— Тебе нужен лекарь, — сказала я Элиону, оказавшись в карете. Мы тронулись немедленно и рванули по хрустальной тропинке до Илмариса. К рассвету должны успеть.

— Я должен быть рядом с тобой на коронации, — ответил Элион сдержанно и глубоко вдохнул. Ему сложно было дышать, прошедшая стычка отняла у него слишком много сил. — Если ничего не выйдет, лекари тут не помогут.

— Все получится, — сказала я. — У нас все козыри. Карнак разбудил Улдроша, но он внутри Даркхана. Даркхан борется до последнего, у нас есть время.

— Что дальше? — спросил теневой владыка сипло и поправил воротник-стойку. Ему явно не хватало воздуха.

— Будем обороняться. Лисандру подавим общими силами, если она сама не приползет на коленях. Карнак — враг и для нее тоже.

— Не факт, — покачал головой Элион. — Информацией он ее снабжает точно. Возможно, даже обещает рабов в армию, но этому у меня нет подтверждения.

— В его логове сейчас Саррис и Торн… — Я выдохнула и обхватила голову руками. — И раз Карнак провел ритуал, они отдали ему Очи Истины. Благо, если живы. Даркхан — дракон, Мираэль мертва, Айла ранена… Меня некому защитить больше.

— Я останусь в Илмарисе сколько потребуется, — сказал Элион серьезно. — Теперь только дурак не заинтересован в твоем здравии. А я не дурак, Сейра, и я…

Он замолчал.

Тени от дорожного огня снаружи — единственного источника света в глухой ночи — легли ему на лицо, он отвел взгляд. Элион выглядел уставшим и потрепанным, лишившимся всех физических сил, но как бы то ни было он спас меня — выходит, вернул должок?

— Теперь мы квиты, Элион, — ответила я вместо мужчины. — Можешь не продолжать.

Он поднял на меня свой пронзительный серебряный взгляд и покачал головой:

— Я теперь не просто камень, Сейра. Я теперь и медь, и хрусталь — после того ритуала в Топях, а сегодня в полдень я встану с тобой рука об руку, как когда-то мечтал стоять с твоей матерью. И, наверное, это тот исход, к которому я шел всю свою жизнь.

— Еще ничего не окончено, — сказала я строго. — Во мне теперь тоже твой камень, и то, что ты чувствуешь меня, правильно: мы символ единства Талгаара, а завтра это увидит весь его народ. Зеркала в Медных Копях отразят коронацию. Я распоряжусь об этом.

— Как ты… — Он задохнулся, откашлялся, глянул в окно и спросил совершенно иное: — Как ты до сих пор не разучилась верить?

Я застыла. Тело бросило в холод. Мы не об этом говорили, и вообще… какая разница? Но, собрав мысли в пучок, я ответила:

— Иначе не выжить. — Я сплела пальцы в замок. — Раны от предательств глубокие, и они болят годами. Но годы идут, и я не стою на месте, а значит, вынуждена верить постоянно и быть готовой к фальши. Хрусталик подсказывает… иногда.

— Неужели дает осечки?

— Только с самыми близкими…

Я задумалась. Вспомнила Сарриса, Лисандру, отца, самого Элиона, меняющего союзника по несколько раз на день… кто меня еще ни разу не предал? Мой заклятый враг Даркхан? Который теперь под властью древнего бога Улдроша.

Я подняла взгляд и тихо спросила:

— Ты поэтому хотел мой дар? Усовершенствованные Очи Истины — чтобы научиться… верить?

— Надо же когда-то начинать. — Элион загадочно улыбнулся. — Например, сейчас.

До Илмариса мы больше почти не говорили. Обмолвились парой фраз о подготовке к коронации, и я задремала. Тело ломило, мысли путались, но если у меня было право на покой хотя бы в дороге, я его использую: что случится после полудня, сложно было даже предположить.

Мы прибыли к рассвету. Город еще окутывала предутренняя дымка, по улицам и среди домов царила безмятежность, но чем ближе мы подъезжали к Игле, тем чаще встречались стройные ряды Стеклянных Кинжалов: генерал Маррик готовился к вторжению?

— Плохо дело, — задумчиво проговорил Элион, выглянув в окно и явно думая о том же. Я только поджала губы и надеялась, что это лишь перестраховка военных в мое отсутствие.

Но, шагнув на площадь перед замком, получила подтверждение из уст самого Маррика:

— Владычица… — Он склонился и посмотрел как-то очень хмуро. Я напряглась, невольно ожидая почувствовать Элиона у себя за спиной. Он появился. Генерал продолжил, но его голос выдал беспокойство: — Лазоревая Тишь… горит. Пожары на границе с Хрустальными Рощами, мы выдвинулись на подмогу, но как бы нам самим подмога не понадобилась…

Мы с Элионом переглянулись. Он спросил:

— Какая причина огня?

— Ох, милорд, в народе о драконе поговаривают. Население встревожено…

— Отставить помощь Лазоревой Тиши. Как минимум, до полудня. Далее — уточнить распоряжения, — проговорила я сухо, а сама повернулась к Элиону: — Вряд ли это правда. Улдрош еще не восстал, Даркхан… слишком слаб. Даже если он обратился, он не мог так быстро переместиться к озерам.

— Поджог. Скорее всего, это действует Лисандра по указке Карнака. Чтобы поссорить регионы и повысить тревожность населения. Второе ей удалось, — кивнул тот.

— У меня будет обращение к народу, генерал. В полдень, на главной площади Илмариса. Мне нужна максимальная охрана — по всему периметру города.

— Будет сделано, владычица, — отозвался Маррик. — Будут ли еще указания?

— Да. Нужно отвести нашего гостя к лекарю.

Элион закатил глаза, но генерал уже подзывал кого-то из Кинжалов для сопровождения. У меня оставалось полдня, чтобы выдохнуть, привести себя в порядок и принять судьбу всего Талгаара.

* * *

Даркхан составил подробное соглашение об Объединенном Талгааре и поставил на свиток свою медную печать. Оставшиеся две мы с Элионом поставим сегодня. Прямо сейчас.

В небе громыхнуло. За шаг до моего выхода из Иглы Хрустальные Рощи затянуло грозовыми тучами и поднялся шквалистый ветер. Шторм. Долгожданная свежесть после невыносимой духоты. Благой знак.

Элион выглядел решительно. Небольшая ссадина рядом с зеркальной отметиной на щеке выдавала произошедшее вчера, но в целом он выглядел уверенным и бодрым духом. Хорошо.

Чешуйчатый перламутровый корсет стягивал мне талию, пышная легкая юбка струилась по моим ногам волнами. Не хватало одной детали — короны на моей голове. Дело одной минуты, ради которой мы созвали весь народ Илмариса.

Зеркальщики по периметру главной площади передавали отражения на Очи Истины в Медных Копях. Нас должны были видеть все.

— Готова, владычица? — спросил Элион тихо и предложил мне свой локоть в качестве опоры.

— Как никогда.

Я взяла его под руку, и стражники выстроились в живой коридор от самых дверей Иглы до пьедестала в центре Илмариса. Там нас уже ждал Маррик с пергаментом и венцом Единого Талгаара.

Раздался торжественный рог. Его подхватили воинственные барабаны и плаксивые флейты. Под звуки сопровождения мы взошли на пьедестал, устеленный шелковыми коврами. Генерал поклонился и, опустившись на одно колено, протянул мне свиток.

Следуя его примеру, народ тоже встал на колени и застыл в молчаливом ожидании моего слова. Огромная площадь, полная людей, кружила голову. Казалось, не было ни одного свободного места, люди стояли плотно, несмотря на шквалистый ветер, сосредоточенно глядя на пьедестал. Они все доверяли мне свои жизни, я их владычица, а с сегодняшнего дня — королева Талгаара.

Порывистый свист ветра из джунглей стал явственнее и тревожнее. Волосы разметались по плечам, вплетенные хрусталики тревожно звенели, юбка, натягиваясь от воздушного порыва, открывала мои ноги чуть ли не выше колен. Плевать на погоду. Плевать на все. Мы сделаем то, зачем пришли и принесли в жертву рассудок и тело Даркхана.

— Народ Талгаара! — провозгласила я и развернула свиток. Маррик поднялся и отошел в сторону. — Это соглашение Объединенного Талгаара. Мы, его правители: Сейра Вельгарн, Элион Молчаливый и Даркхан Железный Клык, — ставим здесь свои печати в знак взаимного уважения и взаимоподдержки во что бы то ни стало, по любому зову мы придем друг другу на помощь. Передвижение по Талгаару — свободное, ресурсы — предмет обмена и торговли, а не преступления. И символом этому служит венец Единого Талгаара из уникального сплава — наша гордость: то, чем богаты джунгли.

Венец стоял на бархатной подушке с другой стороны пьедестала, охраняемый двумя стражниками. Прохромыхало. Толпа слегка заозиралась, глядя на темные тучи. Элион вышел вперед и заговорил, перекрикивая ветер:

— Я, Элион Молчаливый, хранитель Теневого Утеса, принимаю условия Единого Талгаара. Сейра Вельгарн — мой друг и партнер, Хрустальные Рощи — мой второй дом. Даркхан Железный Клык принял на себя удар пророчества Улдроша, но в наших силах вернуть его облик и разум. А пока…

Он обернулся через плечо, подал мне руку, и я поравнялась с ним. Он стиснул мне ладонь и поднял над головой. Ветер подхватил его слова и унес в толпу:

— Во имя Объединенного Талгаара, Молчаливый Утес с тобой, Сейра Вельгарн. Медные Копи — по приказу их короля, под твоим контролем. Ты королева Объединенного Талгаара, как указал в этом свитке Железный Клык. Он поставил свою печать, и я готов сделать то же.

— Спасибо, — сказала я тихо, глядя ему в глаза. Он кивнул и сильнее стиснул ладонь. Мы застыли как два монумента над площадью Илмариса. По толпе прошелся шепот, но народ по-прежнему молчал: он не понимал, что это значит.

— Сопротивление Лисандры будет подавлено, — сказала я в голос. — В Медные Копи уже ушли поручения относительно ее статуса. Теперь она враг всех джунглей, и те, кто присягнет ей, будут схвачены любой стороной. Будь то Хрустальные Рощи, Медные Копи или Теневой Утес.

Люди снова зашептались. Никто не рукоплескал, не выкрикивал ни речи поддержки, ни гнева: они… ждали этого? Или не верили? Но мой хрусталик — для них гарант честности.

— Что-то не так, — шепнула я Элиону, подходя к пьедесталу и беря перо для подписи свитка. Он остался стоять, задумчиво глядя вдаль. Что-то высматривал?

— Возможно, весть о драконе вывела их из колеи… но никто не выкрикнул про это.

Я поставила хрустальную печать, и мы поменялись местами. Вдалеке сверкнуло. Ветер снова открыл мои ноги. Я стояла гордо, расправив плечи и ощущая триумф. Несмотря на молчание толпы, мы подпишем этот договор.

Элион закончил и продемонстрировал свиток с тремя печатями. Тишина. Он подошел к Маррику и вложил свиток в его ладонь. Генерал в знак преданности склонил перед ним колено: мы теперь равны, и Маррик это усвоил. Что ж, военная сила на нашей стороне. Если что-то пойдет не так, оказать сопротивление мы сумеем.

— Объявляется возложение Венца Единого Талгаара на голову законной королеве, — провозгласил Элион.

Он остался с краю, рядом с Марриком. Вперед вышли двое стражников с бархатной подушкой, на которой мерцал, переливаясь медно-хрустальными бликами, венец нашего союза.

Я взяла его в руки сама — символ моей власти. Я не стремилась к ней, но она сама нашла меня. Путями боли и лишений, чужих интриг и смертей, но я пришла к этому титулу — королева Объединенного Талгаара. И сейчас небо над Илмарисом впитает его силу: мы станем непробиваемы.

Стражники разошлись по сторонам, я застыла в самом центре, овивая взглядом замершую толпу. Никто не повел и мускулом. Тишина изматывала, и я могла бы отложить коронацию, провести проверку, но время не ждало: нам нужна была защита как можно скорее.

И я возложила венец себе на голову. Сама.

Раскат грома пронесся с самого сердца Иглы до далеких краев Илмариса, на мое лицо упали крупные горячие капли — слезы дракона. Да, Даркхан, я знаю, что ты видишь. А если не видишь, то чувствуешь меня. Я исполнила твою волю. Я приняла предназначение.

Молния пронзила мой глаз, и я отпрянула. Голова пошла кругом, хрусталик заметался и с чистым золотистым сиянием вышел за пределы века. Волосы словно плавились от раскаленного металла на моей голове, я с усилием оперлась о пьедестал, где мы подписывали свиток, но только в изнеможении закричала. Сбоку послышался шорох, но голоса размылись в моем сознании бессвязной вереницей мыслей.

— Сейра! — услышала я голос Элиона и топот откуда-то издали. Затем голос генерала:

— Приведи помощь! Спрячь свиток!

А затем — оглушающий рев толпы. Ожила?

— Владычица⁈ — Чьи-то сильные руки схватили меня за плечи и что есть мочи встряхнули. Темнота перед глазами расступилась: подвисший в воздухе хрусталик крутанулся вокруг своей оси и рассыпался тысячами осколков.

Воздух пропал. Я судорожно пыталась дышать, но кроме боли в грудной клетке и жжения на голове, уже ничего не чувствовала. В лицо хлыстом ударил ветер, и я повалилась с ног.

Руки меня удержали, но я уже ничего не видела, и шум толпы стирался из сознания. Губы задрожали, я пыталась дышать ровнее.

— Владычица! — это голос Маррика, он рядом. За его спиной крики стражников, за ними — какой-то гомон. А надо мной — свист стрел. В глазах темнота.

— Проклятье, — процедил Маррик и буквально прижал меня стальным нагрудником к полу. Сверху еще послышались удары трех стрел: за мной шла охота.

— Венец… Маррик… — едва слышно прошептала я. — Он заговорен.

Одним движением руки мужчина сбросил корону и, отвернувшись, прокричал:

— Защитный коридор! Быстро! Стена щитов! Первый фланг держит строй!

Я слышала, как о его доспехи ударяются тяжелые капли, где-то за горизонтом собирается новый раскат. Гроза. Долгожданная гроза. Предвестница моего падения. И свежесть как предзнаменование моего нового статуса — владычицы без дара. Свергнутой королевы.

Чуть поодаль послышалось движение и звон мечей, голоса переговаривающихся солдат и команды старших по званию. Маррик сказал спокойно. Только мне:

— Владычица, я должен вывести вас из Илмариса. Здесь вам опасно.

— Почему… ты пропустил?

Я едва выдохнула это, и меня скрутило. Левый глаз полыхал адской болью. Шрам над бровью заныл тоже. Голова раскалывалась на части.

— Я выясню, — выдохнул Маррик. — Простите, владычица, я теперь жизнью за вас отвечаю.

Не дожидаясь ответа, он с легкостью подхватил меня на руки и понес сквозь образовавшийся коридор. По лицу хлестали капли, глаз ныл, юбка прилипала к ногам, мысли путались, я видела только тьму и смутные силуэты людей.

Они сражались, ругались и кричали от боли. Звон мечей смешивался со свистом стрел и дубинок: они все готовились к битве. Кроме меня.

Лисандра ударила изнутри. Но как⁈ Как я пропустила?

Предали змеи, которых нанял Саррис? Он сам? Лиресс?

Кто угодно. Я верила им. Я не могла не верить. Иначе я бы не могла… быть владычицей.

— Куда мы идем? — спросила я у Маррика, услышав, что стук каблуков по брусчатке сменился размеренным хлюпаньем. Капли стали реже, но шум ветра теперь разносили деревья. Мы были в джунглях.

— В укрытие…

Он сказал это на выдохе, его руки задрожали и крепче обхватили меня. Я сказала:

— Я смогу идти сама.

— Вы не видите, владычица…

— Я лишилась дара, но это не значит, что я слепа, Маррик. Зрение вернется.

— Тут недалеко. Доверьтесь.

Я зарычала и повисла на нем безвольным грузом. Мне оставалось только верить! То есть делать то, что всегда меня подводило! Я была беспомощна и слаба!

— Почему вы отправили Элиона? Его схватят!

— Он может предать, владычица. Я спасаю вас, а он… думаю, он в состоянии позаботиться о себе.

Ударил раскат грома. Маррик ускорился. Гром перерос в рык, раздался свист крыльев, разрезающих воздух. Даркхан! Он почувствовал!

Хотелось верить, что это все-таки он, а не Улдрош…

— Нужно вернуться, — сказала я. — Там мои люди. Там Элион! Там… Даркхан.

— Это все обман, владычица. Большая иллюзия. Я слишком поздно понял — когда узнал, что горели зеркальные лаборатории на границе с Лазоревой Тишью. Но Очи Истины, которые отражали реальность в Медные Копи, притянули людей. Одной святой Шарат известно, что они видели…

— Тогда… что правда, Маррик? Ты — реальный?

Я закусила губу, чтобы не выдать слабость истошным криком. Я была слепа! Снова! Всегда! А сейчас — в прямом смысле этого слова. Меня лишили не только дара, меня лишили моей жизни.

Маррик не ответил. Вдруг он осел на одно колено и повалился с ног. Из его горла вырвался странный хрип. Затем свист стрелы, глухой удар в шею, густая горячая жидкость на моем предплечье, влажная земля под спиной, предсмертные судороги генерала. Он не дошел до выхода из иллюзии. Очи Истины здесь работали тоже.

И крупные капли дождя по моей коже. На открытой шее, на вздымающейся груди, на лице, в растрепанных волосах и руках, охваченных крупной дрожью. Прилипшая юбка, не скрывающая уже ни моих ног, ни изгибов, промокшая обувь…

Яркая вспышка и затем раскат грома как предвестник моего проигрыша. Я потеряла все. Тот, кто убил Маррика, пришел за мной. И он возьмет свое.

Послышались тихие шаги, я плавно повернула голову, но ничего не увидела. Решила, что это ответ на иллюзию — я не могла видеть ложь и потому не видела ничего. Если так, то хорошо. Значит, я еще могу сопротивляться. Шаги стали громче. Кто-то шел неторопливо, расчетливо, направляясь точно ко мне. Личность убитого его не интересовала.

Враг остановился буквально в шаге, и я невольно отпрянула. Крутанулась, как могла, а, ощутив на себе крепкие руки, поняла, что это бесполезно. Они сковали меня, прижали к земле и рывком сорвали нагрудник. Затем юбку, затем — впились сильными пальцами в бедра. Надо мной раздалось тяжелое дыхание, прерываемое непроизвольным рыком. А потом меня обдало жаром — резким, бескомпромиссным, обжигающим. До боли и ломоты во всем теле — знакомым.

— Даркхан… — прошептала я и пустила слезу. Он не услышит Это не он.

Рывком он поставил меня на ноги и связал руки. Не сдержавшись, я коснулась его груди — чешуя. Он еще не дракон, но он уже не медный король. Что, если печатью на свитке он подписал себе этот приговор?

— Это я, Даркхан… очнись.

Я плавно опустила руки и сдавила его запястья, он дернул веревку вниз, давая понять, что теперь он ведущий. Я осторожно подчинилась. Он не тронет меня. Разум победит, он… вспомнит.

— Ответ на твоей ладони. Просто… коснись.

Это было последним, что я сказала. Огненная, обжигающая до нутра боль пронзила глаза, я только вскрикнула и провалилась во тьму.

Но прежде, как предзнаменование, услышала его голос. Не рык, не рев дракона. Шепот. «Я здесь. Я с тобой. Я не отпущу». И я поверила. В последний раз поверила без дара.

По Талгаару разнесся плач раненого дракона.