В воскресение без пяти одиннадцать я вышел на улицу из станции метро «Белорусская».

Повертев головой в разные стороны, я наткнулся взглядом на стоящие «Жигули- тройку» синего цвета. Почти в тот в же самый момент как мой взгляд остановился на этом автомобиле, его дверца открылась и я увидел вылезающего с водительского места Якова Семёновича Лернера.

Он приветственно помахал мне рукой, я в свою очередь ответил ему тем же самым, и не торопясь двинулся по направлению к нему. Подойдя к Якову Семёновичу я протянул ему руку и мы обменялись рукопожатиями.

— Добрый день, Андрей, — приветствовал меня Лернер, — садитесь рядом со мной.

Я залез в машину. Яков Семёнович завёл мотор и мы тронулись с места.

— Андрей, — обратился ко мне Лернер, — я хотел бы ввести вас в курс дела, по поводу моей дочери. Дело в том, что я не исключаю того, что с самого начала у вас могут возникнуть определённые сложности в общении с ней. И я считаю своим долгом предупредить вас о них.

— Я слушаю вас, Яков Семёнович, — ответил ему я.

— Видите ли Надя уже несколько лет больна псориазом, но до поры до времени, всё как будто было более или менее нормально. В конце концов этой болезнью страдает множество людей и она в принципе не доставляет им каких- то особенных хлопот. Но за последние пару лет всё изменилось и изменилось в худшую сторону. Псориаз у неё стал прогрессировать какими — то небывалыми темпами. Она прошла много врачей, включая знаменитых, впрочем я говорил вам уже об этом, затем я пытался привлечь к её лечению разного рода знахарей и экстрасенсов, с аналогичным результатом. Моей дочери становилось только хуже. И вот после всего этого, она…

— Не хочет больше слышать не о каких врачах и экстрасенсах и крайне негативно реагирует при любых словах о них, — перебил я Лернера, — я прав?

— Да, Андрей, к сожалению вы правы. Вчера я пытался поговорить с ней о вашем приезде, но Надя даже не захотела слушать меня. Оборвала на полуслове, хлопнула дверью и закрылась в своей комнате. Все попытки вызвать её на разговор, закончились увы неудачей.

— То есть, моя задача, осложняется ещё тем обстоятельством, что пациент, вернее пациентка, уже заранее крайне негативно настроена и к факту моего визита к вам, и ко мне лично?

— Совершенно верно. Честно говоря я не уверен, что она откроет вам дверь.

— Ясно. Ну, что же на мой взгляд это вполне ожидаемые последствия неудачного лечения. В конце концов, нет ничего не обычного, что молодая девушка впала в отчаяние. Значит мне надо постараться войти к ней в доверие. Доверие пациента, это один из залогов успешного лечения.

Разговаривая таким образом мы быстро и не заметно подъехали к массивному ' сталинской

постройки' дому, в котором по всей видимости и находилась квартира моего заказчика.

— Ничего так дядя устроился, — подумал я, — квартира в «сталинском доме» это вам не малогаборитка в «хрущёвке».

* * *

Оказавшись перед дверью, с висевшей на ней табличкой, на которой затейливой вязью было написано Я. С. Лернер, Яков Семёнович порылся в карманах, вытащил связку ключей, нашёл нужный, сунул его в скважину, открыл дверь и молча, жестом пригласил войти меня во внутрь.

Я вошёл и оказался в довольно таки стандартно обставленной прихожей. Мои ожидания увидеть здесь зеркала в золочённых рамах и, что-то подобное, пока не оправдались. Прихожая, как прихожая, правда вместо вешалок используются стилизованные оленьи рога, но и только.

Пока я снимал ветровку и вешал её на оленьи рога, в прихожей появилась, жгучая брюнетка (на вид так сорока пяти лет) одетая в халат. Как видно это была супруга Якова Семёновича. Я почтительно поздоровался с ней.

— А вы и есть, тот самый Андрей, что вылечил от рака Мишу Ланцова, нашего родственника? — ответив на моё приветствие спросила меня брюнетка.

— Да, я и есть тот самый Андрей. Андрей Галкин к вашим услугам.

— А я Раиса. Раиса Михайловна. Супруга Якова Семёновича.

— Как настроение у пациентки? — спросил я её, — Яков Семёнович уже проинформировал меня, что могут возникнуть сложности.

В ответ Раиса Михайловна лишь махнула рукой.

— Какое может быть настроение? Вы представьте, молодая симпатичная девушка, практически изуродована этой ужасной болезнью! Что мы с Яковом только не делали, к каким светилам не обращались! Сколько денег было выброшено на ветер! Итог один. Наденьке, становится всё хуже и хуже. Она уже больше месяца не выходит из дома. Отказалась поступать в институт. А сегодня и к завтраку не вышла. Сидит взаперти в своей комнате. Понимаете, Андрей, мы с мужем уже совершенно отчаялись. Ведь ничего, ничего не помогает. Становится только хуже, — и я Раиса Михайловна всхлипнув, полезла в карман халата и вытащила оттуда надушенный носовой платок, которым стала вытирать глаза.

— Н- да. И здесь мне приходится сталкиваться с горем и отчаянием. Пусть псориаз это не глиобластома, но тем не менее. Горе и отчаяние жены Якова Семёновича выглядело совершенно не поддельным. И какая ей разница, что от псориаза не умирают, а от глиобластомы, напротив, умирают практически все заболевшие ею. Страдает её дочь, и ей сейчас нет дела до других, до их горя и страданий. А значит мне опять придётся сделать всё возможное, что бы всё вот это, всё это горе, покинуло эту семью. И дело в конце концов даже не в прописке которую обещал получить мне Яков Семёнович, если я помогу его дочери, а в чём — то большем. А значит, как и в случае с Мишей Ланцовым мне надо очень и постараться. Выложится по максимуму.

— Я постараюсь сделать всё возможное, — попытался утешить я супругу Якова Семёновича, — но давайте перейдём к делу. Мне хотелось бы увидеть вашу дочь. И чем скорее, тем лучше.

— Да, да, я понимаю вас, — всхлипнув ещё раз сказала мне, Раиса Михайловна, — у нас сейчас только одна надежда- на вас. Особенно после того, чуда, что вы сотворили с Мишей.

Жена Лернера подошла к комнате располагавшейся слева от прихожей и осторожно постучала в дверь. Никакого ответа на её стук не последовало. Она постучала сильнее, с тем же результатом. Тут к двери подошёл Яков Семёнович и коротко бросил жене:

— Погоди Рая, дай попробую я.

Лернер сильно и гулко ударил кулаком в дверь. До меня донеслись, раздавшиеся за дверью тихие шаги, а потом я услышал недовольный девичий голос произнесший:

— Что ещё надо? Я же сказала, что не собираюсь выходить. Отстаньте все от меня!

— Надежда. — сказал Лернер, — открой дверь, — нам надо переговорить по важному делу.

Однако за дверью вновь воцарилась тишина. Яков Семёнович, постоял пару минут, а потом дважды сильно ударил в дверь.

После этого до моего слуха долетел щелчок, дверь приоткрылась и Лернер вошёл в комнату. Мне оставалось ждать результатов его разговора с дочерью.

Прошло наверное минут десять. Из- за закрытой двери доносились голоса. Якова Семёновича и его дочери. Голоса были нечёткие, поэтому, что они говорили я так и не расслышал. Наконец вновь щёлкнул замок и Лернер вышел из комнаты в коридор. Увидев меня он покачал головой.

— Честное слово, Андрей, не знаю удастся ли вам поговорить с Надеждой. Она в очень плохом состоянии. Никого не желает видеть. Может быть перенесём наше мероприятия на другой день?

— Яков Семёнович, — ответил ему я, — но раз я уж приехал к вам, к чему терять время? Вряд ли через несколько дней, что — то существенно изменится. Давайте я попробую…

Лернер пожал плечами и приоткрыл передо мной дверь.

* * *

Я переступил порог и оказался в просторной комнате, в которой было очень сумрачно, не смотря на то, что на улице в был в разгаре день. Окно было очень плотно зашторено и через шторы с улицы не пробивался ни единый лучик солнечного света. Оглянувшись по сторонам в этом полумраке я увидел широкую кровать на которой сидела девушка, уткнувшая голову в колени.

Я позвал её по имени и не получил никакого ответа, помолчав я вновь обратился к ней и опять ответом мне была полная тишина. Постояв я пожал плечами и подойдя к окну, резко отдёрнул штору.

Как только солнечный свет с улицы проник в комнату, сидевшая на кровати девушка, резко подскочила и вскрикнула:

— Что вы делаете? Немедленно задёрните шторы!

Может быть, ты сначала поздороваешься со мной? — спросил я её.

Девушка не говоря ни слова, вскочила с кровати и кинулась к окну я с явным намерением восстановить статус кво.

Однако я не позволил ей сделать это. Как только она попыталась задёрнуть штору обратно, я мягко схватил её за руки и не взирая на попытки сопротивления усадил обратно на кровать.

— Успокойся. Ещё раз здравствуй. Меня зовут Андрей. А ты, если я не ошибаюсь Надежда?

— Кто вы такой? — с ноткой истерики в голосе произнесла девушка, — уйдите отсюда. И дайте мне задёрнуть штору!

Я внимательно посмотрел на неё. Да, действительно зрелище было плачевное. На лбу и щеках девушки я увидел ярко- красные пятна сплошь покрытые чешуйками, которые сливались в сплошную серовато- белую корку. Успел я заметить и её распухшие и покрытые такой же беловатой чешуей пальцы. Судя по всему и всё её тело представляло собой такую же картину. Болезнь совершенно безжалостно обошлась с ней. Причём, что девчонка была явно симпатичная. Я заметил, что она здорово похожа на свою тётку, в том числе и волосами рыжеватого цвета.

— Уйдите! Не смотрите на меня!- вскрикнула она, заметив, что я пристально рассматриваю её.

— Я Андрей, — терпеливо повторил я, — а ты стало быть Надежда?

— Вам нравится, смотреть на моё уродство? Хорошо! Хотите я разденусь перед вами? Наслаждайтесь тогда!

Я покачал головой. Девчонка явно была на грани. Я отошёл от окна и присел на кровать рядом с ней.

— Я хочу попытаться помочь тебе.

— А вы кто врач? А понимаю! Вы очередной самородок. Народный целитель. Мой дорогой папаша спустил на таких как вы столько денег, что на них наверное можно было бы купить целые Жигули. Только результат вот он! — и девушка указала на пятна на своём лице, — впрочем он такой же, как от лечения которое мне назначали многочисленные светила как московской, так и всей советской медицины.

— Ну всё- таки давай попробуем.

— А если не секрет сколько вы успели стрясти денег с моего дорогого папаши? В последний раз, он заплатил какую-то безумную сумму за пузырёк вонючей мази, которую ему продал ученик тувинского шамана. Естественно он клятвенно заверял, что стоит мне пару раз намазаться этой дрянью как моя кожа станет напоминать собой кожу новорождённого младенца. Затем мой папаша вместе с моей дорогой мамочкой битый час уговаривали меня намазаться этой дрянью. Я не выдержала их уговоров и намазалась. Результат вы теперь видите перед собой!

— Я не взял с Якова Семёновича ни копейки денег.

— Отчего же так? Ради свой любимой дочери и её здоровья он не пожалеет никаких денег!

— Я не беру денег заранее. Возможно, что я ничем не смогу помочь тебе. Так зачем я буду брать деньги за работу которую не смог хорошо сделать? По моему это не правильно.

Тут раскрылась входная дверь и в комнате появилась Раиса Михайловна.

— Наденька! Послушай Андрея! Он не шарлатан и не жулик. Он вылечил от рака твоего троюродного брата Мишу! Миша еще две недели назад умирал и никто не мог помочь ему. А Андрей вылечил его. Сейчас Миша здоров.

Я повернулся к Раисе Михайловне и покачал головой. Она немного потопталась на месте, а затем тихо вышла из комнаты.

Минут двадцать я успокаивал Надю, в конце концов мне кажется удалось добиться того, что она несколько успокоилась.

— А вы правда вылечили Мишу от рака? Когда я узнала, что он так страшно заболел, мне было его так жалко! Мы не очень много общались, но он хороший мальчик.

— Правда Надя.

— А где он сейчас?

— Наверное дома. Софья Абрамовна положила его на обследование в больницу. Обследование выяснило, что опухоли больше нет. Но у Миши всё равно остались проблемы. Он пока плохо ходит и не очень хорошо видит. Ему придётся восстанавливаться.

— А вы поможете мне?

— Не знаю, Надя. Я не никогда ещё не лечил псориаз. Но я сделаю всё возможное. Насчёт этого ты можешь быть спокойной.

— Вы никогда не лечили псориаз, но сейчас берётесь пробовать лечить его? Не слишком ли смело?

— Ну всё когда- то приходится делать в первый раз.

— А!- и Надя махнула рукой, — беритесь. Я согласна стать для вас лабораторной мышью. Только бы помогли мне. А то я уже хотела выбросится из окна. Или наглотаться таблеток. Вы не представляете как у меня болят суставы и непрерывно чешется кожа! Из- за этого зуда я забыла когда в последний раз нормально спала! Что от меня требуется?

— Сейчас я положу руку тебе на голову, ты досчитаешь вслух до десяти и заснёшь. И я проведу первый сеанс лечения. По его результатам я решу смогу я тебе помочь в твоей беде или же нет. Хорошо?

* * *

По окончании сеанса (он продлился почти час двадцать), я накрыл спящую Надю, одеялом, поднялся, прислушался к себе (кроме лёгкого головокружения, небольшой слабости и сухости во рту не ощутил ничего) и вышел из комнаты.

Как только я переступил её порог (даже не успев закрыть за собой как следует дверь), как ко мне бросилась Раиса Михайловна (как видно всё это время она провела рядом с комнатой дочери)

— Ну, что? Андрей, что? Вы сумеете помочь Наденьке?

— Уф. Устал. Смогу ли я помочь? Наверное всё — таки да. Не уверен, что смогу вылечить её полностью, но за серьёзное улучшение смогу побороться. Силы для этого есть.

— Слава Богу! Слава Богу!- воскликнула Раиса Михайловна и вдруг я с удивлением заметил, как эта чистокровная еврейка осенила себя крестным знамением, — Яша! — воскликнула она, — иди сюда!

Из соседней комнаты вышел Яков Семёнович и посмотрел на меня вопросительным взглядом.

— Берусь, Яков Семёнович, — сказал я ему, — стопроцентный результат не гарантирую, но серьёзное улучшение обещать могу.

Лернер вдруг всхлипнул и я увидел, как по его щеке пробежала слеза. Видимо он уже совсем отчаялся, хоть как — то помочь своей дочери.

Так, — начал распоряжаться я, — Надя сейчас спит, и проспит ещё часа два не меньше. Вы уж её не беспокойте и не будите. Сегодня ей будет немного полегче. Но главное лечение пока впереди. Сколько мне понадобится сеансов я естественно, пока сказать вам не могу. Но думаю, не меньше чем в случае с Мишей. Но ничего. Главное положить начало.

Лернер спохватился и как то суетливо пробежал мимо меня на кухню.

— Молодой человек, — крикнул он мне с ней, — я приготовил вам ваш гонорар.

Я прошёл вслед за Яковом Семёновичем и увидел его стоящим посреди кухни с бутылкой коньяка в руках.

Андрей, меня уже известили о том, что вы берёте в качестве гонорара. Я специально приготовил для вас бутылку отличного импортного коньяка. Сам я предпочитаю водку, но для вас специально достал вот это.

Я подошёл поближе и разглядел, что в руках Лернера находится бутылка «Хеннесси».

Ого, — сказал я, — отличная вещь если это конечно не подделка.

— Не беспокойтесь. Это не подделка. Рая, — обратился Лернер к своей жене, — ну, что ты стоишь? Накрой на стол хоть, что — нибудь. Неужели ты думаешь, что Андрей будет пить коньяк, так просто?

Раиса Михайловна начала хлопотать, а я с чувством выполненного долга уселся за стол.