Пассажир, едущий в электричке один, как правило, имеет безучастное выражение лица и погружен в себя. Его глаза прикованы к ландшафту за окном, к рекламе на стенах или к самим стенам; в те редкие минуты, когда его взгляд блуждает по вагону, пассажир старается избегать зрительного контакта с попутчиками. В остальном он занимается ровно тем же, чем и они: читает, слушает музыку или утыкается в мобильный телефон.

Вот почему

люди, которые едут в одиночестве,

никак не пытаясь убить дорожную скуку,

и при этом ведут себя оживленно,

всегда выделяются на общем фоне.

Масаси тотчас узнал девушку, которая вошла в вагон на станции Такарадзука и села рядом с ним.

Центральная библиотека Такарадзуки располагалась вблизи станции Киёсикодзин, за одну остановку до пересечения линий Имадзу и Такарадзука.

Масаси пять лет работал в офисе и наведывался в эту библиотеку примерно пару раз в месяц. Причин имелось несколько: во-первых, Масаси любил читать, во-вторых, время от времени ему требовалась специальная литература, а в-третьих, у него не было девушки и потому, если он заранее не договорился о встрече с друзьями, в выходные ему оставалось только сидеть дома.

Неудивительно, что при такой частоте визитов он знал в лицо большинство сотрудников библиотеки, а также ее завсегдатаев, например ворчливого старикана, который с наслаждением выматывал библиотекарям нервы, и многих других.

Девицу с длинными ухоженными волосами Масаси запомнил особенно хорошо, потому что однажды проиграл ей в битве за книгу — громкую новинку, вышедшую из печати буквально месяцем ранее. Заметив ее на полке, Масаси не раздумывая протянул руку, но тут кто-то выхватил книгу прямо у него из-под носа.

Нахмурив брови, Масаси обернулся, обнаружил перед собой симпатичную девушку и тотчас позабыл о том, что хотел возмутиться. Мужчины есть мужчины.

Судя по всему, она не только не поняла, что помешала Масаси взять книгу, но и вообще его не видела. Масаси прокрался за незнакомкой вдоль стеллажей, наблюдая, с каким счастливым лицом она прижимает добычу к груди, и пришел к неутешительному выводу, что его шансы прочесть эту книгу в ближайшие дни равны нулю.

На плече девушки висела полотняная сумка с изображением всемирно известного мышонка. Сочтя аксессуар ребяческим, Масаси снисходительно покачал головой. «Должно быть, это ее любимая сумка. Либо самая вместительная из всех, что есть дома. Либо просто такая, которую не жалко. Если регулярно таскать с собой гору книг, изящная или хлипкая порвется в два счета. Хм-м…» Дальнейшие рассуждения навели его на мысль, что читательница ходит в библиотеку довольно часто.

Так и оказалось. А поскольку Масаси и сам бывал здесь регулярно, незнакомка стала попадаться ему на глаза все чаще. Он узнавал ее по широко улыбающемуся мышонку на сумке. Кроме того, девушка была во вкусе Масаси, и потому вскоре, едва переступив порог библиотеки, он автоматически начинал выискивать взглядом сумку с изображением обаятельного грызуна.

С тех пор как он проиграл этой посетительнице, Масаси усматривал в ней конкурентку и всякий раз, ощущая ее присутствие в зале, принимался изучать содержимое стеллажей с удвоенным рвением — а вдруг сегодня на одной из полок его ждет какая-нибудь многообещающая книга?

Со временем Масаси пришел к заключению, что им нравятся одни и те же авторы и жанры. При этом его удивляло то, что, как бы он ни старался опередить свою соперницу на пути к очередной новинке, она все равно ухитрялась найти такую, увидев обложку которой Масаси досадовал, что не углядел ее первым, и давал себе зарок непременно взять эту книгу, когда «конкурентка» ее вернет. Правда, названия он никогда не записывал, и они благополучно выветривались у него из головы.

Все предшествующие встречи проходили исключительно в залах библиотеки. Вплоть до сегодняшнего дня Масаси и эта особа ни разу не ехали в одном поезде.

На Киёсикодзин она села в электричку до Такарадзуки, войдя в тот же вагон, что и Масаси. Мышонок, по обыкновению, задорно улыбался, хотя сумка была набита до отказа. Впрочем, и кожаный рюкзак Масаси чуть не трещал по швам от находившихся внутри вещей и книг, так что значительного разрыва в счете между библиотечными соперниками не наблюдалось.

Надо думать, девушка не заметила Масаси.

На станции Такарадзука, где заканчивался маршрут, можно было выйти в город, пересесть на линию Японских железных дорог или на электричку «Ханкю» до Нисиномия-Китагути (для краткости именуемую всеми Ниси-Кита) — путь ее следования представлял собой вторую черту иероглифа «человек», в форме которого здесь сходились линии.

«Неужели она едет в сторону Ниси-Кита?» — с замиранием сердца гадал Масаси. После остановки поезда взгляд его соседки приклеился к темнокрасному составу, стоявшему у той же платформы, но на противоположном пути. Двери отворились, и незнакомка со всех ног побежала через перрон.

На ипподром «Хансин» вблизи станции Нигава, расположенной в четырех остановках от станции Такарадзука, в выходные приезжало столько желающих поболеть на скачках, что тут, на пересадочном узле с четырьмя путями, некоторые электрички до Умэда и Ниси-Кита и обратно останавливались с разных сторон одной и той же платформы. Времени на переход было в обрез.

Масаси выскочил на перрон и, поймав себя на том, что испытывает легкое раздражение, заспешил к дверям того же поезда, что и его библиотечная соперница. Почему-то он совершенно не обрадовался тому, что они попутчики, и специально сел в другой вагон. Почти все места оказались заняты. Масаси, которому не хотелось ехать стоя с полным рюкзаком книг, отыскал пустующее сиденье и не мешкая направился к нему.

Дверь, соединявшая вагоны, распахнулась, и на пороге возникла та самая девушка. «И здесь негде сесть», — читалось на ее лице. Покачиваясь влево-вправо, она зашагала по проходу, резко остановилась рядом с одним из последних свободных мест (слева от Масаси, где же еще) и без промедления заняла его.

Удивительные совпадения складывались, будто бруски в игре дженга, пусть даже единственным, кто подметил, что в ней участвуют двое, был Масаси. Стремясь отвлечься, он вытащил из рюкзака взятый в библиотеке роман и уже начал листать страницы, как вдруг попутчица снова завладела его вниманием. Держа на коленях полную книг сумку со знаменитым мышонком на лицевой стороне, она повернулась так, чтобы смотреть в окно поезда, и уткнулась взглядом в профиль Масаси. Восторженно улыбаясь, девушка уставилась куда-то вниз.

«Что она там увидела?» — Масаси не удержался и тоже развернулся к окну. В эти мгновения поезд проезжал по железнодорожному мосту через реку Мукогава.

— Ого! — вырвалось у Масаси.

На песчаном островке вблизи берега кто-то сложил из камней инсталляцию в виде иероглифа:

生

Инсталляция была отнюдь не маленькой и занимала практически всю видимую над водой поверхность островка. Она выглядела как настоящее произведение искусства с идеально выверенными пропорциями и, несомненно, потрясала воображение любого, кто останавливал на ней взор.

— Необыкновенно, правда? — с благоговением произнесла девушка.

В самом деле, иероглиф был огромным и без труда узнавался даже издалека. Масаси машинально кивнул и, лишь когда мост остался позади, сообразил, что реплика адресована ему. Пока он лихорадочно искал подходящий ответ, попутчица продолжила:

— Я заметила эту инсталляцию где-то месяц назад. Она поразительна, вы не находите?

— Безусловно. А еще более поразительно то, что вы ее заметили, — скороговоркой пробормотал Масаси. Сам факт, что эта особа додумалась посмотреть туда, куда никому и в голову не придет, почему-то развеселил Масаси и в то же время показался ему достойным восхищения.

— Как вам кажется, что в ней такого примечательного? — пропустив мимо ушей вторую часть его ответа, осведомилась она.

Масаси выдержал паузу и заговорил, подбирая слова:

— Наверное, дело в форме. Линии аккуратные, пропорции соблюдены. Знаете, у меня впечатление, что эту инсталляцию сооружали с помощью какого-то специального оборудования. Художественной креативности ее создателям не занимать, даже если они сделали это лишь забавы ради.

— А мне представляется примечательным выбор иероглифа, — взволнованно отозвалась попутчица. — Он состоит из прямых черт, так что подобную конструкцию выстроить не очень сложно. И все же это изображение одного-единственного иероглифа ошеломляет, вы согласны? Когда я впервые его увидела, мне захотелось разливного пива.

— Вы читаете иероглиф как «нама»? Я-то с ходу решил, что это «сэй»[3].

— О, ваша версия мне тоже по душе. Любопытно, какую идею вкладывали в свою работу авторы.

— Если вам интересно, почему бы не отправить запрос в мэрию? Может статься, ответ прозаический — обозначение места предстоящей стройки или что-то в этом роде.

— Нет-нет. — Она поджала губы. — Никаких запросов. Если я выясню, что это подготовка к работам по укреплению берега или аналог граффити, который приравняют к акту вандализма и скоро уберут, чары развеются. Надеюсь, это всего лишь чья-то шутка. Редко встретишь шутку, которая производит столь мощный эффект, никому не мешает и так врезается в память. В общем, мне нет особого дела до истинной сути этой инсталляции, и я хотела бы, чтобы она оставалась там как можно дольше.

«Хм, а она права, — прокомментировал про себя Масаси, завороженный рассуждениями попутчицы. — Кто-то проедет мимо и не почешется, кто-то заметит и задумается о чем-то своем. Арт-объект, воздействие которого никогда не станет никому известным». От мысли, что человек, создавший инсталляцию, вероятно, живет с ним в одном городе, Масаси приободрился.

— Здорово, если автор и впрямь трактует его как «нама», — медленно произнес Масаси, и собеседница взглянула на него с недоумением. — Э-э, я вот о чем. Чтение «сэй» подразумевает такой ряд ассоциаций: жизнь и смерть, цель бытия, смысл всего сущего… И тогда перед нами уже не шуточная инсталляция, а послание к людям или, берите выше, молитва.

Оживление на лице попутчицы сменилось унынием. «Ну вот!» — Масаси занервничал. Он нисколько не желал расстроить ее, упивающуюся своим открытием, и уж тем более не пытался взять реванш за то, что проиграл ей в первой битве за книгу.

— Д-да… Кажется, я понимаю, о чем вы. Возможно, это вовсе не пустая забава. К примеру, кто-то из близких автора болен и инсталляция — своего рода молитва о здравии, возносимая от имени семьи.

— Поскольку в здешних краях нет недостатка в храмах, святилищах и монастырях… — начал Масаси.

Что верно, то верно, вдоль линии Такарадзука пролегала старая паломническая дорога — Дзюн-рэй-кайдо, и неподалеку от первых трех станций после Такарадзуки располагались храмы и святилища. Киёсикодзин, ближайшая к Центральной библиотеке Такарадзуки станция, находилась у подножия холма, на котором возвышался храм Киёсикодзин-дзи; следующая станция была названа в честь святилища Мэфу-дзиндзя — небольшого, но горячо любимого местными жителями, а та, что за ней, стояла рядом с Накаяма-дэра, одним из наиболее популярных храмов в регионе.

Если же отправиться по линии Имадзу в сторону Ниси-Кита, на станции Мондо Якудзин, всего в одной остановке до конечной, можно было посетить храм при одноименном монастыре. Люди приходили туда помолиться о семейном счастье, скорейшем выздоровлении, успехах в учебе и благополучных родах.

— …чем возносить молитву в столь странной форме, куда проще и разумнее побывать в храме или святилище. Тем более здесь, где выбор особенно богат.

— Вы действительно так полагаете?

— И вообще, стоит только углубиться в рассуждения, мы погрязнем в вариантах. К примеру, если инсталляция — не шутка и не молитва, она может таить в себе проклятие.

— Проклятие?! Как так?

— Ну, если мы читаем иероглиф «сэй», то есть «жизнь», то поместить инсталляцию-«сэй» на островке, откуда потоки воды раньше или позже неизбежно унесут камни, равнозначно разрушению чужой жизни, а это уже звучит как что-то из области оккультизма. Студент, увлеченный мистикой, вполне мог бы отчудить подобное.

— Надо же, мне бы до такого вовек не додуматься. — Она грустно вздохнула. — А ведь я, в отличие от вас, глазею на эту инсталляцию целый месяц. Мое воображение вашему и в подметки не годится. Один — ноль!

— Вы любите соревноваться и ненавидите проигрывать?

— Не в том дело. Просто мне сдавалось, что это занятный арт-объект и не более того.

Хотя при первой встрече молодая особа победила Масаси в схватке за бестселлер, сейчас она не вызывала у него антипатии и казалась довольно милой: увидев сложенный из камней иероглиф, выбрала для него самое безобидное чтение, да так вдохновилась своим шутливым толкованием, что захотела выпить пива.

— Следующая остановка — Сакасэгава. Сакасэгава, — объявили в динамик. Оказывается, поезд уже миновал Такарадзука-Минамигути, а они и не заметили.

— О, я выхожу. — Попутчица коротко кивнула Масаси.

— Живете в Сакасэгаве? Я тоже планировал тут поселиться. Когда перекочевал в эти края, первым делом приехал сюда, но увы, — разоткровенничался Масаси, удивляясь собственной словоохотливости.

— Да что вы? Я легко сняла квартиру прямо рядом со станцией.

— Сакасэгава ведь недалеко от театра Такарадзуки, верно? Многие его поклонники мечтают найти уголок именно здесь. Помню, когда агент подбирал мне квартиру, в Сакасэгаве предлагались варианты сугубо для женщин или семей.

— Сочувствую вам. Место и вправду необычайно удобное для жизни, все близко.

Поезд начал замедлять ход. Попутчица встала и помахала рукой. Масаси помахал в ответ и заговорщицки произнес:

— Куплю-ка я вечером разливного пива. Поддержу вашу версию — она мне нравится гораздо больше моих.

Уже направляясь к двери, девушка с улыбкой обернулась:

— В следующий раз, когда встретимся, давайте выпьем пива вместе. Желательно из стеклянных кружек, а не из жестяных банок.

«В следующий раз? — Масаси опешил. — Мы ведь и номерами телефонов не обменялись! Я-то для нее случайный попутчик, которого она видит впервые…»

— Вы ведь часто бываете в Центральной библиотеке Такарадзуки, не так ли? Вот я и говорю: в следующий раз.

Масаси замер с открытым ртом.

Тем временем поезд остановился, двери отворились, и девушка пружинистой походкой вышла на платформу. Поправив на плече тяжелую сумку, направилась к лестнице. Мышонок на сумке улыбался, подскакивая в такт шагам ее владелицы. Масаси наконец опомнился и прикрыл разинутый рот ладонью. Коснулся пальцами щеки, ощутил, что она пылает. «Выходит, не только я ее узнал», — стучало в мозгу.

«В следующий раз, когда встретимся…»

Была суббота. Масаси никуда не собирался, и ему предстоял обычный скучный вечер дома.

«Я-то думал, она меня никогда не замечала…»

Масаси позарез захотелось выяснить, почему попутчица решила подсесть к нему и завязать разговор.

И потом, если она не против выпить с ним пива, к чему откладывать?

Масаси поднялся, подлетел к двери и выскочил на платформу.

Улыбчивый мышонок не успел преодолеть и половины длинной лестницы. Масаси глубоко вдохнул и побежал следом, перепрыгивая через две ступеньки.