Эта пытка заканчивалась.

Карета, наконец, сворачивала на подъездную аллею Крэмби-Холла. Джозеф смотрел в окно на знакомые очертания дома, и внутри, где-то глубоко, зарождалось облегчение. Скоро он сможет лечь, вытянуть ногу, выпить бренди. Скоро он увидит Эмили.

Дурное настроение, вызванное встречей с Ласселлом чуть сгладилось при этой мысли, но не настолько, чтобы вовсе забыть о ней.

«Черт бы побрал этого Сайласа. — думал он, — Почему этот ублюдок до сих пор жив?».

Его мало трогали угрозы о том, что тот уничтожит репутацию Эмили. С этим он как-нибудь разберется, хотя тратить на это время и силы не хотелось. Но хуже всего было другое: сам факт, что какой-то мерзавец — Альберт, Элвин или кто он там — может безнаказанно угрожать ему и его жене, бесил до зубовного скрежета.

— Сэр, приехали, — отвлекая от размышлений, объявил кучер, словно Джозеф был слеп и сам не заметил этого.

Он выбрался из кареты, опираясь на трость. Наконец-то он был дома и мог не корчить из себя героя, которому все нипочем. Не скрывая хромоты, очень медленно побрел ко входу, чуть не разразившись руганью, когда Донал предложил опереться ему на руку.

Дэниэлс уже открывал дверь, как будто караулил его, и это почему-то только добавило раздражения. Дворецкий стоял на пороге, вытянувшись в струну, — безупречный и бесстрастный, если только не знать, что еще какой-то час назад он, нарушая его прямой приказ, позволил Эмили остаться с этим проходимцем. С удовлетворением он отметил, как слуга побледнел, когда разглядел недовольство на его лице.

— Сэр, — начал было Дэниэлс, — мы не ждали вас так рано…

Джозеф остановился. Посмотрел на него долгим, тяжелым взглядом. Боль в ноге, усталость, ярость от встречи с Ласселлом — все смешалось воедино, но он не собирался так сразу заговаривать об этом. Пусть помучается. К тому же он слишком устал.

— Ты, — сказал он, скривив губы в ядовитой улыбке. — Мы с тобой еще поговорим. Потом.

Дэниэлс побледнел еще сильнее. Кивнул, не смея расспросить, и постарался исчезнуть.

Джозеф прошел в холл.

Эмили стояла у лестницы. Бледная, с темными кругами под глазами, машинально в неконтролируемом, защитном жесте дотронулась до живота. Но разглядев мужа, замерла. А затем с явным облегчением пошла на встречу к нему.

На мгновение в его глазах появилось сомнение, а затем он вспомнил стычку на дороге, самоуверенные манеры Ласселла, и оно сменилось раздражительностью и подозрением. С усилием он подавил желание бросить ей обвинение прямо здесь в лицо или тут же начать расспросы.

Лишь подошел к жене, холодно поцеловал в щеку и приказал подать бренди в малую столовую.

— Мне распорядиться, чтобы тебе подали обед сюда? — спросила его Эмили, осторожно помогая устроить ногу на маленькой скамейке, когда они остались одни.

— Не стоит, — облегченно выдохнул Джозеф, устраиваясь наконец так удобно, как только позволяла боль, и пристально посмотрел на жену.

Та выглядела сбитой с толку. Но по какой причине: смущенная его холодностью или все же самим фактом его приезда, как намекнул Ласселл, — он не знал.

Он расспрашивал ее о том, что произошло в его отсутствие, но мыслями возвращался к разговору на дороге. Убеждал себя, что этот мерзавец все выдумал, чтобы разозлить и похоронить только ставшие близкими отношения с супругой.

Но нет-нет да ловил себя на мысли: почему Эмили не упоминает о нем в разговоре? Почему не говорит, что он приезжал утром и даже оставался с ней наедине?

Он смотрел на жену, продолжал сидеть, слушать ее тихий, ровный голос, пересказывавший новости, — и находил в ней все новые следы смущения и неловкости. Как она отводила взгляд, когда он спрашивал о чем-то напрямую. Как теребила край платья. Как слишком поспешно отвечала на его вопросы. Почему она врет?

И тогда он снова вспоминал Ласселла. Его наглую, печальную рожу.

Черт побери! Даже отсутствуя, тот отравлял ему жизнь. Сидел в его голове, шептал свои гнусности и сеял сомнения в безупречности жены.

Джозеф стиснул зубы.

Нужно решить этот вопрос. Нужно прояснить недопонимание немедленно, иначе он умрет от ревности. Чего этот ублюдок, очевидно, и добивался.

Он глубоко вдохнул, заставил себя успокоиться.

— Эмили, — голос прозвучал ровно. Он посмотрел в окно, пытаясь скрыть, как важен для него следующий вопрос, — было еще что-то, о чем мне следует знать?

Она вздрогнула. Настороженно посмотрела на мужа, прикрыла глаза, будто пытаясь собраться с духом.

— Приезжал Ласселл, — наконец ответила она.

— Вот как? Ты приняла его? — спросил Джозеф, машинально отмечая, что супруга назвала это ничтожество Ласселлом, а не сэром Альбертом.

— Да.

— Понятно, — лишь сказал Джозеф, болтая бренди в стакане и рассматривая, как оно стекает по стенкам.

— Он говорил, что это вопрос жизни и смерти, — добавила Эмили.

— Жизни и смерти? — Джозеф ядовито улыбнулся и пробормотал. — Возможно, он не так уж и ошибся.

— Что ты имеешь в виду?

— Не имеет значения, — пожал плечами и добавил, — Так что же Дэниэлс?

— Дэниэлс? — моргнула Эмили, не понимая, при чем здесь он.

— Ну да, Дэниэлс. Дворецкий.

— Он оставил с нами двух лакеев, — покраснела Эмили, будто признаваясь в чем-то постыдном.

— Вот как? — Джозеф перестал вертеть стакан в руках и с удивлением посмотрел на жену, — И что, они все время были рядом?

— Да. С твоего отъезда за мной везде ходили два лакея. Мистер Дэниэлс так и не смог объяснить, зачем они. Я просила убрать их, но он отказался. Сказал, что это твой приказ.

Джозеф кивнул, и впервые за вечер его лицо чуть смягчилось.

Эмили тем временем пристально посмотрела в его глаза.

— Зачем тебе это понадобилось?

— Скажем так, — уклончиво начал он, отводя взгляд, — Мне было тревожно.

Эмили хмыкнула, принимая это объяснения, понимая, что добиться большего она не сможет.

— О чем же вы беседовали? — продолжил Джозеф, возвращаясь к прерванному разговору.

— В основном о тебе.

— Я польщен, — он сделал издевательский поклон рукой, насколько это было возможно в его положении.

— Он говорил, что у тебя любовница в Лондоне.

Джозеф поперхнулся бренди и закашлялся.

— А еще, что ты пытался заплатить ему, чтобы он отстал от меня. — проговорила Эмили, не обращая внимания на реакцию мужа.

— Занятно, — откашлявшись сказал он, вытирая рот салфеткой, — И ты поверила?

— Не во все.

— Надо думать, в любовницу — да, — сказал он, и в его тоне послышалась прежняя насмешливая расслабленность. — А в то, что я пытался откупиться, — нет? Я угадал?

— Почти. — недовольно ответила Эмили, раздражаясь от того, что муж все пытается превратить в очередной фарс.

— Ну, хорошо. Я действительно хотел от него откупиться. Это произошло в тот день, когда он явился сюда без приглашения. Помнишь? И до определенного момента я был уверен, что у меня получилось.

— До какого?

— Не важно, — он неопределенно пожал плечами, — Ну, а любовницы у меня действительно нет. Больше ничего не происходило?

Эмили отрицательно покачала головой.

— Почему ты не сказала мне все с самого начала?

— Я знала, что тебе будет неприятно.

Джозеф кивнул.

— Ну, разумеется. А знаешь, что произошло со мной? С час назад мы встретились с ним на дороге.

Эмили напряглась.

— Он убеждал меня, что ты упрашивала его провести время в поместье, наслаждалась его обществом и…, - он сделал паузу, — жаловался, как тебе ужасно жить со мной. Мое низкое происхождение, видите ли, оскорбляет твой аристократичный вкус.

— Но, Джозеф! Это же абсурд! — взвилась Эмили и, чуть помолчав, добавила, — Подожди. Так ты… поверил? — в ее тоне послышалась обида.

— Признаться, да, — скривился Джозеф, — Он умеет быть убедительным.

Эмили помрачнела.

— Что? Я не святой. Но так и тебе не следовало принимать его. Он сказал, что намекнет соседям, как ты несчастлива в браке. Ты представляешь, в какой скандал это могло бы вылиться?

Она побледнела.

— Джозеф, я…

— Успокойся. — сказал он, делая неопределенный жест рукой, — Он никому ничего не расскажет.

Они помолчали. Эмили почувствовала в тоне мужа что-то, что испугало ее.

— Боже, — наконец нарушила молчание она, — Я надеюсь, ты не…

— Конечно, нет, Эми, — ответил он и голос стал мягче, — Я заплатил ему. Теперь он так богат, что сможет увидеть мир. По крайней мере, я не удивлюсь, если он скоро уедет.

Она смотрела на него долгим взглядом, пытаясь понять, что скрывается за этими словами. Но Джозеф уже отвернулся к окну, давая понять, что не собирается больше это обсуждать.

— Спасибо, — вместо расспросов произнесла она

— Пустое, — отмахнулся он, — Ну, раз мы это выяснили, — тон вмиг переменился, стал ласковым, — Есть еще что-то, о чем мне стоит знать? — улыбнулся так, что не оставалось сомнений в том, что он имеет в виду.

Эмили покраснела.

«Он все знает.» — подумалось ей.

Сообщить ему — всего лишь соблюсти формальность. Возможно, он знал до отъезда. А может быть догадался в Лондоне.

— Я думаю… — начала она и запнулась.

Джозеф не перебивал. Лишь в глазах появилось что-то лучистое, чего она никогда не видела.

— Мне кажется… я беременна.

Джозеф улыбнулся.

— Ты знал? — спросила она. — Догадывался?

— Догадывался, — он пожал плечами.

— Но я не уверена. Нужно позвать врача. Я не хотела делать этого без тебя.

— Конечно, — он взял ее руку и поднес к губам. — Я распоряжусь.

Теперь, когда все между ними было выяснено, он наконец смог ощутить то самое спокойствие, которого всегда недоставало. На второй план отступили лондонские дела, незавершенный вопрос с Ласселлом, шотландская шахта, Морган, нагоняй Дэниэлсу, которого он еще час назад хотел рассчитать, — все, что угодно. Он позволил себе расслабиться и впервые почувствовать полноту счастья, неведомую прежде.

Возможно, через час его деятельная натура снова начнет искать повод для беспокойства, но сейчас, в эту минуту, ему не хотелось думать ни о чем, кроме Эмили, которая ждала его ребенка.

А утром пришла записка от Сайласа. Джозеф прочитал ее, усмехнулся и тут же бросил в камин, поворошив кочергой для верности. Ласселл, как он и говорил жене, отправился в длительное путешествие по Европе.