К закату солнца я добираюсь до небольшого городка, а все благодаря моему чудесному спутнику, который тут же исчезает куда-то.

Задерживаться на одном месте мне нельзя, иначе могут найти. Но сил идти дальше просто нет, а ноги стерты до жутких мозолей.

Хуже всего, что и денег-то у меня нет ни на транспорт, ни даже на еду. А стоять с протянутой рукой я не готова. Да и кто подаст монету девушке в дорогом шелковом наряде?

Задумчиво бреду по городку и вдруг цепляюсь взглядом за вывеску: «купим ваши волосы». Вот и решение денежной проблемы!

— Здравствуйте. Хочу продать свои волосы, — с порога произношу я и демонстрирую свою косу ниже поясницы.

Женщина за прилавком торопливо надевает очки, затем подходит ко мне и мнет косу в руке. А затем резко дергает выбившийся из прически волосок у виска. Достает из кармана лупу, подставляет к волоску, внимательно изучая, после чего растягивает его до разрыва.

— Дам два серебряных, — заключает она со строгим видом, намекая, что это максимум, который я могу получить.

— Но это очень мало за такую косу! — возражаю я.

Честно говоря, я понятия не имею, сколько могут стоить волосы. Но на два серебряных мне точно не удастся добраться до Академии, не говоря уже о еде.

— Ладно, двадцать, — нехотя повышает она цену.

Она смотрит на меня пристально, не моргая. И что-то мне подсказывает, что она пытается меня надурить.

— Один золотой. За меньшее я не согласна, — осмеливаюсь потребовать я.

Даже если она и не согласится, то попытаться стоит.

— Девочка, ты сошла с ума? — нервно усмехается женщина и возвращается за прилавок. — Тебе столько никто не даст за твою жидкую косу. Если нужны деньги, то бери сколько предлагаю, пока я не передумала.

Звучит как манипуляция…

— Что ж, тогда всего вам доброго, — с улыбкой отвечаю я и иду на выход.

Тяну дверь на себя, и мне тут же летит в спину:

— Девяносто серебряных! Это моя последняя цена!

На десять монет меньше, чем я предложила, но гораздо больше, чем изначальная цена. Прекрасно, меня устраивает.

И вдруг мне становится немножечко жаль своих волос. Даже не немножечко, а очень-очень сильно. Это ведь мое единственное украшение!

И с моим лицом мне ведь совсем нельзя ходить остриженной под мальчика… Не хочу привлекать к себе излишнего внимания. Но сейчас у меня нет другого выбора. Или все-таки есть?

— Если за девяносто, то косу вы отрежете по лопатки, — продолжаю торговаться, пока везет.

— Тогда восемьдесят, — цедит женщина сквозь зубы, начиная раздражаться.

— Восемьдесят пять!

В эту же секунду женщина берет ножницы, подходит ко мне и разворачивает боком к зеркалу на стене.

— Вот так? — нетерпеливо спрашивает она, указывая ножницами длину, которая останется.

— Да, — успеваю лишь произнести, как ножницы звучно щелкают у меня за спиной, и голове сразу становится легче.

Растрепываю волосы, прикрывая лицо, и жду, пока мне отсчитают монеты. Затем сама еще раз пересчитываю, потому что торговцы любят обсчитывать. Но все верно. Складываю деньги в мешочек и сжимаю его в ладони.

— Спасибо, — искренне благодарю я, хоть женщина и была ко мне нетерпелива.

— Всегда пожалуйста, — хмыкает она в ответ.

Теперь у меня прическа другая, а вот платье все то же. А мне очень нужно слиться с толпой, чтобы стражники меня не узнали, если мы вдруг с ними столкнемся.

— А вы случайно не подскажете, где я могу продать свое платье? — интересуюсь у женщины. — Это натуральный шелк.

— Грязновато оно у тебя, — задумчиво произносит женщина, пристально разглядывая мое платье. — Я могу его забрать за один золотой. Но больше не дам, даже не пытайся торговаться!

Такие наряды стоят сотни золотых, а то и тысячи. Но кому я его продам за такие деньги в маленьком городишке? Надо соглашаться на один золотой, ведь от платья все равно обязательно нужно избавиться.

— Прекрасно, — киваю я. — Только мне сначала нужно раздобыть что-то простенькое на смену. — Я тогда куплю что-нибудь подходящее и вернусь к вам.

— Закрыты уже все лавки с одеждами, — хмурится женщина. — Но есть у меня тут одно захудалое платье, которое я хотела на тряпки пустить. Устроит?

— Устроит.

Хозяйка лавки машет мне рукой, зазывая в коморку, и я следую за ней.

Облачившись в старый наряд, я отдаю свое платье, забираю плату и ухожу. А затем сразу же направляюсь в пекарскую лавку, из которой доносятся просто божественные ароматы свежего хлеба. Беру сразу две булки, чтобы одну съесть сейчас, а другую оставить впрок.

Лавки начинают быстро закрываться, и я торопливо посещаю еще несколько, купив себе в дорогу льняную сумку, фляжку для воды и целебную мазь от ран и мозолей. А после узнаю у прохожих, где мне найти извозчиков и странствующих торговцев.

— До Ардвейла ты отсюда точно не доберешься, — отвечает мне пожилой мужчина с запряженной повозкой.

Он единственный, кого мне удалось найти и узнать, сможет ли он довезти меня до города, где находится Академия.

— Но я еду в Брайвос, а это по пути в Ардвейл, — продолжает он. — Если дашь десять серебряных, то возьму тебя с собой. А оттуда уже поедешь с кем-то еще.

— Мне это подходит, — без раздумий соглашаюсь я, потому что других вариантов в ближайшей перспективе точно не предвидится, да и пожилой мужчина внушает мне доверие. — Выезжаем сейчас?

— Нет, что ты, — усмехается он. — Я только закончил торговать, нужно немного отдохнуть и поесть. Идем вместе со мной в таверну, поужинаем. А потом сразу в путь. Тебя как хоть звать? Меня Ангорсом.

— А я… — только хочу назвать свое имя, но тут же смекаю, что лучше мне про него забыть теперь. — Я Лина.

Почти Элина, так что вполне привычно мне будет слышать такое обращение к себе.

— Так а что насчет ужина, Лина?

— Конечно. Давайте поужинаем, — согласно киваю я.

Соглашаюсь, потому что после хлеба желудок разболелся только сильнее, и горячая еда мне сейчас совсем не помешает.

В таверне я заказываю себе суп и отвар из успокаивающих трав. Должно помочь и от боли в желудке и немного снять нервное напряжение, которое меня совершенно истощило.

Ужинаем вместе с Ангорсом, как вдруг замечаю двух мужчин, вошедших в таверну. И с ужасом понимаю, что это стражники, от которых я сбежала…