

Лица стражников суровы и безжалостны.

Один из них делает шаг вперед. Его взгляд холоден, как сталь. И я узнаю в нём того самого стражника, с которым сражалась в своём доме.

— Линариэль, Фэйриэль и Сильвэрин… Эрион… и орки, — его голос режет тишину. — Вы обвиняетесь в государственной измене. Сопротивление бесполезно. Сложите оружие.

Мы прижаты друг к другу спинами — эльфы, орки, бывшие враги, а теперь союзники, стоящие перед лицом неминуемого краха. Выхода нет.

И в этот момент я замечаю, как губы эльфа стражника злорадно дёргаются вверх. Он улыбается. Он счастлив, что всё-таки поймал меня.