Алиса

— Ты охринела что ли? — сходу начинает Алексей со своим фирменным ударением на И в распространенном ругательстве.

Так он всегда говорит, когда очень сильно раздражен.

— Ты че исполняешь?

Сердце пускается вскачь, а на спине выступает холодный пот.

Я совсем не привыкла чтобы со мной говорили в подобном тоне. Особенно муж.

Некогда любимый и, главное, любящий.

Аж слезы выступают на глаза от обиды, но я сжимаю себя в кулак и беру в руки.

Главное, не дрогнуть, ведь я так близка к тому, чтобы разреветься…

— Ты это о чем? — задаю встречный вопрос, и голос почти не дрожит.

Горжусь собой — первый шаг сделан, и успешно.

Алексей взрывается:

— О чем? Ты из себя невинную-то не строй! Мне сейчас мама позвонила, в слезах — рассказала, что ты ей там наговорила…

— И что я ей наговорила?

С каждым его криком во мне что-то леденеет.

Да, я скорее всего буду плакать…

Но не сейчас и не при нем — не дождется.

Наполняюсь холодной решимостью противостоять.

— Совсем никакого уважения не осталось к пожилому человеку? — громыхает трубка. — Ты почему ей грубила? Она к тебе как к родному человеку за помощью обратилась, а ты ей хамство в ответ?

От такой беззастенчивой наглости у меня аж дыхание перехватывает.

Хотела бы я посмотреть на этот мастер-класс переобувания в воздухе: когда прожженная мегера со снохой в один миг превращается в униженную и оскорбленную с сыночкой.

— А че за херня там с замками, я не понял?

Ого, и это успели обсудить. Быстро свекровь бросилась с предупреждениями.

Он шумно выдыхает и меняет тон.

— Алиса, давай не будем усложнять. Не за чем портить воспоминания о том хорошем, что между нами было за эти годы. Не унижай себя такими мелочными поступками…

Как же плохо, оказывается, я знаю своего мужа. Просто не узнаю его.

Он считает меня настолько никчемной? Или что? Или просто не уважает, что даже отказывает в капле разума.

Ведь у меня есть простой и очевидный козырь — наша квартира оформлена на меня.

— Леш, в своей квартире я могу делать все, что считаю нужным… — спокойненько отвечаю ему, а сама дрожу.

Хорошо, что этот разговор происходит по телефону — лицом к лицу это было бы куда сложнее.

Трубка зловеще затихает.

— Что ты сказала? — ровным голосом переспрашивает он.

Ага, понял значит к чему я.

— Ты прекрасно слышал, что я сказала.

Квартира оформлена на меня.

По документам я — единственный собственник.

Это была одна из мутноватых схем Алексея. Что-то связанное с налогами или вычетами — когда он предложил оформить квартиру только на меня, я не возражала — какая разница на кого бумажки записаны если мы семья.

Я финансово участвовала в ее приобретении — когда мы брали ипотеку, Алексей еще не успел стать воротилой бизнеса и дела у нас шли не всегда радужно.

Продала свою старенькую тойоту и вырученные деньги вложила в первоначальный взнос.

— Это моя квартира, — шипит он злобно, — ты совсем охринела? Я сейчас приеду вышибу замки и выставлю тебя на улицу…

— А потом сразу отправишься в полицию, — парирую я, дрожа от страха.

Что если и правда приедет?

Он сейчас в такой ярости, что мне становится страшно.

— Хочешь квартиру у меня отжать? — рычит он. — Ах ты меркантильная…

— Прекрати! — строгим голосом прерываю его ругательство.

С каждым мгновением слушать его все более и более мерзко.

— Мы с тобой будем обсуждать чья квартира и как ее делить, как и прочее имущество, приобретенное в браке только в присутствии адвокатов, понял? А если потребуется подключим к вопросу и налоговую…

Мой недвусмысленный намек быстро доходит до Алексея. Рыльце-то в пушку.

Но Алексей не из тех мужчин, кто легко сдается и отступает.

Уверена, что свое поражение он не примет.

— Ладно. Вечером поговорим. У меня встреча. Пока, — и бросает трубку.

Я с шумом выдыхаю воздух.

Первый раунд за мной, только надолго ли?

Понимаю, что при желании он точно также может вскрыть квартиру и поменять замки — и даже мое присутствие его в этом нисколько не ограничит.

И как мне теперь жить? Постоянно быть начеку?

Я встаю с места и, как зверь в клетке, шагаю взад-вперед по комнате.

Стоит ли так уж держаться за квартиру? Проходить ради нее все эти скандалы и грязь…

А потом я обвожу взглядом комнату, представляю как со своим барахлом сюда ввалиться Катька и… стискиваю зубы.

Ну уж нет.

Отступать я не собираюсь.

Разговор с Алексеем придает мне новый импульс, и я приступаю к наведению порядка.

В моей квартире его вещей не будет.

Сгребаю содержимое шкафов в продуктовые пакеты и сумки — в кучу летит и одежда, и обувь, и аксессуары — потом сам пусть разгребает.

Или его новая женщина.

Или мама.

Мне все равно.

Я с таким пылом берусь за дело, что совершенно забываю о времени.

Когда бросаю взгляд на часы вижу, что уже опаздываю в клинику.

Быстро собираю все документы — боюсь оставлять их в квартире.

От Алексея после сегодняшнего предательства можно ожидать любой подлости.

У порога с удовлетворением оглядываю большую кучу разномастных мешков и пакетов и захлопываю дверь.

Сейчас попрощаюсь в врачом и поставлю точку в этой непростой истории.

О детях мне придется думать еще очень и очень нескоро…