Эйфория от третьего места прошла быстрее, чем мне того хотелось. Эш продолжал меня сторониться, несмотря на проведенное вместе испытание, и близилась встреча с Его Величеством.

Тамила, Сонни и Мари не облегчали мою участь. Я заимела верных подруг, но не могла поделиться с ними своими трудностями. Они обсуждали платья, а платьев у меня не имелось. Проклятье, платье — это последнее, о чем я хотела думать.

Я вернулась с тренировки Крюджерса. Профессор Фредвурт совершенно неожиданно оразумел, что каникулы — не повод отлынивать от физических упражнений. Если бы дело состояло в зарядке, я бы меньше возмущалась, но за нами, за первым курсом, гонялись кровожадные зомби, просящие мозгов.

Мозгов у нас не было, они голодали и зверели еще больше.

— Белка, тебе две посылки прислали, — обрадовала меня Тамила, едва я ввалилась, завидуя собравшимся.

У Сонни декан — Вулф, а тот в каникулы не отсвечивал. Мария училась на бытовом, слыла там звездой, ядоварительницы с некоторых пор побаивались адептку Маверик. У них не было мужчины в полосатом свитере, в шляпе и с перчаткой в виде когтей.

— Целых две, — скривилась я, не проявляя ни малейшего интереса. — Посмотрю, когда вернусь из душа.

— Ты, конечно, можешь посмотреть, когда вернешься из душа, но нам достаточно, что ты коробки увидела.

— Вскроете? — скривилась я.

— Вскроем, — все девчонки закивали.

— Вашу мать, тогда и я останусь, самой интересно.

На обоих посылках отправитель себя не обозначил, а крылатки, которые не только кусали, но разносили по комнатам всякую снедь, не умели отвечать на вопросы.

Я вскрыла первую и, доставая, получила одобрительный, женский гул. Всем девушкам понравилось присланное платье. Темно-сиреневое, в цвет королевского герба, с открытой спиной, но довольно строгое у груди. Пышное, будто состоявшее из лент и органзы.

— Я чего-то о тебе не знаю? — покривилась Тамила. — Кто мог его прислать?

— Понятия не имею, — я пошарила по коробке и отыскала записку.

«После бала..»

Ан-нет, теперь имею. Канцлер королевства Абердин не забыл о закинутой попаданке.

— Это намного лучше, чем идти в блузке Сонни, в юбке Мари, и в моих бусах, — заключила подруга. — Прости, я тебя люблю, ты можешь быть кем угодно, хоть королевой, но, Белка, со вкусом у тебя полная беда.

— Да чего ты привязалась к моей футболке.

— У тебя мужик без зубов изображен. Девочки, — обратилась она к остальным, — но вы-то скажите.

— Да, Веймарс, — как-то нехотя протянула Мария. — Я ценю тебя за смекалку и помощь, но одежда… Ты знаешь, что кроме формы у нас и другие наряды имеются?

— На кой они мне, форма нормально смотрелась, — залепетала я.

Никогда не подводила, а в чем-то мою воинственную внешность подчеркивала.

— Белочка, не спорь. Ты отличный лидер и вдохновитель, но в качестве девушки даешь слабину, — морщилась Сонни. — Фиолетовое платье превосходное, только попробуй надеть наши обноски. Мария, — крикнула она, — быстро забери свою юбку.

Я признавала, что наряд невероятный, просто… Мне начхать на невероятность. На этом балу я не собиралась никого впечатлять.

Приедет Его Величество, пускай, все адепты склонили головы перед правителем, но я провела вблизи Кэмпбелла Вильямса две недели. Он не стоит всех усилий. Он капризный, манерный, не очень умный. Абердин процветает не потому что он у власти, а вопреки.

— Да похрен, — таращилась Тамила. — Что во втором ящике?

Чую, она надеялась на сокровища и призы. Но, ах, и там тоже оказалось платье. Если с первым отправителем мне все было ясно, то второй был таинственный и скрытный. Нет записок, нет обозначения, никакого намека.

Я долго медитировала над коробкой. Меня отвлекла Сонни.

— Чего же мы ждем? — потянула она за собой струящуюся ткань. — Ого…

Она достала новое платье. Черное, графитовое, в тон к ночному небу. Оно все было выполнено из кружев, но красиво закрывало и подчеркивало стратегически важные места. Спина была открытой.

— Белка, примерь, — кинула девушка мне одеяние.

Посмотрела на себя в зеркало, знала, что и черный оттенок, как и фиолетовый, мне отлично шли. В этот момент распахнул шкаф Бугимен, обнаружил, что помимо хозяек, в спальне два лишних человека.

— Позже зайду, — произнес, как истинный мужчина.

— Но ты не посоветовал, что лучше, — проорала Мария, у который было мало опыта в общении с местными чудовищами.

— Всегда бери черное, Юль, — высказался Буги, впервые назвав меня по имени, — всегда черное.

Учитывая, что я понятия не имела, что за поклонник выслал такой щедрый дар, я задумалась.

Девочкам все казалось романтичной историей, они тоже голосовали за черное, ведь я не ведаю, кому оно принадлежит, но я рассудила по-своему…

В день бала я действительно выбрала черное платье, рассудив, что подачки от Его Величества принимать не хочу.

Тот, кто его выбирал, хорошо знал особенности моей фигуры. Не хочу хвастаться, но точка, зовущая к приключениям, была весьма выдающейся.

Я оделась, Тамила помогла с прической, а за дверью меня поджидал… клоун.

Ленни тоже постарался. Сегодня он не выглядел ползучим, простым обывателем подвалов, а то призраки из зала засмеют.

— Так это он твой партнер? — остолбенела Тамила.

Она сама проигнорировала приглашение Эндрю, выбрала парня из стаи Фреда, жавшегося позади.

— Зато он меня за пятую точку не прихватит, — парировала я. — Ленни, ты же не прихватишь?

— Ей-богу, я старался, но не вышло, — поднял ладони вверх мой призрачный сопровождающий.

— Эй, — возмутилась я, — приличные призраки себя так не ведут.

— А я не призрак, крошка, — улыбнулся кровожадно ползучий клоун, нажав на свой красный нос, — я чудовище. Просто трогать дам без их согласия неприлично. Вы, что, за десять лет все свои манеры растеряли?

Друзья мои впечатлились. Если Бугимен — монстр не опасный, а очень даже приветливый, то Ленни вскрывал все детские кошмары подростков Абердина. Ходили слухи, что эти создания утаскивали малышей в ливневые каналы, и никто из них не вернулся.

Когда я расспрашивала об этом Ленни, он не отвечал, что они делают с детьми, но загадочно бросил:

— Ты хоть одну такую семью знаешь лично?

Неа, ни одной, да и все рассказы приводились в ключе: подруга сестры троюродного брата парня, который встречался в молодости с моей бабкой, сообщил.

Проще говоря, Ленни — колючий, жуткий кактус снаружи, но ванильная мармеладка внутри. Еще и очень мило ревнует Тамару из колодца.

Как бы я ни старалась оттянуть время, но праздник неумолимо приближался. Подготовка к нему завершилась, всех оповестили, что в Морок прибыл король.

На бал, который монарх осчастливил своим присутствием, опаздывать категорически запрещалось. Мое сердце заходилось от бешеного стука, пока я следовала за друзьями, мужественно держась за руку Ленни.

Входили мы парочками, кланялись перед ректором, преподавателями, канцлером и Его Величеством. Больше всего я страшилась Кэмпбелла. Очевидно, что мое присутствие в учебном заведении не принесло королю пользы.

— Так, — деловито перебирал имена всех адептов профессор Вулф, — с леди Маверик вы познакомились, отличная ядоварительница, советую к ней присмотреться, а это… — обратил он свой взор на меня, — адептка Веймарс. Я вам о ней сообщал, у вас будет время с ней пообщаться, она финалистка турнира, — тараторил ректор, выхаживая перед правителем. Правда, он оглянулся еще раз, чтобы представить спутника, и был немало удивлен. — Ленни?

— И тебе не хворать, старый волк, — «дал пять» ему ползучий клоун.

— В-В-Веймарс, а вы, как всегда, оригинальны, — промямлил оборотень.

До меня едва ли доносились слова. Мы с канцлером и владыкой Абердина играли в немую игру под названием «прочитай мои злые мысли».

Кэмпбэлл Вильямс выражался бровями ясно. Он жаждал сведений, а если их не будет, то мне не поздоровится. Бенедикт Мерлин был более этичным. Его взгляд не обещал жестоких пыток, так, упражнения на растяжку, а я… я сильно побледнела.

— Душа моя, Юленька, — как ни странно, но Ленни отчего-то стал беспрепятственно звать меня по имени, — да на твоем лице и капли крови нет.

Сомнительный комплимент, но я краем глаза уловила, как среди столов в бальной зале мелькает Тамара на этот раз в длинной ночной рубашке, видимо, парадной.

— Тебе не нравится?

— Нет, под мой вкус подходишь, — потянул он за рукав, стремясь побольше разбесить возлюбленную. — Идем.

— Прошу меня простить, — кивнула королю, канцлеру и собравшимся.

Как бы так сделать, чтобы избежать беседы с ними?

Я уселась за привычный стол, где всегда устраивалась за завтраками и обедами. Оглядела нашу столовую, которую магически расширили, убрали ряд с выдачей блюд и украсили. В честь бала столы изменили формы, превратились в круглые, красиво накрытые черными скатертями. Стулья облачили в темные полотна и повязали серебристые узлы. Везде горели свечи, валялись тыквы с вырезанной сердцевиной. Адепты нарядились в лучшие костюмы, и даже призраки поправили свою внешность. Да, это походило на бал. Музыка еще отвратительная, выпускники некромантов «подняли» какой-то популярный, погибший струнный квартет.

Но мой первый день в Ужасной и опасной академии Морок был менее страшным, чем сегодняшний. Девочка, которая не очень осознавала, куда ее отправят, была напугана меньше, чем сейчас.

Мы находились не так далеко от входа, и я расслышала, как Бертран Вульф представляет Аарона. Тот оделся в белый, идеально скроенный костюм, словно намеревался бросить вызов установленным правилам. Вел он под руку Эльзу из Чародеек. Не могу его осуждать, у адептки характер отвратительный, но она красивая. Адепт Харт, проходя мимо, подмигнул мне и моим друзьям.

А следом за ним… Я почувствовала, как мне стало дурно, шествовал Эш. Он, в отличие от Аарона, правил в одежде не нарушал, был в черном.

— Белка, — ахнула Тамила, — у Ходжеса шейный платок кружевной, совсем как у тебя. Может, это он таинственный отправитель платья?

— Не, — отрицала я, пусть все выглядело наоборот. — Он меня ненавидит. С чего бы расщедрился?

— Ну, вдруг он ненавидит тебя меньше, чем любит, — заливисто рассмеялась подруга.

Когда-нибудь я ее придушу. Она пошепталась, повеселилась, но это услышали все в округе и принялись обсуждать.

Впрочем, и на мое счастье, до ушей короля и самого Эша ее россказни не дошли. Слишком уж заняты были дядя и племянник мысленным испепелением друг друга. Если Его Величество как-то скрывал свои семейные инстинкты и всепоглощающую «любовь», то Эшварду эту способность не отсыпали. Его предел — монстров и соперников в академии на оливье крошить, не спорю, делает он это мастерски, но по части невозмутимости дает маху.

Само мероприятие началось с воя. Не с музыки, хотя и тут я бы поспорила — с воя. Это был ректор Вулф, возвышающийся на мраморной лестнице над залом, обвитым черными лентами и светящимися костями. Его голос, как всегда, звучал так, будто где-то в его гортани рычал зверь, готовый вырваться наружу.

— Бал в честь Дня Всех Проклятых объявляю открытым, — произнёс он, и в зале на мгновение повисла тишина, — Его Величество, король Абердина, прибыл. Он останется с нами до самого финала Турнира Проклятых Игр.

Все машинально поклонились, и я тоже. Почувствовала на себе взгляд Кэмпбэлла Вильямса — холодный, как дыхание призрака, и тяжёлый, как проклятие. Он стоял чуть поодаль, высокий, в черном камзоле и с тростью в руках. Его глаза были ледяными.

Первый час я намеренно не попадалась ему на глаза, прячась по углам и отказываясь от танцев с Ленни. Но потом…

Его Величеству надоело сидеть сиднем за длинным столом и рассуждать с преподавателями о развитии академии. Он поднялся, спустился с постамента и застыл, разыскивая взглядом девицу, которую позволительно пригласить на танец.

Перед ним вилось множество красавиц Морока, но он натужно улыбался, ища какую-то одну. Нутром чувствовала, что меня.

Можно возгордиться, но перспектива скорее вызывала судорожную боль в зубах. Как назло, Ленни, редкостный подлец, как и планировал, слился в танце с возлюбленной. Музыка снова заиграла, пары закружились, и я сделала шаг назад, к колонне, стараясь слиться с полумраком. Но Кэмпбэлл уже смотрел на меня.

— Адептка Веймарс, — произнес Его Величество.

Громко произнес, все обернулись. Где-то на фоне свалилась в обморок расстроенная Мадина. Мне бы ее печали.

Я не идиотка, чтобы вызывать на себя дополнительный гнев монарха, подошла. Ноги будто налились свинцом.

— Вы первокурсница, — сказал он, беря мою руку. Его ладонь была холодной и сухой. — И уже третье место в Турнире. Это… примечательно.

— Благодарю, Ваше Величество, — выдавила я, не поднимая глаз.

— Ваша команда проявила интересную тактику в бою с адскими гончими, а уж про преодоление лабиринта… Кто был с вами в паре? Ходжес?

Я вздрогнула, а он, естественно, это заметил.

— Верно, Ваше Величество, — сглотнула я.

— Давайте потанцуем, адептка Веймарс, — прищурился владыка Абердина. — Не каждый день в Морок поступают настолько талантливые первокурсницы.

Ага, ты и Мерлин меня сюда засунули.

Уже раздумывала, чем он займется в танце, и как будет меня расспрашивать, но раздался новый гвалт. Через толпу пробирался Эш.

— Прошу прощения, мой король, — поклонился некромант, но в нем не было и толики покорности. Складывалось впечатление, что он больше издевается над своим дядей. — Вообще-то, мы с адепткой Веймарс условились, что все танцы принадлежат мне. Поспорили, что она не сможет кому-то отказать. Я не буду препятствовать, но в этом случае девушка проиграет.

Кэмпбэлл Вильямс помедлил. Его пальцы сжались на моей руке чуть сильнее. А я забыла, как дышать.

— Тогда не стану причиной ее проигрыша. Кажется, вы с адепткой разругались. Раз я не могу с ней потанцевать, может, вы займете мое место? Преступно, когда такая красивая девушка сидит у стены в ожидании единственного поклонника.

Подарила Эшу взгляд, наполненный презрением. Это, что, было? Он меня попытался спасти? Так я об этом не просила, я же потом не расплачусь.

Король оставил нас наедине, а мы с адептом Ходжесом приготовились к танцу. В самую первую минуту я с огромным удовольствием наступила ему на ногу.

— Барабашка, — не отвечал жестокостью на жестокость Эш, — хочешь меня задеть, действуй как-то креативно. Я, понимаешь ли, уже обрел щит, чтобы справляться с твоим лицемерием.

— Да? А на кой влез между мной и Его Величеством? — не унималась я.

— Может, чтобы не оставить вам шанса и дальше сговариваться?

— Эх, а я то, дура, подумала, что у тебя разум в черепушке проснулся. Ну ладно, не буду искать того, чего в твоем организме никогда не присутствовало.

— Это ты не говоришь про разум? — хватка парня стала крепче. Сильнее, ощутимее, но он, слава богу, ранить меня перестал. — Кого ты выбрала себе в покровители? Самого жестоко человека, сославшего племянника в закрытую академию?

Я закатила глаза. Мне надоело выслушивать, как Эш сетует на свою нелегкую судьбу. Сколько раз я пыталась донести, что это был не мой выбор, что я не отдавала себе отчет, на что именно соглашаюсь. Но бесило не это. Бесило, что когда-то обидели мальчишку, но тот игнорировал факт того, что кому что в жизни могло быть и хуже.

Он лишился трона и родителей, безмерная потеря. А я лишилась родителей и дома, была в одном шаге от бродяжничества. Да и что я? Взять Аарона, который предвидел конец своих родных и свой? А Эндрю, которого не принимал клан, потому что он лишь наполовину оборотень. Его шпыняли и над ним издевались все кому не лень. А Тамила? Семья-то подругу безмерно любила, но, попав в Морок, она была жестоко обманута бандой Ядоварительниц. Почему боль Эша важнее травм, которые испытали мы? Мы с ними так не носились

— Эш, турнир почти закончился. На нем будем я, ты и Аарон. Ты же не собираешься меня там опекать? — вспомнила его слова в лабиринте.

— Еще чего, — ощерился юноша.

— Тогда перестань опекать здесь. Сговорюсь я с Кэмпбэллом или нет, не твое дело. Ты уже вывел меня на чистую воду.

Я, правда, устала ссориться с ним. Отчего-то поняла, что как бы я ни билась в эту запертую дверь, меня не услышат. А что до Его Величества…

Тот не упустит момента меня лично расспросить. Сведения я приносила скудные, а внимание Эша все усугубило.

— Будь по-твоему, — танец не дошел до финала, как Эш меня отпустил и пошагал к своим друзьям.

Практически бросил посреди зала, заявляя о том, что мы рассорились окончательно. Некрасиво с его стороны, очень подло, но и это я пережила.

Остаток бала, благодаря, конечно, поступку адепта Ходжеса, я просидела на стуле. Друзья хотели мне помочь. Подходил Эндрю, приглашал Харт, даже Себастьян, брат Сонни отличился. Я решила, что в Абердине поменялись полюса, когда и Рубен, строго блюдущий репутацию сына казначея, позвал меня танцевать, но я всем отказала. К слову, и Эш не отметился в танцах. Буравил мою оголенную спину и сжимал вилку. К еде парень не притронулся.

Но перед завершением праздника мимо нас прошел господин Мерлин.

— Леди Веймарс, вас же не затруднит найти для меня десять, нет, двадцать минут?

Я зачем-то посмотрела на декана некромантского факультета. Странно, но тот тоже пялился на меня и показал большой палец.

— Разве я имею право отказать канцлеру?

Поднялась, приняла руку великого мага и пошла вслед за ним под ошарашенные взгляды однокурсников. Чую, что те завидовали мне. Белокурая выскочка удостоилась аудиенции известного волшебника, я же отчетливо понимала, что мои дни в Мороке сочтены.

Меня пригласили в кабинет ректора. Ректора, я совсем не удивилась, там не было, зато за его столом восседал король. Чуть позади, облокотившись об подоконник, возвышался Раду Валахийский. При виде меня вампир алчно облизнулся.

— Девочка, тебе нечего бояться, Раду тебя не тронет, — подтолкнул меня вперед Бенедикт.

Ага, он как-то уже не тронул. Все мои мысли наизнанку вывернул.

— Садись, — приказал Кэмпбэлл Вильямс.

Я устроилась, ожидая дальнейших расспросов.

— Я тебя зачем посылал? Чтобы ты очаровала моего племянника и выяснила его планы. Сколько ты уже здесь? Сколько я должен довольствоваться ответами, что ты ничего не достигла?

— Позвольте, — я захотела защитить себя. — А на что вы рассчитывали, когда отправили меня в Морок под фамилией Веймарс? Веймарсы были одними из тех, кто проголосовал за его изгнание, а когда я едва нашла общий язык, он, — я обратила свой негодующий взор на вампира, — сдал меня с потрохами.

— Чего? — разъярился правитель Абердина. Раду наклонился к нему, чтобы все пояснить, подбежал и Мерлин, прося прощение за свою неосведомленность. Кэмпбэлл их выслушал и вновь повернулся ко мне. — Если следовать их изречениям, то тебя проще причислить к лику святых. Отчего я тебе не верю?

— Потому что Эш сделал попытку защитить меня? — я имела в виду незавершенный танец.

— Да, ты умная девочка. Мой племянничек бросил мне вызов, не ради абы кого, ради тебя. Все-таки ты что-то с ним сделала. Тогда честно поведай о его планах.

Я недоуменно воззрилась на Мерлина. Мне-то казалось, что про дракона и прочее, канцлер в курсе, уже донес королю. Господин Бенедикт невозмутимо, даже с осуждением на меня смотрел.

— Мне нечего вам рассказать, — по-своему расценила его поведение я. — Эш обычный парень, да, одаренный и сильный, но жуткий идиот. Он ни на что не способен, он продолжит вас ненавидеть, будет носиться с этой обидой до скончания веков, но ни одного важного поступка не сделает.

— Сегодня сделал, — хмыкнул монарх. — Не дал с тобой потанцевать.

— Боялся, что я с вами сговорюсь.

На деле я так не считала. Чтобы не происходило между мной и Ходжесом, я признавала, что он сильный и целеустремленный. Что рано или поздно он одолеет своего дядю.

— Раду, — щелкнул пальцами Его Величество, — а ну, проверь ее.

Этого я желала избежать, свежо воспоминание, как профессор Валахийский без разрешения вторгся в мой разум. Было больно, грубо и обидно.

Впрочем, сейчас было не лучше. Меня будто кто-то приковал к стулу и не давал двигаться.

Я поджимала ноги, «загоралась» под магией вампира и предательски выдавала ему, что могла выдать.

Он увидел все: как мы поругались с Эшем, труд Джекила и Хайда, как я читаю про Благословенных, и как Ленни мне рассказывает о них. Турнир и испытания. Как Эш что-то говорит о том, что он жалеет. Все-все.

Господин Валахийский заметно вспотел, а я и вовсе выглядела, будто меня растерзала стая свирепых адских гончий.

Я съежилась, ожидая, когда преподаватель ментальной магии выдаст свой вердикт. Прекрасно осознавала, что для Кэмпбэлла я пешка, которой всегда можно пожертвовать. А уж если пешка намеревалась его предать, то пожертвовать жестоко.

— Я все увидел, Ваше Величество, — скользко обратился Раду к своему господину.

В это мгновение я пребывала в состоянии, близком к обмороку. Сколько мне осталось? Одна минута? Две?

— И что? Не соси из меня кровь, — ругнулся король, — говори.

— Как я и предупреждал. Девушка выполнила свое предназначение. Ваш племянник планирует высвободить своего дракона, для этого они нашли книгу, спрятанную у ректора.

— Значит, Вулф мне врал? — сверкнул глазами правитель Абердина. — Сохранил учебник?

— Сугубо в образовательных целях, мой король, — раболепно поклонился вампир. — Бертран не ведал, что творил. Если бы не эти крысятки… — обернулся мужчина на меня. — Никто бы его не отыскал. Не последнюю роль в этом сыграла ваша лазутчица. Не гневайтесь на главу Морока.

Послала Раду ненавистный взгляд. Это мы-то крысятки?

— И что, нашел способ? — хмыкнул Его Величество. — Я про племянника.

— Н-нет, — поразил меня своим ответом господин Валахийский. — Для этого требуется Благословенный маг, а их вы уже извели.

Я не могла поверить, что Раду так нагло вред перед очами своего владыки. Он же знает, определенно знает, что Благословенная для призраков и чудовищ Морока — это я. А Благословенные, если верить учебнику, умеют снимать заклятия.

Мне на плечо упала ладонь Мерлина. Старик до боли сжал мне мышцы, будто заставляя промолчать.

— Хоть одна хорошая новость, — морщился Кэмпбэлл. — Не зря старался. Ты, — он воззрился на меня, — отвратительная шпионка. Не жди моей милости. Щенок, мой племянник в тебя влюблен, лишь поэтому я тебя не убиваю. Так ему будет больнее.

Я кашлянула. Влюблен — сильное слово. Между мной и Эшем ненависть, злость, ярость, но любовь туда никак не вписывается.

— Простите, мой король, — выступил вперед его канцлер, — но вы давали клятву. Раду признал, что девушка выполнила свое предназначение. Вы в курсе планов Эшварда. Грядет новое испытание, самое сложное. С ним соревнуется адепт Харт. Всем известно, что между юношами давнее противостояние. Давайте стравим их друг с другом и поможем боевику.

Сидя на стуле, где мне и голоса нельзя подать, ужасалась методам короля и его прихвостней. Они без зазрения совести рассуждали о том, как убить обоих молодых людей.

— Да, Мерлин, возьмись за это, — повелел Его Величество. — Что делать с ней?

И опять все внимание сосредоточилось на мне.

— Отдать мне, — прошелестел Раду, коснувшись моей шеи, — на опыты, тем более девчонка мне кое-что задолжала.

Я вздрогнула. Он же не про свой деревянный ящик говорит? Моя вина в его разрушении недоказуема.

— Нет, Ваше Величество, — встал передо мной Бенедикт. — Адептку Веймарс мы отправим в ее мир без права вернуться обратно. У нас заключен контракт, с натяжкой, но она его выполнила. Вы же не хотите получить проклятие от богов?

Взгляд Кэмпбэлла потускнел.

— Не хочу, будь по-твоему. Распорядись, чтобы она пересекла границу с миром, покинула Абердин и получила, что ей причитается. В Мороке она больше не нужна. Я лично, — он подмигнул Раду, — завербую вашего адепта Харта. От Эша и следа не останется.

Я открыла было рот, чтобы возмутиться, но ощутила чужое давление. На меня влияла ментальная магия вампира. Губы, язык и зубы не слушались.

— Покорно благодарю, — просипела я, будучи марионеткой господина Валахийского.

— Уходи уже, смотреть на тебя тошно, — морщился Кэмпбэлл. — Не жалуйся на судьбу. Я свое слово выполнил.

Перед глазами все завертелось, а за спиной я ощущала могучую фигуру канцлера. Увидела радужный мост, магические завихрения, и через секунду свалилась на пол в каком-то помещении.

Отыскав опору, я с ужасом посмотрела на своего провожатого.

— Слово короля выполнено, адептка Веймарс, — ухмыльнулся Бенедикт Мерлин. — Это ваша новая квартира. Документы лежат на столе, на кухне. Ключи подвешены в прихожей. На вашем счете, — он подбросил непонятный предмет, но я, поймав, поняла, что это смартфон, — есть некая сумма денег. Вы свободны.

Странно, все вроде завершилось, но мои глаза отчего-то застилали слезы.

— Подождите, вы просто так уйдете? — воскликнула я.

— А что? Вы хотите, чтобы я остался на чай? — развернулся ко мне канцлер Абердина.

— На чай, на объяснения, понимайте как хотите, — забурчала я.

Старик огляделся. В целом, квартира мне досталась отличная, можно не проклинать Кэмпбэлла за прижимистость. Огромная, в три комнаты, с большой площадью и со всеми удобствами. Из окна открывался вид на мой родной район. Я не просила жилье в центре, зачем? Полагала, что своих родных стен, точнее, границ хватит. Как я жестоко ошибалась.

Не прошло и пяти минут, а я успела соскучиться по Мороку. Я нервничала, потому что этот идиот, Эшвард, остался один на один со своим дядей, а я никак до него не дотянусь, чтобы предупредить. А что будет с Аароном? Сбудется его предвидение? Неужели веселый юноша погибнет под лапами адепта Ходжеса?

— Адептка Веймарс, вы про меня не забыли? — постучал Мерлин по кухонному столу, где мы остановились.

— Нет, я просто не освоилась, — зарделась я.

— Не освоились, или не хотите осваиваться? — цепко переспросил маг.

Он начал меня раздражать своими загадками. Будь я ему не нужна, будь он полностью верным владыке Абердина, он бы не задерживался, успокаивая какую-то девчонку.

— Объяснитесь, — затребовала я. — Что это было? Почему господин Валахийский не назвал меня Благословенной перед вашим королем.

— Я правильно понимаю, — прищурился Бенедикт, постукивая по пустой кружке, — ты все-таки хочешь вернуться в Абердин.

— Конечно, хочу, — выпалила я. — Ваш правитель тиран, и я не удивлюсь, если он повинен в Черном урагане.

— Юлия, — назвал меня по имени Мерлин, совсем не испытывая препятствий. — Подумай хорошенько. В моих силах тебя вернуть, и даже сокрыть сей факт от Его Величества, но обратная дорога станет невозможной.

— Это как? — подогнулись у меня ноги. — Вы уже второй раз перемещаетесь, и я подозреваю, что это совсем не второй раз.

— Верно, но это умение доступно мне и очень редким представителям Абердина. Ты в их число не войдешь. Если я потащу тебя за собой, ты не вернешься. А обещать, что в Мороке тебя ждет слава и почет, я не могу. Король тобой недоволен. Хорошо сложилось, что он тебя отпустил. Ты действительно мечтаешь вернуться?

Я задумалась. В этом мире не осталось кого-то, чтобы я за него держалась. Да, квартира — отличное подспорье для будущего, но я не настолько мелочная. Мне известно, что Кэмпбэлл Вильямс жуткий деспот, что он готов убить своего племянника, лишь бы не делиться с ним властью. И пусть Эш меня возненавидел, я не могу оставить парня в беде. Я, видно, дура. Но поговаривают, что за дураками удача.

— Да, я хочу вернуться, — сжала кулаки я. А то зачем училась у Фредвурта Крюджерса? — Но расскажите, — обратилась к канцлеру, — кому вы на самом деле служите?

Ларчик открывался просто. Главный помощник Кэмпбэлла никогда не поддерживал планы короля. Мерлин некогда был его учителем, а нынешний монарх учеником.

Я сидела в углу, когда Мерлин, этот старец с серебристой бородой, наконец, решился открыть мне свои тайны. Его глаза, обычно полные мудрости и спокойствия, сейчас были полны тревоги. Он долго молчал, словно собирая мысли, а затем начал говорить, и его слова заполнили пространство вокруг нас.

Юлия, — начал он, и в его голосе я услышала нотки усталости, — есть вещи, о которых я должен тебе поведать. Это не просто просьба о помощи, это моя исповедь перед тобой.

Он рассказал мне о своем ученике, Кэмпбэлле, втором сыне рода Вильямсов, о том, как тот, ведомый жаждой власти, отыскал в древних трактатах проклятие Черного урагана. Я слушала, затаив дыхание, как Мерлин описывал ужасные последствия: гибель старшего брата Кэмпбэлла и его жены, лишение их сына Эшварда способности превращаться в дракона. Что часть населения будет подвержена проклятию.

Сердце мое сжалось от горечи, когда я узнала, как Кэмпбэлл воспользовался ситуацией, чтобы захватить трон, и как обычные дети, жившие до этого без проблем, были сосланы в академию Морок.

Мерлин замолчал на мгновение, и я почувствовала, как ветер прошелестел в листьях, словно подчеркивая важность его слов.

— Я страдал от того, что мой ученик стал столь жестоким, — продолжил он, — но я преступно не вмешивался. Собрал вокруг себя тех, кто готов был противостоять ему: Бертрана Вулфа, Медею Горгону, Фредвурта Крюджерса, Раду Валахийского, других… Мы искали способ снять проклятие.

Я внимательно слушала, чувствуя, как во мне растет понимание. Они ведь нашли способ — через Благословенную. Но они были истреблены, и тогда Мерлин стал искать по мирам, пока не нашел меня. Отправил в самую гущу, дал время оправиться.

— Ты — наша надежда, Юлия, — сказал он, и в его голосе прозвучала мольба. — Твоя особенность в том, что тебе подвластно все это снять.

Я смотрела на него, осознавая всю тяжесть его слов. Это было больше, чем просто просьба. Это была исповедь человека, который искал искупление за ошибки прошлого. Я кивнула, чувствуя, как внутри меня загорается решимость.

— Все замечательно, я помогу, — готово закивала. — Но будет куда круче, если скажете как.