К зданию Театра имени Ленинского комсомола мы подъехали минут за двадцать до начала спектакля. Как всегда возле здания театра клубилась толпа народа среди которых было немало тех кто пришёл сюда в расчёте приобрести «лишний билетик». Мой, совместный с Варварой поход в театр позволил мне увидеть ещё одну сторону советской жизни от которой, пожалуй почти ничего не осталось в 2013 году. Я с удивлением узнал, о той жажде высокой культуры которая буквально обуревала советских людей. Попасть в популярные московские театры, на популярный спектакль порой было так же трудно, как приобрести фирменную дефицитную вещь. Театральные билеты продавались спекулянтами с огромной наценкой и всегда находилась масса желающих купить их. Конечно, с одной стороны, сфера досуга в СССР была развита очень и очень слабо по сравнению в Россией начала двадцать первого века, к тому же не было ещё интернета, а телевидение предлагало всего лишь два общесоюзных канала (в Москве и Ленинграде в дополнение к ним были ещё местные телевизионные каналы) Но всё равно такое желание приобщится к высокому искусству я уже не наблюдал в том времени из которого прибыл сюда, в 1978 год. Для меня это стало настоящим открытием. В моём времени и на эстраде и в кино, и на телевидении, господствовали пошлость, дурной вкус и худшие образцы массовой культуры. Это было даже понятно мне, человеку культурно не очень развитому (так по крайней мере я думал о себе самом). В общем я открывал для себя совершенно новую, неизвестную мне страну, которая разительно отличалась от того, что рассказывали о СССР российские СМИ в двадцать первом веке. И мне становилось жаль того, что всего через тринадцать лет эта страна исчезнет с карты мира, а с ней исчезнет и всё то хорошее, что я видел сейчас в 1978 году. Много раз я думал о том, что принял бы мой прадед, всё то, что произошло со страной после 1991 года, когда рухнула ненавистная ему «Совдепия» И всякий раз приходил к однозначному выводу, что нет, не принял бы. Для него перекрасившиеся партократы, были бы много хуже большевиков с которыми он не щадя своей жизни, дрался в годы гражданской войны.

В антракте когда мы направлялись в буфет, Варвара вдруг обернулась сказала мне — ' Я сейчас' развернувшись пошла кому — то навстречу. Я тоже обернулся и увидел, что она подошла к молодой симпатичной женщине с грустным лицом, которая шла под руку с мужчиной.

Варвара заговорила о чём — то с этой женщиной, а я постояв немного в гордом одиночестве подошёл к ним.

— Юль, — сказала Варвара, — познакомься — это Андрей, Андрей, это Юля, а это Олег.

Я пожал руку Олегу и мы все вчетвером пошли в буфет, причём Варвара и Юля немного отстав от меня и Олега, о чём — то говорили.

Уже когда мы вернулись после буфета на свои места Варвара сказала мне:

— Это Юля Терентьева, моя одноклассница. А это её муж Олег. Тоже мой одноклассник. Они дружили ещё в школе, а после её завершения почти сразу поженились. Юля по профессии педагог, а Олег инженер. Он закончил МАИ. Работает в каком — то жутко секретном НИИ.

Тут начался второй акт спектакля и наш разговор прервался.

Позже уже в машине Варвара продолжила.

— Понимаешь у Юли в жизни случилась большая трагедия. Она не может иметь детей. Как только она вышла замуж за Олега, так почти сразу забеременела. А ей было в ту пору всего восемнадцать лет, она училась на первом курсе института и Олег тоже. В общем её уговорили сделать аборт. Аборт ей сделали, но потом возникли осложнения. Ей пришлось долго лечится. А потом когда она с Олегом встали на ноги, выяснилось, что у неё никак не получается забеременеть. И лечение не помогает. А недавно она обратилась за консультацией к одному светилу, едва ли не лучшему специалисту по женскому бесплодию во всей Москве. И он сказал ей, что детей у неё никогда не будет. Этот её юношеский аборт не прошёл даром. Юлька конечно находится в жуткой депрессии. Она так надеялась на помощь этого светилы, а в результате ты сам понимаешь, что вышло. Олег конечно утешает её как может, но по моему толку мало. Когда она разговаривала со мной у неё губы тряслись.

— А,что этот светила один такой на всю Москву? — спросил я, — других нет? Хорошо можно обратится к светилам из другого города. Например из Ленинграда. Может их вердикт будет иным. И вообще она ещё молодая. По моему ей рано отчаиваться. Мало ли там, что эти светилы наговорят. Они тоже бывают ошибаются.

Варвара ничего не ответила мне на это и лишь тяжело вздохнула. Заведя мотор автомобиля она тронулась с места.

Через два дня Варвара очень поздно вернулась с работы. Настолько поздно, что я уже начал волноваться за неё. Когда она тяжёлой поступью вошла в прихожую я выйдя ей навстречу не выдержал и начал отчитывать её за столь поздний приход.

— Извини, Андрюша, я опять заходила к Марине Александрович. У неё неприятности. Видишь ли в последнем квартале этого года у неё должен был выйти сборник стихов. Она по крайней мере рассчитывала подержать в руках сигнальные экземпляры. А вчера она узнала, что выпуск сборника откладывается. То ли на второй, то ли на третий квартал следующего года. И более того, от неё потребовали переделать некоторые стихи, недвусмысленно намекая, что иначе сборник вообще может не увидеть свет. Кому — то показалось, что в её стихах слишком много пессимизма. А это мол не может соответствовать реалиям развитого социалистического общества в котором царит один оптимизм и полная уверенность в завтрашнем дне. Какие мерзавцы! Они же знают, что Марина смертельно больна и, что почти наверняка проживёт не больше трёх- четырёх месяцев. И,что у неё нет сил переделывать, что — либо. Тем более, как она сказала мне, она всю душу в этот сборник вложила. И вот представляешь нашлась какая — то мелкая, завистливая гадина, я уверена, что полная бездарность, которая сделала всё, что бы сорвать выход этого сборника в свет! Марина конечно в жутком состоянии. Она так надеялась увидеть эту книгу. Дни считала. И вот вдруг всё повернулось так. Я конечно успокоила я её как могла, заодно применила кое — что из вновь приобретённых умений так, что надеюсь, что сегодня Марина поспит спокойно. Без болей и наркотиков.

За ужином я долго пристально смотрел на Варвару. В конце концов она не выдержала этого моего пристально взгляда и спросила меня:

— Что ты так смотришь на меня, Андрюша?

— Где живёт эта твоя Марина?

— Возле метро Планерная.

— Хорошо. Давай хоть завтра заедем к ней и на месте определимся, стоит или нет браться за её лечение.

— Не знаю, надо ли это. Лимфосаркома в четвёртой стадии это…

— Я знаю, что это такое. Нахватался уже от тебя. Но посмотреть всё — таки надо. Если мы и не сможем помочь ей, то по крайней мере пусть будет чиста наша совесть. Ясно?

Назавтра в семь вечера я и Варвара стояли перед обшитой рейкой дверью на седьмом этаже многоквартирного дома, располагавшегося неподалёку от станции метро ' Планерная'.

— Дверь нам открыла пожилая женщина (на мой взгляд лет шестидесяти пяти).

Поздоровавшись с ней Варвара спросила:

— Валентина Сергеевна, как дела у Марины?

— Слава Богу, сегодня получше. Ночь она проспала без промедола. Как ты ушла так сразу и заснула. Я уж будить её не стала. И проснулась тоже хорошо. Весь день болей нет. Настроение у неё конечно так себе из — за сборника, но самочувствие получше. Марина вообще стала лучше себя чувствовать как ты к нам стала ходить. А это кто с тобой?

— А это мой коллега. Андрей Эдуардович Галкин. Он хотел бы осмотреть Марину.

Марина оказалась невысокой, худой девушкой, с ежиком волос на голове (судя по его цвету, до проведения химиотерапии она была типичной блондинкой) и очень милым лицом. Когда мы вошли в комнату она сидела за письменным столом и писала в блокноте. Увидев нас она очень мило улыбнулась и поздоровалась.

Варвара представила меня.

— Ой, Варвара Викторовна, какой смысл осматривать меня? Всё же и так ясно. Отгуляла своё Мариночка. Я вчера расстраивалась, расстраивалась, а сегодня утром встала с постели и села за работу. Пока вы не пришли целых два стихотворения написала. Второе закончила незадолго до вашего прихода.

— Это твоё? — спросил я и указал на холст с почти законченной картиной на которой был изображён осенний пейзаж.

— Моё. Нравится?

— Очень.

— Но стихи я пишу всё же лучше чем рисую.

— А по моему рисуешь ты здорово. На мой дилетантский вкус конечно. Но всё же давай осмотрим тебя. Если не трудно прими пожалуйста горизонтальное положение.

— Марина не возражая мне, улеглась на постель, я подвинул к ней стул, положил ей руку на голову, она по моей просьбе начала считать до десяти, прервавшись на цифре восемь.

— Ну, что? — спросила встревоженным голосом Варвара когда я закончил свой первый сеанс (он оказался кратким и занял у меня не более получаса)

— Что? Ну сегодня она проведёт ночь опять без промедола, как нормальный, здоровый человек. И последующие дни пожалуй тоже. А так…

— Всё безнадёжно?

— Я бы не сказал так. Шансы есть. Другое дело, что вылечить её вот прямо сейчас мы наверное не сможем. А вот побороться за ощутимое улучшение можем. Это нам вполне по силам. А в дальнейшем всё будет зависеть от твоих коллег онкологов. Примут они её в больницу для проведения нового курса химиотерапии?

— Ну если наступить улучшение то да. Безусловно — да.

— Это очень хорошо. А вот когда Марина пройдёт новый курс, то тогда мы посмотрим. Если надо проведём новые сеансы. Если даже не вылечим полностью, то сможем продлить жизнь. Лет так на двадцать — тридцать. А может и на больший срок. В конце концов живут же некоторые с раком десятилетиями. Вот и Марина так же сможет. А если повезёт то, глядишь, сможем вылечить полностью. Чем чёрт не шутит.

Когда мы уходя прощались с бабушкой Марины, Варвара сказала ей:

— Андрей Эдуардович разработал новый, экспериментальный способ лечения злокачественных опухолей. Он пока не признан официально, но его применение уже привело к успеху в нескольких очень тяжёлых случаях. Андрей Эдуардович, хотел бы попробовать начать лечить Марину. Он не гарантирует успеха, но надеется добиться существенного улучшения в её состоянии, после наступления которого возможно будет проведение новых курсов химиотерапии. Вы согласны попробовать этот новый метод?

Валентина Сергеевна посмотрела с начала на меня, потом на Варвару, а потом сказала:

— Ну как вы думаете согласна я или нет? Всё равно иного выбора у меня нет. Мариночка безнадёжна. А так хоть какая — то надежда, пусть даже самая маленькая, но появится.

Сидя в машине я сказал Варваре:

— А я смотрю, ты уже вовсю применяешь вновь приобретённые тобой умения.

— Да какие там умения! Так — мелочи.

— Мелочи, не мелочи, но смотрю даже бабушка Марины заметила, что с твоим появлением её внучке стало лучше.

— Как кстати тебе сама Марина?

— Похоже, что очень стойкая девушка. Не знаю как я бы повёл себя на её месте. А она стихи пишет.

— Да, Марина чудесный человечек. Знаешь мне так хочется спасти ей жизнь!

— Будем делать всё возможное. Что ты стоишь? Давай трогай!

Следующим вечером мы опять пришли к Марине Александрович. Она встретила нас очень приветливо и не успев поздороваться сказала:

Бабушка рассказала мне, что вы хотите попробовать на мне какой — то новый способ лечения, который ещё нигде не признан. Я согласна. Скажите, Андрей Эдуардович, а вчера вы уже начали лечить меня?

— Ну не сколько лечить, сколько вчера я смотрел, а подойдёт ли мой способ для тебя или нет.

— И как?

— Ну случай у тебя сложный, но попробовать можно. Будем в начале бороться за улучшение, а если оно наступит, то вполне возможным станет проведение новых курсов химиотерапии. А там видно будет. В общем я считаю, что имеются возможности исключить тебя из категории безнадёжных. И знаешь не такие уж маленькие.

Я усыпил Марину и сказал Варваре:

— Ну давай присоединяйся.

Варвара ничего не ответив, лишь кивнула мне головой.

Я сконцентрировался, что бы поймать ту ускользавшую нить которая позволит мне начать движение, движение благодаря которому мы позволим разрушить гнездящуюся в теле Марины опухоль.

Всех нас окружает океан живительной энергии. Надо уметь подключится к нему. Если это произойдёт я сумею вылечить Марину. Но подключится к нему не так просто. Прадед говорил мне, что это способны сделать лишь те у кого чистые помыслы. Те кто лечит из любви к людям, а не из — за корысти. Корыстные и себялюбивые как бы не старались получить доступ к этой энергии, все их попытки будут безрезультатны. Но Марину может спасти лишь приток такой энергии. Он убьёт опухоль, гнездящуюся в её теле и очистит её организм от метастазов, восстановит её иммунную систему, которая очистит все закоулки тела Марины от многочисленных клеток- убийц.

— Всё, — сказал я, — открыв глаза, — на сегодня всё.

— Что — то быстро. — ответила она мне, — и часа не прошло. С Мишей ты возился больше.

— Ну то с Мишей. А тут совсем другой случай.

Когда мы уходили я ответил на вопросительный взгляд бабушки Марины.

— Всё хорошо. Даже лучше чем я думал. Не будите Марину пусть она спит до утра. Думаю, что в ближайшие дни промедол ей больше не понадобится.

Так мы провели ещё пять сеансов. С каждым из них Марина чувствовала себя всё лучше и лучше, у неё совсем исчезли боли, наладился сон, жаловалась она только на сильную слабость, которая заставляла её большую часть времени проводить в постели, но я успокоил её сказав, что это как раз хороший признак. Я чувствовал как понемногу живительная энергия которую я передавал ей превращалась из тонкой едва заметной струйки в маленький ручеек, который увеличивался в размерах с каждым новым днём.

После окончания шестого сеанса я сказал ей:

— Ну пока всё. Теперь тебе надо сходить на приём к онкологу и дальше следовать его рекомендациям.

— Я здорова? — спросила меня Марина.

— Пока нет. Тебе ещё долго лечится. Просто теперь это стало возможно. В общем ты больше не находишься в категории безнадёжных.

— А знаете кто звонил мне сегодня? — спросила нас Марина.

— Кто?

— Евгений Александрович Евтушенко. Оказывается до него дошли слухи о мытарствах моего сборника. Он обещал посодействовать. Конечно, кое — что всё же придётся исправить. Но совсем немногое. И если я успею то могу твёрдо рассчитывать, что книгу отдадут в печать уже сразу после Нового года!

В один из вечеров в конце октября, я ждал возвращения Варвары с работы. Она, что — то опять задерживалась. За окном лил холодный осенний дождь вперемешку с мокрым снегом.

От нечего делать я листал тетради с записями важнейших событий которые составил для меня дядя Володя. Как раз, на днях я забрал эти тетради из чемодана который по прежнему держал в камере хранения на одном из московских вокзалов.

Довольно быстро пролистав, я отложил в сторону тетрадь в которой были зафиксированы разного рода спортивные результаты и сосредоточился на второй тетради в которой помимо всего прочего содержалась информация о наиболее громких преступлениях позднесоветской эпохи. Листая страницы я зацепился взглядом за записи о банде некоего Остапенко по кличке «Остап».

Он оказался прелюбопытным субъектом. Своей специализацией он избрал нападения на деятелей советской теневой экономики. Банда возглавляемая Остапенко действовала с невероятной для того времени дерзостью и жестокостью, напоминая по своему почерку действия братков из девяностых годов. Так в 1973 году банда Остапа похитила директора одной текстильной фабрики, долго пытала его добиваясь сведений о всех захоронках в которых он держал все свои деньги и сокровища и заполучив их в свои руки, безжалостно убила похищенного. Через три года Остап с подельниками похитил в Ростове сына одного цеховика, получила за него выкуп в 100 тысяч рублей и заметая следы так же убила мальчика. Всего в карьере Остапа было несколько таких эпизодов. В конце концов он всё — таки попался в середине восьмидесятых годов и был расстрелян по приговору суда. В ходе следствия возникло предположение, что деятельность банды прикрывалась какими — то чинами из МВД с которыми Остапенко делился награбленным, но добыть доказательств этой версии так и не удалось.

Читая записи о похождениях этой банды я вдруг наткнулся на знакомую фамилию на которую с начала как — то не обратил своего внимания, поскольку пробегал написанный моим дядей текст, что называется по диагонали.

Вернувшись назад я вчитался и почувствовал как меня буквально окатила холодная волна.

26 октября 1978 года банда Остапенко похитила в Москве, дочь заместителя главы Мосгорторга Якова Лернера, Надежду. За неё был потребован выкуп в триста тысяч рублей. По получении денег бандиты убили дочь Якова Семёновича и скрылись с деньгами. Тело убитой Надежды Лернер впоследствии было обнаружено в одном из домов по адресу: посёлок Первомайский улица Ленина дом тридцать три.

Двадцать шестое октября. А сегодня если мне не изменяет память было двадцать седьмое. Следовательно с момента похищения Нади прошли уже минимум сутки.

Конец второй части.