Лакей стоял, беспомощно моргая. Его лицо выражало тупое недоумение, словно он пытался решить сложнейшую задачу.

— Кого-кого? — глуповато спросил он, еще толком не знакомый с нравом хозяина, который не выносил таких вопросов.

Джозеф медленно повернулся к нему. В его глазах вспыхнули опасные огоньки.

— Ты что — не знаешь имен тех, кому служишь? — голос стал опасно тихим и зловещим, — Мисс Хитклиф. Экономка. И Томас — мой секретарь, с которым я приехал. Если через пять минут я их не увижу, — он сделал паузу, давая лакею возможность обдумать свои слова, — ты будешь искать новую работу. На шахтах в Шотландии. Ты меня понял?

Лакей резко выпрямился, на его лице наконец-то появилось подобие осмысленного выражения. Он кивнул и бросился прочь по коридору, его неуклюжие шаги гулко отдавались в тишине.

Джозеф с отвращением проследил за ним взглядом. Каждый момент в этом доме приносил все новые доказательства полного запустения и беспорядка. И в этом была и его вина. Слишком доверившись другим, он позволил произойти этому хаосу.

Обычно подобная беспечность была не в его характере — он всегда держал всё под контролем, вникал в каждую деталь. Но здесь … он почему-то решил, что все как-то сам устроится без его участия.

Горькая усмешка тронула его губы. Какая наивная глупость. Он, всегда полагавшийся только на расчёт и холодный разум, вдруг решил положиться на что-то иное. И получил закономерный результат — хаос, разруху и жену, спивающуюся в одиночестве.

Он сжал кулаки, чувствуя, как ярость снова подступает. Но в отличие от того, как он старался вести себя наверху, мягко и деликатно, из опасения потревожить Эмили, здесь уже можно было не сдерживать свой гнев.

В ярости он сбросил с себя дорожный плащ, снег на котором растаял и теперь стекал холодными каплями на пол, скомкал испачканный жилет, бросил все на ближайший стул и опустился в кресло у камина. Хоть здесь еще тлели угли и чувствовалось тепло, скудно отдаваемое ими, — подумал он, с раздражением отмечая, что предпочел бы холодный камин в гостиной, но жарко натопленный — в комнате своей супруги.

Он потер переносицу, чувствуя, как веки наливаются свинцом и слипаются. Последнюю ночь ему пришлось провести в третьесортной гостинице — единственной на несколько миль вокруг.

Признаться, с тех пор как он разбогател, его тело отвыкло от жёстких матрасов, несвежих простыней и этого постоянного ощущения, что по коже ползают насекомые, мнимые или настоящие. И даже щедро обещанная плата не смогла сделать условия чуть более приемлемыми. Поэтому пришлось делать выбор между кроватью с клопами, стылой каретой или соломой в конюшне.

К тому моменту, как в гостиной оказались секретарь и экономка, Джозеф успел задремать, а потому вздрогнул, когда мисс Хитклиф обратилась к нему.

— Мы не ждали вас, сэр, — произнесла она бесцветным голосом, держа эмоции при себе, хотя внимательный взгляд уловил бы бледность и нервозность, вызванную столь внезапным приездом хозяина, — Если бы вы предупредили о своем приезде, мы бы подготовились к нему со всей тщательностью.

Джозеф стряхнул навалившуюся дремоту.

— В этом и был смысл внезапного приезда, — ядовито ответил он, не собираясь упоминать, что причина изначально была совсем иная, — Или вы ждете, что я начну оправдываться перед собственной прислугой?

— Простите, сэр, — еще больше бледнея ответила экономка, — Я совсем не то имела в виду. Я хотела сказать…

— Мне это не интересно. — оборвал ее Джозеф, — Через пять минут принесите мне самого крепкого кофе и что угодно, что осталось от ужина. Для меня и секретаря. Можно холодным.

Решив, что сказал достаточно, он перевел взгляд на Томаса, намереваясь дать указания уже ему, но был прерван.

— Простите, сэр. Мы не держим кофе дома.

— Что? С какой это стати?

— Это расточительство, — поджав губы, упрямо ответила женщина, твердо уверенная в своей правоте.

Джозеф в замешательстве посмотрел на нее, думая, что ослышался. Он снова схватился за переносицу, чувствуя, как головная боль, отпустившая его за несколько миль до поместья, снова возвращается с еще большей силой.

— Это какая-то шутка?

— Нет, сэр. Кофе слишком дорог, поэтому мы не покупаем его.

— Почему вы не доложили мне, что у вас заканчиваются деньги?

— Они не заканчиваются, сэр. Я вела хозяйство экономно и поэтому соблюдала умеренность в тратах.

Внезапная догадка осенила Джозефа.

— Я правильно понимаю, что холодный камин в комнате миссис Эттвуд — не необходимость, а ваше желание сэкономить мои деньги?

— Все верно, сэр, — с гордостью ответила она, радуясь, что плоды ее усилий наконец-то заметили, — Разумно расходуя угль, я смогла сэкономить...

Она не успела договорить. Джозеф двинулся вперед с такой стремительностью, что Томас, стоявший рядом с Лин, инстинктивно отступил. Лицо его хозяина, прежде выражавшее усталое раздражение, теперь исказилось холодной яростью.

— Вы... сэкономили?! — он уже не сдерживал эмоций, крича в полный голос. — Кто вам приказал экономить? Вас поставили сюда, чтобы вы вели хозяйство, обеспечили комфорт моей жены, а не играли в счетовода!

Мисс Хитклиф так и не поняла свою оплошность, твердо уверенная, что все делала правильно.

— Сэр, я действовала в ваших интересах...

— Молчать! — его рев заставил её вздрогнуть. — В моих интересах в этом доме должно было быть тепло, как в аду, — Лин суеверно перекрестилась при этих словах, — здесь должен был быть самый лучший кофе. А моя жена не должна была бы валяться в беспамятстве от пьянства в какой-то кладовке! — и, не делая перехода, продолжил, — Чая! Крепкого и сладкого! Сию же минуту! Или вы и на чайных листьях экономили?!

— Да, сэр, — ответила Лин и пятясь побрела к двери.

— Заберите с собой этого недоумка! — сказал Джозеф, заметив в углу нервно переминающегося с ноги на ногу лакея, который так взбесил его, — И пришлите кого-то толкового в комнату к миссис Эттвуд. Чтоб не отходил от нее, пока я сам не поднимусь туда!