3

Я открываю и закрываю брошюру, которую мне вручила сотрудница Отдела по работе с монстрами, и снова просматриваю ее. «Итак, вы связались узами пары с коллегой.»
Я даже не могу закончить ни одной мысли. Мне кажется, мой мозг завис, как при синем экране ошибки.
Что это за особый ад такой?
Большая часть информации внутри касается политики компании, согласно которой создание пары на территории компании крайне нежелательно. Много говорится о необходимости заранее уведомлять ОРМ о любых планах создания пары до того, как это произойдет, а также о правилах, позволяющих убедиться, что пара не работает в одном отделе, чтобы избежать фаворитизма. Это очень похоже на внутреннюю политику компании в отношении служебных романов, которая разработана для отдела кадров.
Проблема в том, что вся эта устаревшая на вид макулатура предполагает, что это было сделано намеренно.
— Я ни с кем не связывалась, — говорю я, снова прокручивая в голове события утра. Тот момент в кладовке был первым разом, когда я вообще увидела Кхента.
Даже его имя заставляет мои щеки заливаться краской. Я чувствую, как он исчезает из моего поля зрения, и заставляю себя не оборачиваться.
Возможно, все, что только что произошло, совершенно неуместно, но это не было связыванием.
Я думаю, что брачные узы обычно заключаются в укусе. У вампиров есть обмен кровью через укус, у оборотней есть брачный укус в середине полового акта, вот и все… ну, я не могу вспомнить другие варианты, но обычно все происходит именно так. Я почти уверена.
В любом случае, насколько мне известно, я никого не кусала и не была укушена Кхентом. Я определенно задела его локтем по носу, а не по зубами. И, несмотря на то, что его рот был на мне совсем недавно, это был только язык.
Гвен, сотрудница Отдела по работе с монстрами, улыбается и сочувственно кивает. Ее платиновый блонд-боб покачивается и подчеркивает неестественно острые черты щек.
— Стэнли сейчас достанет обучающее видео, думаю, оно будет чуть более уместным, — успокаивающе говорит она. Если она и монстр, то какой именно я не могу определить.
— Понятно, — киваю я.
Я опускаю взгляд вдоль стола в переговорной в самый дальний конец, где сидит Кхент, и проклинаю себя за то, что позволила этому случиться.
Он выглядит как обычный офисный служащий, снова аккуратно одетый, если не считать повязки на носу.
Я привела себя в порядок после нашей небольшой встречи, но даже при одном взгляде на него у меня между ног снова начинает пульсировать желание, будто я не кончила как товарный поезд всего двадцать минут назад.
Комната довольно большая. Думаю, ее обычно используют для больших собраний. Гвен привела нас сюда несколько минут назад и велела сесть как можно дальше друг от друга.
Гвен подходит к моему концу стола и садится на стул рядом со мной. Она кладет перед собой блокнот и снимает колпачок с ручки.
— Итак, я понимаю, что сегодня утром вы сломали Кхенту нос? — говорит она.
— Это был несчастный случай! — выпаливаю я, подаваясь вперед. — Он помогал мне с застрявшим ящиком. Я не понимаю, какое это имеет отношение к…
Я размахиваю брошюрой так взволнованно, как только можно размахивать брошюрой. Гвен выглядит спокойной и невозмутимой, когда делает несколько пометок.
— Но из-за тебя у него пошла кровь из носа, а не из-за самого ящика, верно?
— Да, — голос Кхента вклинивается с другого конца комнаты так, будто он куда-то опаздывает и может ответить быстрее и легче, чем я.
— И я приношу свои извинения, искренне сожалею, — настаиваю я, глядя на стол, стоящий. Мои ладони начинают потеть. Я обхватываю щеки ладонями, упираюсь локтем в стол, пальцами отгородившись от него. Понизив голос, я говорю Гвен:
— Если он хочет, чтобы я оплатила ремонт очков, я что-нибудь придумаю…
— Не беспокойтесь, это покрывается планом медицинского страхования «Монстр», такое случается чаще, чем вы думаете, — легко отвечает она. Затем указывает ручкой на мою устаревшую брошюру.
— Проливание крови — это обычай орков, связанный с обручением. Судя по всему, он связан с определенной физиологической реакцией. «Кровавая лихорадка» или как-то так это называется, — она пожимает плечами, что-то записывая. — Мне нужно посмотреть особенности.
— Не могли бы вы… заглянуть? — пищу я.
— Да, хорошо. А вот и фильм. Уверена, это будет познавательно, — Гвен снова улыбается, когда Стэнли входит в комнату, запыхавшийся, на его тонкой рубашке, застегнутой на все пуговицы, начинают проступать пятна пота. Он торжествующе размахивает передо мной видеокассетой.
Блядь. Прошло уже больше десяти лет с тех пор, как я видела что-то подобное. Могу только представить, в каком склепе корпоративных архивов Стэнли пришлось копаться, чтобы ее найти. Неужели никто не выпустил более свежие материалы по этому вопросу?
Картонная обложка настолько выцвела, что название уже невозможно разобрать. Гвен несколько секунд возится с комбинированным DVD/VHS-плеером, перематывая кассету, затем включает телевизор и нажимает «Play».
Экран рябит на мгновение, в то время как плеер механически жужжит.
— Ну что ж. Жаль, что в автомате не было попкорна, — шутит Гвен и выскальзывает из конференц-зала, закрывая за собой дверь. Я не могу не прислушаться к ее удаляющимся шагам.
Стул Кхента скрипит, когда он ерзает на нем. Я сжимаю пальцами край стола и сползаю чуть ниже в кресле, не отрывая глаз от экрана.
Начало видео про орочью биологию скучное и не особо полезное. Я узнаю, что их кровь зеленая из-за медьсодержащего гемоцианина, сколько комплектов клыков они могут сменить за жизнь и прочее. Гораздо больше времени, чем готова признать, я трачу на то, чтобы украдкой поглядывать через стол на Кхента, пытаясь уловить его реакцию. Он сидит слишком откинувшись на сиденье, и я не могу разглядеть большую часть его лица.
А потом видео доходит до момента, из-за которого мне хочется сползти с кресла и исчезнуть под столом. Или даже сбежать по пожарной лестнице.
— Имея долгую историю ухаживания через поединок, многие орочьи брачные традиции начинаются с кровопролития. Повреждение кожи запускает феромонную реакцию, в просторечии известную как «Кровавая лихорадка», из-за симптомов, похожих на лихорадку, с которых она начинается, — растягивает слова диктор, как будто это любопытный факт. — Эти феромоны, попадая на того, кто прольет кровь первым, успокаивают партнера, заставляя его прекратить атаку, и начинается многовековой ритуал заявления прав.
Я закрываю лицо руками и съезжаю в кресле еще на пару дюймов. Мне не требуется много времени, чтобы связать факты: ударив Кхента локтем по лицу, я, должно быть, случайно инициировала брачную связь орков.
Мне отчаянно хочется уточнить, что с точки зрения биологии Кхента, я, вообще-то, не нападала на него. Это был несчастный случай.
— В редких случаях феномен Кровавой лихорадки наблюдался и у других видов, таких как оборотни или вампиры, редкий храбрый противник, который осмеливается сразиться с орком.
Видео продолжает о том, что ухаживание через бой сегодня несколько порицается, но церемонии кровопускания по-прежнему проводятся между семьями, чтобы сохранить этот красивый и уникальный культурный обычай.
Вскоре запись заканчивается, и в комнате снова загорается свет. Кажется, будто с утра прошла целая жизнь.
Блядь. Я связана с орком.
Я побывала на нескольких тренингах по повышению чувствительности вместе с другими сотрудниками компании, где обычно обучала их тому, как не проявлять микроагрессию по отношению к нежити, уважать культурные границы болотных существ и учитывать потребности проклятых народов. Большинство этих видео я видела столько раз, что помню их почти наизусть.
Но ни одно из них не заставляло меня чувствовать себя так, будто я снова в седьмом классе и сквозь пальцы смотрю видео о чудесах полового созревания.
И все же, думаю, я предпочла бы знать заранее. Со сколькими еще монстрами я могла бы случайно связаться узами, пробив им палец степлером или устроив порез бумагой? Как вообще здесь работают люди, разгуливая и не зная, как легко можно случайно вляпаться в брачную связь?
Гвен возвращается и садится рядом со мной, выравнивая стопку бумаг на столе. Я даже не заметила, как она вернулась. Она снова улыбается так, что приводит меня в отчаяние.
— Итак, наша политика не допускает брачных связей в рабочее время или на территории компании, но поскольку это был несчастный случай и вы работаете в разных отделах, мы не будем рассматривать произошедшее как нарушение. Тем не менее, у нас есть несколько процедур, касающихся расторжения брачных уз, — говорит Гвен таким тоном, будто рассказывает мне о вариантах медицинского страхования. — Поскольку вы обратились к нам довольно быстро после инцидента, все должно быть достаточно просто. Гораздо труднее расторгнуть брак после.
— После? — переспрашиваю я.
Улыбка Гвен слегка искривляет ее лицо. Она оглядывается по комнате и делает быстрый, совершенно нерабочий жест. Видео, вероятно, не могло вдаваться в подробности ритуала заявления прав, если речь шла именно об этом.
Я перевожу взгляд на Кхента, который находится в тридцати футах от меня, и встречаюсь с ним взглядом впервые за эту встречу. Мое лицо вспыхивает. Нам нужно сказать ей, что он уже успел отлизать мне? Или это не считается?
— В ближайшей аптеке вы сможете приобрести безрецептурный антиафродизиак, которым пользуется большинство орков. Просто уточните у фармацевта дозировку, подходящую для человека. Компания возместит расходы, поскольку инцидент произошел на рабочем месте. Также здесь брошюры о побочных эффектах этих препаратов у разных видов, хотя информации о воздействии на человеческую физиологию не так уж много.
Мысль о том, что в более устаревших брошюрах компании содержится, возможно, неверная информация, заставляет меня колебаться.
— А второй вариант?
— Второй вариант, если хотите, вы можете подождать, чтобы узнать, сколько времени потребуется, чтобы эффект прошел сам по себе. Поскольку вы работаете на разных этажах, это не должно стать большой проблемой. Или, мы можем договориться, чтобы один из вас работал из дома, — говорит она. — Исследования расторжения показывают, что Кровавая лихорадка у орков может проходить от пары недель до месяца. Опять же, по людям данных почти нет.
Пытаться продолжать свой рабочий день, все время слегка возбуждаясь, звучит не очень хорошо, но это не так рискованно, как принимать какую-нибудь волшебную травку, которая продается без рецепта и не одобрена EFDA3.
Я оглядываю длинный стол.
Кхент молчит уже несколько минут. Его стул ни разу не скрипнул с тех пор, как Гвен упомянула расторжение брака.
Я имею в виду, что, думаю, нам не нужно мнение друг друга по этому поводу. Это не семейная терапия, и мне не нужно с ним советоваться по этому поводу. Я не просила, чтобы мы стали парой или были связаны узами, или что-то в этом роде!
И все же… он оказался втянут в эту историю из-за меня. Вероятно, он не хочет быть в этом так же сильно, как и я.
— Что ты думаешь? — спрашиваю я, стараясь не звучать так, будто кричу через весь стол.
Свет отражается в его очках, когда он поворачивает голову, чтобы посмотреть на меня.
— Зависит от тебя.
Страстных просьб в этом не было.
Я думаю, что вся эта история со связью значит для него ровно столько же, сколько и для меня.
Я пожимаю плечами и поворачиваюсь к Гвен.
— Второй вариант подойдет.
Если я раньше почти не замечала Кхента в офисе, то, конечно, мы сможем прожить пару недель, не сталкиваясь друг с другом снова.