Я расставила стулья полукругом в задней комнате Красного Креста. В прозрачном весеннем свете они сидят молча, не снимая куртки. Я обвожу группу взглядом и насчитываю восемь человек: шестеро взрослых и два подростка. Даньель сидит сзади, рядом с прыщавым парнем одного с ним возраста. Водопроводчиков не видать. Я спрашиваю о них у Даньеля, который отвечает, что они работают.

Они бледны и утомлены длинной зимой, и мне приходится прикладывать усилия, чтобы их внимание не рассеивалось. Поучаствовав не в одном долгом заседании, я на собственном опыте знаю, что значит отвлечься и потерять нить разговора. Мне знакомо то ощущение, когда слова будто проплывают у тебя над головой, едва касаясь волос, взгляд становится отстраненным, а голоса сливаются в мутный поток воды. Я знаю, каково это — уйти в себя и что-то упустить.

Сначала представляюсь сама, а потом прошу, чтобы и они представились по очереди. Они повторяют фразы по несколько раз и теперь могут сказать, как их зовут и откуда они, по-исландски. Даньель внимательно следит за тем, что я говорю, и с интересом кивает. Я чувствую, что он переживает за меня и за то, чтобы все прошло хорошо. Периодически что-то поясняет другому парню, своему товарищу, который, очевидно, не совсем в теме, в отличие от него самого. По мере того как проходят минуты и беседа становится более оживленной, в нее втягивается все больше участников.

Даньель дожидается, пока все уйдут, и выходит вместе со мной. Я выключаю свет и закрываю дверь на ключ. Он замечает, что в целом я справилась неплохо. Другими словами, мне следовало бы справляться получше. В магазинчике мы покупаем мороженое и несколько раз проезжаем туда-обратно по главной улице, прежде чем я подвожу Даньеля к его дому. У подъезда припаркована машина, так что сантехники, видимо, уже вернулись. Несколько минут мы сидим в автомобиле, болтаем, и Даньель сообщает мне, что те двое не пришли на урок, поскольку планируют переезд и полагают, что смысла заниматься исландским нет. Жена коллеги, мол, устала на работе и хотела остаться дома с детьми. Он поясняет, что они зачастую едят все вместе и женщина заботится о том, чтобы он питался нормально, поскольку растет.

Я благодарю Даньеля за помощь на уроке и говорю, что он хорошо объясняет, на это он отвечает, что иногда помогает присматривать за детьми и серьезно подумывает о том, чтобы работать в детском саду. Потом рассказывает, что упражнялся в склонении слова enginn, «никто», «ничто» или «никакой», и ему кажется странным существование стольких форм у слова, которое, по сути, означает отсутствие кого-то или чего-то. Он достает свой блокнот и показывает мне парадигму склонения, расписанную по колонкам, одну под другой, в единственном и множественном числе мужского, женского и среднего рода и во всех четырех падежах: никто, никого, никому, ничей и так далее…

enginn

enginn

engum

einskis

engin

enga

engri

engrar

ekkert

ekkert

engu

einskis

engir

enga

engum

engra

engar

engar

engum

engra

engin

engin

engum

engra

В ожидании, пока туман рассеется, промерзлая земля оживет, а почва наполнится дождевыми червями, я предпринимаю третий штурм новейшего детективного романа министра сельского хозяйства. Редактор и корректор другого издательства, с которым я сотрудничаю, в последние недели переписывали его не покладая рук. Я замечаю, что от внимания корректора ускользнуло выражение «в мгновение ока», в котором министр допустил опечатку в окончании слова «мгновение»: «он появляется в мгновении ока, а на рукаве его рубашки кровь». Забив «в мгновении ока» в поиск, обнаруживаю, что та же ошибка присутствует ни много ни мало в девяноста местах. Роман живописует водителя министра, которого находят убитым у горы Ульварсфедль. Я размышляю, надо ли мне предлагать какие-то варианты, но я не уверена, что они совпадут с авторским стилем министра.

Он появляется мгновение спустя, а на рукаве его рубашки кровь.

Он появляется через пару секунд, а на рукаве его рубашки кровь.

Он появляется почти сразу, а на рукаве его рубашки кровь.

Тут, бог знает почему, мне на ум приходит собака Аульвюра. Она беспрестанно вертится вокруг меня мелким бесом всякий раз, когда ее хозяин заявляется взглянуть на то, как идет работа. Она требует внимания и лает, пока я ее не поглажу.

В прошлый раз сосед сказал, что его собака — чистокровная исландка.