Опытный самолёт отправляют на фронт

Когда доработки выявленных аварией проблемных мест были завершены, лётно-испытательный отдел Инженерно-авиационного института ВМС и авиакорпус Йокосука начали программу особенно строгих заключительных испытаний. В середине мая 1940 года нас официально проинформировали, что командование ВМС отправляет «Прототип 12» на фронт в Китай примерно в середине июля. Конечно, мы все подумали: «Наконец-то!», но, честно говоря, у нас было чувство, что мы отстаём от графика.

До аварии наш график предусматривал развёртывание к концу апреля, исходя из предположения, что всё пройдёт гладко. Вполне понятно, что авария Окуяма должна была вызвать задержку на один или два месяца. Более того, мы отправляли эти новые опытные самолёты очень далеко от дома, где не будет запасных частей и оборудования, если что-то пойдёт не так. Чтобы «Прототип 12» мог эффективно участвовать в боевых действиях, он сначала должен был удовлетворительно пройти эксплуатационные испытания, и в то же время требовалось обучить пилотов. Не говоря уж о модификациях, что нужно было сделать на основании данных, полученных при испытаниях.

Задержка почти на два месяца вполне понятна, если учесть, что наши планы составлялись без какого-либо запаса времени в графике. Однажды меня отправили в Йокосуку, чтобы договориться о запасных частях, которые должны были быть предоставлены «Мицубиси» для эксплуатационных испытаний. Глядя на летающий там в синем небе «Прототип 12» со свежими опознавательными знаками в виде «хиномару» – восходящего солнца, нанесёнными на его фюзеляж и плоскости, и слушая ревущий звук его двигателя, я остро почувствовал, что этот истребитель больше не находится в руках компании и её конструкторской группы.

На совещании, где велась подготовка к опытному боевому применению, я уже был в роли слушателя. Человеком, отвечавшим за испытания в авиакорпусе Йокосука, был старший лейтенант Мамбе Симокава, который только недавно, в конце 1939 года, прибыл туда для прохождения службы. Он служил командиром истребительной эскадрильи. Мы довольно хорошо знали Симокава благодаря его усилиям по оказанию помощи в разработке «Прототипа 12» на ранних этапах проектирования. Именно он провёл множество испытаний с целью выяснения причины аварии с прототипом номер два. Эксплуатационные испытания, основанные на реальном боевом опыте, были продолжены флотскими пилотами под его руководством, при этом его целью было выдвижение в Китай в течение июля.

В качестве примера типа проводимых испытаний, испытания пушек проводились пятьдесят или шестьдесят раз при различных перегрузках, таких как крутые виражи или вывод из пикирования. В конструкцию боевого истребителя вносились финальные штрихи путём усовершенствования системы орудийных лафетов в планере, чтобы гарантировать безотказную работу как 20-мм пушек, так и 7,7-мм пулемётов при любом пространственном положении самолёта.

Ещё при определённых условиях возникало явление, известное как «паровая пробка», при котором прекращалась подача топлива к двигателю. Когда топливо в баках самолёта нагревается летним солнцем во время нахождения на земле, оно начинает интенсивно испаряться, а затем подвергается воздействию низкого давления на больших высотах, не имея достаточного времени для охлаждения. Однако исследования показали, что эта проблема может быть решена путём использования специального топлива, которое не испаряется так легко.

В дополнение к паровым пробкам у нас были и другие поводы для беспокойства, такие как трудности со сбросом подвесного топливного бака на высоких скоростях и перегрев двигателя во время затяжного воздушного боя. Благодаря сосредоточенным усилиям заинтересованного персонала мы нашли средство устранения или, по крайней мере, частичное решение для каждой проблемы, хотя наши решения не всегда были идеальными!

«Мицубиси» A6M2a (Модель 11) в небе Китая, май 1941 года.

Из бюллетеня ВМС я узнал, что несколько самолётов «Прототип 12» были наконец отправлены в Китай в июле, после того как флотские в достаточной степени убедились, что самолёт пригоден для реальных боевых действий. В дальнейшем положение дел в Китае иногда раскрывалось компании, но только в виде запросов на технические усовершенствования, требовавшиеся для «Прототипа 12». Хотя я был занят упорной работой над концепцией следующего самолёта, истребителя «Прототип 14», мне иногда было любопытно узнать и о «Прототипе 12», и я спрашивал себя: «Как там у флот с эксплуатацией этого самолёта в Китае?»

Рождение имени «Истребитель Ноль»

Несколько дней спустя, в конце июля 1940 года, палубный истребитель «Прототип 12» был официально принят на вооружение Императорского флота. Так совпало, что это был юбилейный 2600 год по японскому летоисчислению. Самолёт получил название «Палубный истребитель образца 0 года», * так как использовалась последняя цифра от числа 2600. А сокращением от официального названия стало слово «Рэйсэн» – «Истребитель Ноль». Копию официального документа о принятии на вооружение головным офис «Мицубиси» в Токио отправил на завод в «Нагое», где её распространили в конструкторском бюро.

Поскольку военные традиционно использовали последние две цифры года принятия на вооружение при наименовании новых самолётов, вполне понятно, что «Прототип 12» стал известен как «Тип 00», которое сократилось до просто «Ноль». Смена названия с «Прототипа 12» на «Ноль» сама по себе показывала трёхлетний интервал времени, потребовавшийся для рождения нового истребителя. * Собственно говоря, в те дни это был нормальный отрезок времени, необходимый для разработки одномоторного истребителя от его первоначальной концепции до финального облика. Я помню, что испытывал странное чувство по отношению к названию «Ноль», отличавшееся от того, что я чувствовал к названиям некоторых других моих проектов.

Мне тогда и в голову не могло прийти, что Япония заключит союз с Германией * и вступит в войну против Соединённых Штатов и Англии. Я и представить себе не мог, что зарубежные противники назовут его сначала «Зеро», а затем и «Зик», * или что он войдёт в историю сначала овеянный славой, а затем как один из символов трагедии.

Сообщения о первой победе

Некоторое время после официального принятия нового истребителя на вооружение мы не слышали никаких отчётов о том, как идут его дела в Китае. Первый такой отчёт наконец пришёл вечером 13 сентября 1940 года, через два месяца после развёртывания «Рэйсэнов» в Китае. Господин Хаттори, обычно невозмутимый, выглядел необычайно счастливым и сказал что-то вроде: «Господин Хорикоси, отличные новости!» Он сообщил мне, что истребители «Рэйсэн» одержали в тот день крупную победу в Китае, уничтожив двадцать семь самолётов противника. Управление авиации ВМС по этому поводу пошло на беспрецедентный шаг – объявило официальную благодарность компании «Мицубиси» за проектирование и разработку истребителя «Рэйсэн», а также компании «Накадзима» за проектирование и производство двигателя «Сакаэ», который приводил «Зеро» в движение. Компания «Дай-Нихон хэйки» также удостоилась благодарности за производство 20-мм пушек.

Наша реакция была опять «Наконец-то!» Чувства были тем более сильными из-за внезапности этого известия. Хаттори сказал мне, что церемония вручения благодарности состоится 14 сентября и мне следует на ней присутствовать. Я был ошеломлён столь стремительным процессом: первая победа, а затем вручение грамоты – и всё это в течение двух дней. В то же время, как мне казалось, я понимал, насколько в действительности доволен Императорский флот. В ту же ночь мы поспешно выехали в Токио, и на следующий день я присутствовал на церемонии, проходившей в Министерстве ВМС, стоя позади руководителей головного офиса «Мицубиси» и нашего завода в Нагоя. День был жарким, хотя уже наступила ранняя осень. Мы были одеты в костюмы и галстуки, и когда мы вошли в комнату с красным ковровым покрытием, я увидел несколько знакомых лиц как из других компаний, так и флотских. Вытирая платками вспотевшие лица, мы поздравляли друг друга. Грамота, зачитанная и вручённая на церемонии, гласила следующее:

Господину Косиро Сиба

Президенту акционерного общества

«Тяжёлая промышленность Мицубиси»

ГРАМОТА

13 сентября 1940 года группа палубных истребителей образца 0 года атаковала и уничтожила двадцать семь истребителей противника над городом Чунцин. Это произошло главным образом благодаря превосходящим характеристикам палубного истребителя «Тип 0», и мы глубоко признательны за ваши бесконечные усилия по достижению этого успеха.

14 сентября 1940 года

Вице-адмирал Тэйдзиро Тоёда,

начальник Управления авиации ВМС

Пока я слушал оглашение грамоты, я представлял себе истребители «Рэйсэн» над Китаем, принимающие активное участие в воздушных боях. Победные результаты сражения были опубликованы в утренней газете под заголовком «Истребители Императорского флота сбили двадцать семь самолётов противника» В статье подробно описывалось, как шёл бой, однако там не было ни упоминания типа истребителей, ни наименования базы, с которой они вылетали на задание. Кроме того, количество задействованных в бою японских самолётов также не указывалось по соображениям безопасности.

Примерно в это же время в Японии произошли массовые аресты иностранных агентов. Мы, конечно, знали, что упомянутые в статье истребители были теми самыми «Рэйсэнами», которые отправились на войну в июле, но ничего другого узнать не могли. Мы предположили, что самолёты противника были истребителями И-15 и И-16 советской постройки, и наша догадка подтверждалась статьёй в газете. Следовательно, если бы наши самолёты сражались против равного количества, то особо удивляться победе не стоило. Но поскольку мы оценивали число «Рэйсэнов» в Китае не более чем в 13-14 единиц, было, безусловно, огромным сюрпризом узнать, что было сбито 27 самолётов противника. Это означало, что «Зеро» уступали в численности более чем два к одному.

Когда мы вернулись в Нагою, то обнаружили, что все в конструкторском бюро обсуждали эту новость. Я описал церемонию вручения, и мы все были счастливы узнать о славном достижении самолёта, который мы спроектировали, приложив столько упорного труда. Несколько дней спустя я получил фотокопию грамоты, сделанную для меня руководством «Мицубиси». Некоторое время после войны она всё ещё оставалась у меня, хоть и потемнела от времени. Каждый раз, когда я смотрел на неё, то живо вспоминал счастливые лица сотрудников нашей группы, передававших её из рук в руки.

Ищем вызов в небе

Лишь спустя некоторое время после окончания войны я наконец получил подробный отчёт о том бое, за который мы удостоились грамоты, и он оказался гораздо более успешным, чем я представлял. Согласно докладу, капитан-лейтенант Тамоцу Ёкояма из авиакорпуса Омура и капитан-лейтенант Сабуро Синдо из авиакорпуса Йокосука в конце июля вылетели в Ханькоу, * взяв с собой шесть и девять истребителей «Рэйсэн» соответственно. Там они присоединились к 12-му авиакорпусу, базировавшемуся в Ханькоу.

19 августа 1940 года двенадцать «Зеро» под командованием Ёкояма совершили первый налёт на Чунцин, * сопровождая 54 ударных самолёта берегового базирования «Тип 96». * Капитан-лейтенант Ёкояма внимательно искал вражеские истребители, но не смог обнаружить ни одного ни в небе Чунцина, ни даже поблизости. Было так мирно, что вокруг летали даже чёрные коршуны. Ёкояма со своими подчинёнными вернулись на свою базу с пустыми руками, но смогли совладать со своим разочарованием.

Ударные самолёты «Тип 96» («Мицубиси» G3M) в небе Китая. 1940 год.

На следующий день, 20 августа, двенадцать «Рэйсэнов» пошли в бой под командованием уже капитан-лейтенанта Синдо и тоже столкнулись с аналогичной ситуацией. По-видимому, китайские ВВС узнали о новом японском истребителе и избегали его. * Хотя отсутствие противника было хорошей новостью для наших бомбардировщиков, поскольку позволяло им действовать более эффективно и точно при бомбардировке военных целей.

Появление «Рэйсэнов» в небе Чунцина было особенно значимым, поскольку полёт туда и обратно на общее расстояние 1800 км * для одномоторного истребителя являлся беспрецедентным в истории воздушных операций. Уже тогда «Рэйсэн» продемонстрировал свою исключительную дальность полёта, которой не было ни у одного другого самолёта.

12 сентября двенадцать «Зеро» под командованием опять капитан-лейтенанта Ёкояма снова ворвались в воздушное пространство Чунцина, сопровождая 27 ударных самолётов. Они проникли настолько глубоко на территорию противника, насколько позволяли запасы топлива, ведя поиск хоть каких-нибудь вражеских самолётов, но снова вернулись ни с чем. Однако в тот день были собраны сведения, которые подстегнули боевой дух пилотов. Вместе с «Зеро» в тот день в вылете участвовал береговой разведчик «Тип 98», * который вёлся наблюдение за районом Чунцина с большой высоты.

С помощью аэрофотоснимков удалось узнать, что 32 вражеских истребителя находились на земле. На основании этих снимков, наряду с другой информацией, было высказано предположение, что китайские истребители улетали за горы незадолго до прибытия японских истребителей в Чунцин, но теперь, когда японские истребители, судя по всему, покинули этот район, китайские истребители вернулись, летали в случайном порядке какое-то время и в конце концов приземлились на своих базах. Капитан-лейтенанты Ёкояма и Синдо обсудили этот вопрос, и у них появилась идея. На следующий день они претворили эту идею в жизнь.

Тринадцать против двадцати семи

13 сентября тринадцать «Зеро» под командованием капитан-лейтенанта Синдо и старшего лейтенанта Сиранэ Аяо появились над Чунцином, опять сопровождая группу бомбардировщиков «Тип 96». Как и прежде, «Рэйсэны» шли выше бомбардировщиков, пока задание не было выполнено, а затем легли на обратный курс, по-прежнему сопровождая бомбардировщики, но оставаясь позади. Однако в этот день их образ действий отличался от предыдущих вылетов. Разведчик «Тип 98» повернул назад и набрал большую высоту. Пока он барражировал в облаках, его пилот увидел множество маленьких точек, приближавшихся к Чунцину с юго-запада.

Когда капитан-лейтенант Синдо получил сообщение с самолёта-разведчика, он тоже повернул назад вместе со своей группой из тринадцати «Рэйсэнов». Снизившись, он повёл свои самолёты к северной части города, и там они ждали, напряжённо глядя в южном направлении, заняв позицию по отношению к Солнцу с которой могли бы легко заметить противника. Китайские истребители медленно приближались, но не замечали присутствия японцев. Синдо быстро насчитал девять звеньев по три самолёта, составлявших строй из 27 истребителей противника. *

Капитан-лейтенанта Синдо хотел уничтожить их все. Поэтому, набрав высоту, приказал своим пилотам рассредоточиться, словно создавая сеть. Затем, ещё раз напомнив группе, что не следует сильно разгоняться, он направил самолёт к первому истребителю противника, переключив гашетку на 20-мм пушки. Его подчинённые тоже нашли себе цели и устремились к ним. Эффективность 20-мм пушек оказалась невероятной – если снаряды попадали в корень крыла, то они разваливали всё крыло. Это вполне понятно, если вспомнить, что крыло самолёта находится под большой нагрузкой, особенно когда он летит на высокой скорости, и при таких обстоятельствах крыло может очень легко разрушиться при попадании.

«Крещение огнём». Бой 13 сентября 1940 года над Чунцином. (с) Adam Tooby, 2016.

В ходе боя японские пилоты смогли опознать самолёты противника – это были истребители И-15 и И-16, такие же, как были замечены ранее в районе Нанкина. * Как только строй противника был развален, китайские истребители начали падать один за другим, оставляя за собой густые чёрные клубы дыма. Капитан-лейтенант Синдо набрал высоту и занял позицию чуть в стороне от боя, чтобы наблюдать за действиями подчинённых. Под ним скоростные «Рэйсэны» окружили китайские самолёты, а И-15 и И-16 продолжали падать. «Рэйсэны» догоняли и уничтожали и тех, кому временно удалось вырваться из окружения. Один китайский самолёт всё же смог в пикировании уйти на меньшую высоту, но врезался прямо в землю. Через некоторое время в воздухе не осталось ни одного китайского истребителя. Как мне сказали, весь бой занял около десяти минут.

Победа конструкторской мысли и технологий

Когда капитан-лейтенант Синдо вернулся на базу и собрал боевые донесения, он выяснил, что в общей сложности было сбито 27 самолётов противника, включая те, что разбились во время преследования, и те, что были уничтожены после посадки. * Напротив, из наших тринадцати самолётов один получил попадание в топливный бак, три других получили незначительные повреждения. В рапорте Синдо отметил, что не считает исход боя каким-то чудом. Напротив, он полагал, что победа стала результатом самоуверенности противника и использования им традиционной тактики. Следовательно, наши смогли нанести первый удар из наиболее выгодного положения, и благодаря этому преимуществу, а также скорости, дальности полёта, лётно-техническим характеристикам и вооружению «Рэйсэна», которые значительно превосходили показатели И-15 и И-16, успех остался за нами.

Я вполне мог понять комментарий одного пилота, участвовавшего в этом первом для «Рэйсэна» воздушном бою: «Когда мы преследуем противника, мы должны быть очень осторожны, чтобы не оказаться впереди него!» Эти слова живо описывали превосходство «Рэйсэна» в скорости и ускорении. И поскольку «Рэйсэн» был намного быстрее, чем «Тип 96» с его малым радиусом виража, то «Рэйсэн» смог вступить в бой с вдвое большим количеством самолётов противника, включая те, что временно вышли из боя.

Мне сказали, что были сообщения о неисправности механизма сброса подвесного топливного бака после того, как они заняли позицию для атаки. Это, судя по всему, вынудило некоторые из наших самолётов вступить в бой со всё ещё подвешенными баками, но даже это не создало проблемы. «Рэйсэн», будучи лёгким и аэродинамически чистым, а также имея лишь немногочисленное выступающее оборудование, без труда вёл бой с И-16, чьи лётно-технические характеристики были к тому моменту далеко не на высшем мировом уровне.

Управление авиации ВМС после вручения грамоты решило позволить производить «Зеро» ещё и компании «Накадзима». В данном случае вопрос производственных и патентных прав не являлся проблемой, как это могло бы быть между частными компаниями при других обстоятельствах. Всё, что требовалось сделать Императорскому флоту, – это выплатить «Мицубиси» соответствующую сумму денег за проектирование самолёта, а затем дать нам указание передать всю необходимую техническую документацию компании «Накадзима», а также оказать им содействие. Ближе к концу сентября 1940 года группа руководителей и инженеров с завода компании «Накадзима» в Коидзуми посетила завод «Мицубиси» в Нагоя. Мы предоставили всю документацию и провели предварительные обсуждения, чтобы помочь им в запуске производства «Рэйсэна». В сентябре 1941 года «Накадзима» завершила сборку и выкатила свой первый «Рэйсэн».

20-мм авиационная автоматическая пушка обр. 99 модель 1 (лицензионная версия швейцарской «Эрликон» FF), стоявшая на ранних версиях истребителей семейства «Мицубиси» A6M.

Теперь, когда оценка «Рэйсэна» была сделана, я мог вспомнить то время, когда флотские высказывали свои претензии к этому самолёту. Двумя годами ранее, когда проектирование «Прототипа 12» было в самом разгаре, характеристики этого многоцелевого истребителя были оспорены влиятельным боевым соединением. Именно 12-й авиакорпус яростно критиковал вооружение, заявляя: «20-мм пушки, установленные в крыле, имеют только недостатки и никаких преимуществ». Это кардинально повлияло на политику ВМС в отношении требований к истребителям, и до недавнего времени даже наши лучшие лётчики-испытатели, казалось, были озадачены относительными достоинствами и недостатками различных типов вооружения и тоже не могли решить, были ли пушки более эффективными, чем пулемёты.

Как говорилось выше, капитан-лейтенант Симокава, который руководил всеми эксплуатационными испытаниями «Зеро», прибыл к месту службы на авиабазу Йокосука как раз вовремя и сумел убедить лётчиков принять 20-мм пушки. Его усилия в значительной степени помогли ускорить отправку «Рэйсэна» на фронт, несмотря на аварию с опытным образцом номер два. Я думаю, Симокава, должно был быть очень счастлив, узнав о первом боевом успехе «Зеро».

Если бы представилась возможность, «Рэйсэны» могли бы одерживать подобные победы каждый день. Это был тот тип самолёта, что обладал способностью демонстрировать удивительно превосходящие характеристики всякий раз, когда появлялась возможность. Однако ценность самолёта в бою не может быть определена просто путём сравнения показателей лётно-технических характеристик. В начале нашей работы над «Прототипом 12» я завил что-то вроде того, что «истребитель – это самолёт для боя, а не для того, чтобы устанавливает рекорды». Позже мне стало любопытно, кто мог прочитать это заявление и помнят ли они его. С другой стороны, сердце болело и относительно хода событий, в которых испытывался «Рэйсэн». Ведь соседний Китай был источником нашей собственной культуры на протяжении почти двух тысяч лет.

Вносим усовершенствования

После первой боевой победы газеты продолжали сообщать о замечательных действиях «Рэйсэна». Как обычно, тип самолёта не упоминался. Но для тех из нас, кто был вовлечён в проект, было ясно, что термин «Морские ястребы» означали именно «Рэйсэны». Тем временем на заводе «Мицубиси» мы продолжали производство «Рэйсэнов», и каждый день сдавали заказчику самолёты 11-й модели. Мы хорошо представляли важность присутствия этих истребителей на фронте.

Из-за того, что программа вступила в фазу серийного производства, мои возможности посещать производственный завод сократились, но у меня всё ещё были поводы бывать там, обычно для контроля очень незначительных изменений конструкции или модификаций. Конечно, в те дни у нас не было такой системы, как сборочный конвейер. На большом заводе всегда стояли в ряд четыре или пять самолётов. Часть из них были просто каркасами планеров, в то время как другие были уже покрашены и готовы к выкатке.

Сборочные бригады и группы численностью от двух до шестнадцати человек упорно над ними трудились. Когда группа завершала свою работу на одном самолёте, она переходила к следующему и повторяла ту же задачу. Когда я ходил вокруг, окликая рабочих сквозь оглушительный грохот пневматических клепальных молотков, то в очередной раз осознавал, что достижения «Рэйсэна» во многом были заслугой этих скромных, упорно трудившихся людей, которые никогда не выйдут на первый план и не получат признания. Но благодаря их усилиям «Рэйсэны» тогда производились со скоростью около одного самолёта в день и перегонялись по воздуху из Кагамигахара в Йокосуку.

Тем временем, начиная машины №67, обе законцовки крыла были перепроектированы так, чтобы их можно было складывать прямо вверх, около полуметра каждой законцовки – это облегчило манипуляции с истребителем на самолётоподъёмниках авианосцев. Эти «Рэйсэны» стали известны как «Модель 21». Таким образом, обозначение A6M2a присваивалось «Модели 11», а A6M2b – «Модели 21». Помнится, добавить этот механизм складывания законцовок крыла было идеей Хироцугу Хираяма.

«Мицубиси» A6M2b (Модель 21) – главная «рабочая лошадка» истребительной авиации ВМС Японии начального периода войны на Тихом океане.

В этих обозначениях «Модель 11» или «Модель 21» первая цифра относится к модификациям планера, в то время как вторая – к вариантам двигателя. Изменение 11 на 21 показывает, что имела место значительная видимая модификация планера, но двигатель остался прежним. К концу 1940 года мы передали флоту в общей сложности около 120 «Рэйсэнов», включая прототипы.

Модель 21 вот-вот должна была подвергнуться ещё одной модификации. Начиная с машины №127 на заднюю кромку элеронов были добавлены небольшая пластины, называемая триммерами-компенсаторами. Их задача заключалась в том, чтобы облегчить управление элеронами на высоких скоростях, так как пилоты жаловались на большие усилия на элеронах даже на опытных образцах.

Это было вполне понятно, учитывая то, что «Рэйсэн» был намного быстрее предыдущих японских истребителей. Из-за этих жалоб, которые со временем становились всё громче, Инженерно-авиационный институт предложил использовать триммеры-компенсаторы, и вскоре мы решили принять эту идею. К сожалению, «Рэйсэн», оснащённый этими дополнениями, вскоре потерпит аварию, что унесёт ещё одну драгоценную жизнь, но в то время мы не могли этого предвидеть.

«Рэйсэн» против армейских истребителей

«Рэйсэн» понюхал пороху и его замечательные действия в Китае получили широкую огласку в прессе. Теперь представился случай продемонстрировать выдающиеся характеристики этого истребителя и дома. Это произошло на традиционном конкурсе между армейской и флотской авиацией в январе 1941 года. Подобные конкурсы проводился ежегодно, начиная с 1934 года, но были прекращены по мере разрастания Второй японо-китайской войны.

На этот раз Сухопутные силы предложила провести на авиабазе ВМС Йокосука конкурс, состоящий из воздушных боёв, проверки скорости, скороподъёмности, разгона на выводе из пикирования, характеристик боевого разворота и других типов манёвров. Сами они выставляли сразу три типа своих истребителей:

1. Модифицированный Ки-27, известный своими манёвренными качествами в воздушном бою.

2. Ки-44 «Сёки» – перехватчик, обладавший хорошей скоростью и скороподъёмностью.

3. Ки-43 «Хаябуса» – истребитель с характеристиками, близкими к «Рэйсэну».

Императорский флот принял предложение и решил выставить для соперничества с тремя армейскими моделями один-единственный истребитель «Рэйсэн». Как и следовало ожидать, он изначально находился в невыгодном положении поскольку общая оценка не учитывала несколько сильнейших сторон нового палубного истребителя: его способность садиться на авианосцы, его способность служить в качестве эскорта большой дальности и его 20-мм пушки. Кроме того, многоцелевому «Рэйсэну» предстояло соревноваться с тремя специализированными машинами. Они были спроектированы так, чтобы превосходить других либо в скорости, либо в характеристиках набора высоты, и не имели такой большой дальности полёта. Поэтому для «Рэйсэна» соперничество в специализированных дисциплинах с каждым из этих армейских самолётов, естественно, должно было стать серьёзным вызовом, так что проигрыш не стал бы позором.

Соперники «Рэйсэна» на конкурсе: истребитель Ки-43 «Хаябуса» и перехватчик Ки-44 «Сёки».

Результаты конкурса оказались неожиданно хорошими. 10 февраля, когда я посетил авиакорпус Йокосука, то услышал от капитан-лейтенанта Симокава и других участников конкурса о великолепном результате, показанном «Рэйсэном». Он не проиграл почти ни в одной дисциплине, за исключением конкурса на скороподъёмность. Армейский Ки-44 вполне ожидаемо оказался лучше в наборе высоты – ведь он был специально спроектирован с упором на высокую скорость и скороподъёмность, да и имел гораздо более мощный двигатель.

«Рэйсэн» продемонстрировал хорошее ускорение в пикировании и не позволил другим самолётам приблизиться к себе в конкурсе на динамический набор высоты в «свече», он также оказался лучше трёх других истребителей в ближнем воздушном бою. А по манёвренности в вертикальной плоскости он значительно превосходил остальные машины. Симокава отметил: «Если бы сравнения проводились по всем характеристикам, включая дальность полёта и эффективность 20-мм пушек, превосходство «Рэйсэна» стало бы ещё более очевидным».

Этот отличный результат был достигнут самолётом, который идеально следовал воле пилота, был аэродинамически чистым и обладал уникальным откликом органов управления. Капитан-лейтенант Симокава не только рассказал мне об отличных результатах, но и сказал: «Вы действительно спроектировали для нас отличную машину. И Императорский флот, благодаря вам, может искренне ей гордиться». И пока я слушал его комментарии, довольная улыбка помимо воли расплывалась на моём лице.

Любимец Императорского флота

Победные результаты боёв на континенте и показатели лётно-технических характеристик в конкурсе с армейскими истребителями были незамедлительно приняты даже самыми упрямыми флотскими пилотами. Годом ранее, когда самолёт передали в авиакорпус Йокосука, он не пользовался популярностью, поскольку казался более «туговатым», чем «Тип 96», но теперь он стал любимцем всего Императорского флота. Старая поговорка гласит: «Пожалеешь розгу – испортишь ребёнка». Фактически, ВМС и были теми родителями, что не пожалели розги и добились хороших результатов от своего «отпрыска». Кроме того, по результатам последующих эксплуатационных испытаний выяснилось, что все требования к характеристикам, включая те, что казались трудновыполнимыми и даже невыполнимыми на этапе проектирования, оказались выполнены или перевыполнены.

Этот успех можно объяснить усовершенствованием двигателя, использованием воздушного винта изменяемого шага и удачной конструкцией планера, включавшей в себя много новых идей. В результате капитаны 3-го ранга Гэнда и Сибата, что вели бурный спор на заседании совета по планированию, остались бы довольны этими характеристиками. Тем не менее и заказчик, и производитель непрерывно продолжали совершенствовать самолёт и перед, и в начале, и в середине войны на Тихом океане, пока «Рэйсэн» находились на пути к своим многочисленным победам.

Основным внешним отличием новой модификации «Рэйсэна» стало уменьшение на метр размаха крыла и спрямлённые законцовки. Из-за чего американцы поначалу сочли его каким-то новым самолётом и даже присвоили отдельное кодовое имя «Хэмп».

Остро требовалось решение проблемы с потерей мощности во время высотного полёта в разрежённом воздухе. Примерно в это же время прошла испытания новая модель двигателя «Сакаэ», снабжённая уже двухступенчатым нагнетателем, переключавшийся на более высокую скорость на большой высоте. Незамедлительно было принято решение поставить на «Рэйсэн» этот новый двигатель. Для этой цели к марту 1941 года мы завершили перепроектирование планера. Это стало первым крупным изменением модели с тех пор, как мы заменили двигатель прототипа с «Дзуйсэй» на «Сакаэ» на лётном образце номер три. С новым двигателем «Рэйсэн» станет известен как «Модель 32» и получит обозначение A6M3.

«Рэйсэн» продолжал использоваться в Китае до августа 1941 года. Но газетные отчёты о подобных действиях стали подвергаться более строгой цензуре в результате «Постановления об ограничении прессы и другой печатной продукции», изданного в январе того года. Вторая японо-китайская война неуклонно обострялась, а в международном плане Япония загонялась в угол.

Согласно записям, ставшим доступными позднее, общее число побед, записанных за «Рэйсэнами» с момента их введения в бой в июле 1940 года и до 31 августа 1941 года, составило 266 сбитых самолётов противника подтверждёнными и три вероятными. * Два «Рэйсэна» были сбиты зенитным огнём, то есть не было ни одного, потерянного от действий истребителей противника в воздухе. При том, что общее число «Рэйсэнов», отправленных в Китай в тот промежуток времени, составляло около тридцати единиц.

Начиная с групп под командованием капитан-лейтенантов Синдо и Сиранэ 13 сентября 1940 года, за которыми последовала группа капитан-лейтенанта Ёкояма 4 октября 1940 года, и вплоть до 26 май 1941 года, направленные в Китай «Зеро» удостоились пяти благодарностей от Командующего флотом в китайских водах.

На Западе всё ещё не знают о «Рэйсэне»

Из тех ограниченных новостей, что были доступны в Японии, я знал, что «Рэйсэн» завоевал господство в воздухе в Китае, но в то же время мне хотелось знать реакцию зарубежных стран, особенно Китая, на этот истребитель. Хотя прошёл уже целый год с тех пор, как «Рэйсэн» впервые вступил в бой, реакция зарубежных стран на его появление была невероятно скудной. Ежемесячный американский авиационный журнал, на который я был подписан, был полон информации касательно новых американских и европейских моделей, но никогда не содержал ни единой строчки о «Рэйсэне».

«Япония НЕ является военно-воздушной державой» – типичный заголовок статей о японской авиации в предвоенных американских авиационных изданиях. Журнал «Flying and Popular Aviation» № 28, январь 1941 года.

В конечном счёте я остался без удовлетворительного ответа на эту загадку, но после окончания войны я узнал факт, который можно было считать реакцией на присутствие «Рэйсэна» в Китае. Ещё в 1937 году правительство Китая пригласило Клэра Л. Шеннолта, отставного офицера Воздушного корпуса армии США, приехать к ним и перестроить дезорганизованные китайские военно-воздушные силы, которые были расколоты из-за множества различных подходов и методов руководства, внедрявшихся массой иностранных военных консультантов.

Благодаря своим компетентным методам управления и строгим правилам, Шеннолт добился очень многого, и его влияние становилось всё сильнее – в конце концов он стал отвечать за воздушную стратегию в войне с Японией. Китайские военно-воздушные силы после усилий Шеннолта превратились в грозную силу. В августе и сентябре 1937 года те эскадрильи наших бомбардировщиков, что осмеливались вылетать без истребителей сопровождения, понесли серьёзные потери. Но эта ситуация изменилась после того, как в бой были введены истребители «Тип 96», что полностью уничтожили китайские ВВС.

Шеннолт изначально был лётчиком-истребителем, и благодаря тому, что он смог понять превосходство «Тип 96», его тактика заключалась в том, чтобы избегать боя в случае появления этих истребителей. Если это было невозможно сделать, он предпочитал сражаться только в тех районах, где китайские войска удерживали позиции на земле. Благодаря этому, а также отступлению дальше вглубь страны, за пределы радиуса действия «Тип 96», китайские ВВС смогли временно восстановиться.

Шеннолт немедленно и подробно доложил в США о новом, высокотехнологичном, цельнометаллическом японском истребителе-моноплане, но его доклад был проигнорирован. Ещё сильней Шеннолт был поражён, когда в августе и сентябре 1940 года в китайском небе начали хозяйничать «Рэйсэны». И снова он отправил всю информацию, которую смог получить теперь уже о «Рэйсэне». В своих отчётах он дал беспристрастную оценку новому японскому истребителю, включая предупреждение о том, что попытки британских и американских истребителей вступить в воздушный бой с этим новым японским самолётом приведут к катастрофе. И снова власти проигнорировали доклады Шеннолта. *

В их глазах Япония всё ещё оставалась развивающейся страной, особенно в отношении авиационных технологий, поскольку всего за несколько лет до этого её промышленность полностью зависела от помощи зарубежных стран. Они искренне верили, что Япония неспособна спроектировать и произвести высокотехнологичный истребитель, описанный в докладах Шеннолта. Япония смогла сохранить секрет «Рэйсэна» вплоть до ошеломляющего удара по Пёрл-Харбору и Филиппинам в начале войны на Тихом океане. Мне кажется, что это было даже не столько результатом усилий ВМС по сокрытию информации о новейшем японском истребителе, сколько следствием высокомерия и недальновидности многих высокопоставленных офицеров наших тогдашних противников.

Изменение носовой части фюзеляжа в связи со сменой двигателя: с «Дзуйсэй» 13, «Сакаэ» 12 и «Сакаэ» 21.

Между тем первый «Рэйсэн» «Модель 32», известный как A6M3, оснащённый двигателем «Сакаэ» 21 с двухступенчатым нагнетателем, начал лётные испытания в июне 1941 года. Согласно нашим расчётам, A6M3 должен был получить мощность 980 л. с. на высоте 6000 метров и максимальную скорость на 40 км/ч выше, чем A6M2, оснащённый двигателем «Сакаэ» 12, развивавшим всего 950 л. с. на высоте 4200 метров.

Но в ходе лётных испытаний мы были разочарованы, выяснив, что хоть расход топлива и вес двигателя значительно увеличились, фактический прирост скорости составил всего около 10 км/ч. В прошлом результаты лётных испытаний, как правило, демонстрировали более высокие характеристики, чем расчётные показатели. И для нас было естественным ожидать, что на высокой скорости будет развиваться и бóльшая мощность, поскольку в карбюратор будет нагнетаться больше воздуха, чем если бы самолёт стоял на земле с работающим двигателем.

Но, к нашему разочарованию, и максимальная скорость, и скороподъёмность A6M3 оказались пусть и выше, чем у предшественников, но ниже ожидаемых значений. Наши ошибки стали результатом недостаточного изучения работы двигателя на большой высоте и устаревшего метода расчёта скорости. Но запросы на улучшение характеристик продолжали поступать, а требуемую для их удовлетворения мощность двигателя становилось находить всё труднее и труднее. Из-за чего мы стали одержимы прежде всего этим показателем.