Я сижу за столом в своем университетском кабинете и готовлюсь к лекции, когда Торкатла, моя коллега по филфаку, специалист по этимологии, чей кабинет расположен напротив моего, стучится в дверь, чтобы вернуть мне степлер.

— Спасибо за одолжение.

Я отвечаю, что не за что, она кладет степлер на стол и вроде как собирается выйти, но лишь прикрывает дверь.

— Ты знаешь, что у Мани Солейярсона выходит сборник стихов?

— Да, я об этом слышала.

Она поправляет ворот своей водолазки, сверху которой надела кулон.

— Хотела только уведомить тебя, что рукопись попала в руки к нашим факультетским. Подруга Ведис, жены Глумюра, работает в издательстве и прислала ей рукопись, а Глумюр переслал ее мне. Кляйнгюр и Торгнир тоже ее прочитали.

Она не отпускает дверную ручку, точно и не собирается уходить.

— Надо полагать, что это всплывет, когда будет решаться вопрос о назначении.

Моя коллега страдает от мигреней, и фотохромные стекла ее очков темнеют в холодном февральском свете, пробивающемся из окна. Кажется, что на ней солнцезащитные очки.

— Прошло четыре года.

Она теребит свой кулон, подбирая слова:

— Теперь к такому относятся строже. То, что дозволялось четыре года назад, не обязательно допускается сейчас. В обществе многое поменялось.

Я выдвигаю ящик стола, кладу в него степлер и вновь задвигаю. Взглянув на часы, поднимаюсь. Через десять минут у меня лекция.

— Может, ты и не поверишь, но у всех преподавателей случалось такое, что в них влюблялись студенты.

Она открывает дверь, но задерживается на пороге, глядя не на меня, а в окно. Я чувствую, что ее еще что-то гложет.

— В общем, похоже, что он сделал ваше совместное фото на мобильник и оставил телефон без присмотра, а его мать увидела. Дело в том, что фотография распространилась.

Торкатла прочищает горло:

— Не то чтобы там видно все, но нет сомнений, что она сделана в постели.

Ближе к вечеру звонит папа и сообщает, что переговорил с Хлинюром по поводу моего проекта лесонасаждения. Как и ожидалось, лесовод его одобряет.

Они даже обсудили, какие породы деревьев наиболее подходят для моего землевладения.

— Хлинюр советует начинать с берез, чтобы создать защиту от ветра. По его словам, светлое дерево, вероятно, приживется в северных широтах. Он рекомендует разделить угодье на участки, и там, где есть камни и галька, можно попробовать посадить лиственницу сибирскую. Еще он тебе советует не высаживать по прямой, а кое-где оставлять промежутки. Он говорит, что тогда лет за двадцать-тридцать там появятся поляны.

Папа задумывается.

— Хлинюр сказал, что тебе следовало бы раздобыть такие виды деревьев, которые способны противостоять напастям.

— Так и сказал? Он употребил слово «напасти»?

— Так и сказал. Дескать, нужно выбрать стойкие виды, способные жить в неблагоприятных условиях.