Она расхаживала взад-вперед, покусывая большой палец, пока мы все ждали окончания операции. Прошло уже два часа.

Прежде чем я успел закончить мысль, вышел врач, и по какой-то причине я резко встал.

— С ней все в порядке, ее переводят в палату прямо сейчас. К счастью, переливание крови не понадобилось, как мы думали. Она будет принимать антибиотики несколько недель. Но опять же, с ней все будет в порядке, — сказал он Джейн, пока я неловко стоял позади нее, засунув руки в карманы.

Джейн, с другой стороны, облегченно вздохнула, прижав руку к сердцу. — Когда я смогу ее увидеть?

— Медсестра придет за вами, как только они будут готовы, — сказал он, кивнув мне, и я протянул руку, чтобы пожать его.

— Спасибо, — сказал я, хотя все еще не осознавал серьезности всего, что произошло за последние двадцать четыре часа.

— Не за что, спасибо, что пришли, — ответил он, и я не был уверен, должен ли я быть благодарен за это.

Когда он ушел, Джейн наконец села... скорее рухнула на стул. Закрыв глаза, она дышала медленно и глубоко.

— Я принесу нам кофе и чай, — сказал Макс. Я знал, он уходит, чтобы дать нам возможность поговорить, но в этом и была проблема — что, черт возьми, я должен был сказать?

Неловко подойдя к ней, я сел на стул рядом с ней. Что я должен...

— Тебе не нужно ничего говорить, — сказала она, повернув голову, чтобы взглянуть на меня. — Тебе даже не нужно здесь оставаться.

— Но я хочу быть здесь. — Я знал это и знал... — Я хочу знать ее.

— Ах, — выдохнула она, сцепив руки. — Я знала, что ты это скажешь. Единственная проблема в том, что я не знаю как.

— Что это значит?

— Это значит, что у меня есть вопросы.

— Хорошо, спрашивай.

Она смотрела на меня долгое время, прежде чем заговорить. — Как долго ты останешься в Бостоне? У тебя теперь рестораны по всему миру.

— Так что я могу работать откуда угодно. Я останусь там, где она. Конечно, я буду навещать другие рестораны для обновлений в течение многих лет...

— Подожди. — Она подняла руки. — Мы можем не говорить о годах? Просто о настоящем моменте.

— Хорошо, тогда в настоящем моменте я там, где вы обе, — ответил я. Куда еще я мог пойти теперь, зная это?

— Ты и Макс вместе?

— Мы...

— И для ясности, я спрашиваю не по какой-либо причине, кроме как если мы разделим опеку, будешь ли это ты или вы оба, с кем будет находиться моя дочь?

По какой-то причине мне не нравится, как она это сформулировала. — Мы с Максом работаем над некоторыми вещами, однако, в данный момент я не исключу его из этого. Почему? Ты не хочешь нас...

— Нет! — сказала она быстро, затем покачала головой. — Я имею в виду да. Я имею в виду, тьфу...

— Джейн, что бы ты ни думала или чувствовала, просто скажи это, чтобы мы могли через это пройти. Я и так потею.

— Я просто хочу, чтобы она была счастлива, Уэсли. Я не хочу, чтобы она привязалась к тебе, а потом ты исчез, не собираясь быть рядом с ней. Она спросила о своем отце только один раз, и я сказала, что он много работает и не знает, когда вернется. Теперь ты вернулся, а Мэсли — она... она маленький шарик энергии. Она будет невероятно рада, и если ты разобьешь ей сердце, она будет разочарована навсегда. Она все еще не доверяет Disney после того, как они отменили ее любимый сериал. Она не будет смотреть ничего от них, потому что думает, что они собираются «оставить их одних в телевизионной стране». Так что если ты здесь, то ты здесь. Неважно что, точка, конец. Если ты на 100 % уверен, что сможешь это сделать, тогда я прошу тебя, пожалуйста, пожалуйста, Уэсли, уходи.

Я не был уверен, говорит ли она полностью о своей дочери в тот момент. Однако я подумаю об этом позже.

— Она моя дочь, Джейн. — Я принял это. — Нет ничего на этой планете, что могло бы заставить меня уйти теперь, когда я знаю, что она здесь. Я хочу узнать ее. Я хочу быть в ее жизни.

— Простите? — Мы оба подняли глаза на медбрата, стоящего и ждущего. — Я просто сообщаю, что Мэсли в палате 5105. Я могу проводить вас к ней.

Джейн уже была на ногах рядом с ним.

Я взглянул в сторону, где ушел Макс. «Не оставляй меня позади». — Его слова эхом отдались в моей голове. Но после разговора с Джейн мне нужно было быть на месте. Мне нужно было показать ей, что я могу выбрать Мэсли прежде всего остального.

— Сэр?

— Извините, я иду, — ответил я, доставая телефон, чтобы написать ему. Однако, конечно, мой телефон был разряжен. Вздохнув, я убрал его обратно в карман куртки. — Извините, сэр, не могли бы вы сообщить моему другу, в какой мы палате?

— Я могу сказать ему, но реанимация сейчас только для родителей. Ему придется подождать либо в вестибюле, либо за стеклянными дверями.

Вот оно, не так ли? — подумал я про себя, наконец понимая всю глубину ситуации... то, что Макс, должно быть, осознал, стоя снаружи. Отныне он всегда будет отодвинут на второй план, остановлен, станет третьим лишним, и это было дерьмово. Простил ли я его? Честно говоря, в масштабах последних двадцати четырех часов наши проблемы и наши ссоры казались тривиальными.

— Вам обоим нужно будет носить эти халаты в течение следующих двадцати четырех часов, пока вы рядом с ней. — Он протянул нам фиолетовые больничные халаты и перчатки, которые смутно напоминали те, что я надевал, когда навещал своего младшего брата. Я надел его с легкостью, в отличие от Джейн.

— Я помогу, — сказал я ей, завязывая узел сзади на шее. Она слегка подпрыгнула, но ничего не сказала, кроме тихого «спасибо».

— Она будет спать еще некоторое время, — сказала медсестра, когда мы подошли. И вот она, провода прикреплены почти к каждой части ее тела, и, несмотря на это, она мирно спала.

— Я передам сообщение вашему другу, — прошептала медсестра, закрывая за собой дверь.

Джейн села с правой стороны, а я пододвинул один из стульев с левой стороны и сел рядом с ее кроватью. Теперь, когда я был ближе, я мог видеть, что у нее мой нос и уши.

— У нее есть аллергия на что-нибудь? — спросил я.

— Да, на киви.

Я улыбнулся. — Я тоже. К сожалению, моя мама узнала об этом, когда я был младенцем, и они дали мне киви. Я пробыл в больнице два дня. После этого это было запрещено в нашем доме, а теперь и на моих кухнях.

Она открыла рот, чтобы что-то сказать, взволнованно, но затем, казалось, успокоилась. Мягко она сказала: — То же самое случилось с нами. Ее реакция была не такой сильной.

— Тебе пришлось пройти через все это...

— Все в порядке.

— Это не в порядке. Я искал тебя. Клянусь, на следующий день после...

— Уэсли. Пожалуйста. Я не хочу оглядываться на это. Я просто надеюсь, что мы сможем сосредоточиться и сделать все, что лучше для нее. — Она, по-видимому, привыкла перебивать меня.

Не желая настаивать на этом, я сел, потянулся к кровати и взял руку Мэсли. Она была крошечной в моей. Она была такой крошечной и красивой... провода и все такое.

Мой разум метался, перебирая все, что я хотел бы сказать ей. Как я все объясню, когда самый страшный вопрос пришел мне в голову.

Что, если я ей не понравлюсь?

Я не знала, сколько часов прошло, но я не могла заставить себя заснуть. Мэсли проснулась ненадолго, когда врачи зашли проверить ее. Она была такой капризной, что я напевала ей, пока она снова не уснула, когда они ушли. К счастью, она заживала безупречно, и мы могли перевестись из реанимации. Уэс задремал у ее кровати где-то около полудня. Должно быть, это была смена часовых поясов. И видя, как они оба спят, как он держит ее крошечную руку... я была на 99 % уверена, что это были гормоны или что-то биологическое, но у меня наворачивались слезы на глаза.

Встав со стула, я полностью потянулась. Прежде чем выйти из комнаты, я взяла телефон и сумку. Так как я все равно проснулась, я хотя бы приведу себя в порядок, прежде чем Мэсли снова проснется. Сняв перчатки и халат, первым человеком, которого я увидела, выйдя из реанимации, был Макс. Он прислонился к стене, с закрытыми глазами, с сумкой у ног.

Просто пройди мимо, Джейн, просто пройди мимо.

— Максвелл, — прошептала я, тряся его за плечо, пытаясь игнорировать тот факт, что мое сердце бешено колотилось без причины. — Максвелл, тебе не следует здесь спать.

— А? — Его веки затрепетали, и его голубые глаза уставились прямо на меня. В тот же миг уголки его губ приподнялись, и он улыбнулся, как ребенок в рождественское утро. — Если я во сне, не буди меня.

Я закатила глаза. — Это было пошло.

— Если я правильно помню, тебе нравится пошлость. Ты прекрасно выглядишь, кстати.

Я фыркнула, наклонившись, чтобы щелкнуть пальцами перед его лицом. — Просыпайся, мистер Эмерсон, у тебя все еще, по-видимому, песок в глазах.

— Я осмелюсь сказать иначе, — ответил он, выпрямляясь. Я тоже встала, готовая заговорить, когда он перебил меня. — За исключением тебя, потому что ты необъективна.

— Хорошо, Максвелл...

— Макс.

— Что?

Он потянулся, убрал волосы с моего лица, и я напряглась, но не отстранилась. — Не называй меня мистером Эмерсон или Максвеллом, как будто мы не близки.

— Макс...

— Дай мне секунду. — Он глубоко вздохнул, скрестил руки и посмотрел на меня. — Продолжай.

— Что?

— Извините, я готовился услышать, как ты скажешь мне, что не желаешь быть в отношениях ни с Уэсом, ни со мной. Что ты предпочитаешь, чтобы я держал руки и комментарии при себе и игнорировал тот факт, что я люблю тебя, правильно?

— Любишь кого? Ты даже не знаешь меня. Ты не знал тогда и не знаешь сейчас. Я только хочу заботиться о своей дочери.

— Я понимаю слова, исходящие из твоего рта. Я просто не верю им. — Я забыла, каким прямолинейным придурком он был.

— Макс.

— Если бы тебе было все равно, почему ты остановилась и подошла ко мне?

Он был не спит?

Скрестив руки, я выпрямилась. — Потому что я хороший человек.

Он усмехнулся, и мне захотелось дать ему пощечину.

— Джейн, если ты не хочешь быть рядом со мной, ты можешь уйти, но ты этого не делаешь.

Я закусила внутреннюю сторону щеки, подходя к нему. — Я серьезно, Макс. Девушка, которую ты думал, что знаешь, ушла.

— Я уверен, что женщина, которой она стала сейчас, заставит меня любить ее еще сильнее, — парировал он, и это было похоже на столкновение с кирпичной стеной. — Кроме того... — прошептал он, и только тогда я поняла, как близко мы были. — Прошло много времени, а мы здесь, продолжаем с того места, где остановились, споря друг с другом.

Прежде чем я успела ответить, стеклянные двери раздвинулись, и я отпрыгнула от него. Я ожидала, что это будет врач, но это был Уэсли. Он посмотрел на нас мгновение, его лицо не выражало никаких эмоций.

— Я принес тебе немного вещей из дома и зарядку для телефона. Я догадался, что твоя разряжена, — сказал Макс, ничуть не смущаясь. Он поднял сумку с пола и протянул ему.

— Спасибо, — кивнул он, прежде чем посмотреть на меня. — Мэсли проснулась, она спрашивает тебя.

— Правда? — ухмыльнулась я, проносясь мимо них, чтобы избежать неловкости... или еще больше.

«Я люблю тебя».

Нет, это не так.

Неважно, я не собиралась снова попадаться на эти большие голубые глаза.

— Ты в порядке? — спросил я его, когда он повернулся, чтобы посмотреть, как она убегает от нас.

Потирая затылок, он опустил плечи. — Я заснул рядом с Мэсли, и когда проснулся, она испуганно посмотрела на меня, спросила, где ее мама, и сказала отпустить ее руку. Это меня ранило. К тому же, Джейн одним взглядом отправляет меня в морозилку. Я думаю, она бы хотела, чтобы это был ты.

— Значит, нет, — ответил я, и он нахмурился. — Нам просто нужно время, Уэс. Конечно, Мэсли хочет свою маму. Все дети хотят своих мам. Джейн... Джейн была отстраненной еще до того, как мы оба бросили ее. Нам нужно время, чтобы все наверстать. Сосредоточься на Мэсли, а о Джейн подумаем позже.

— Ты все это принимаешь слишком хорошо.

— Так выглядит? — усмехнулся я, зная, что «хорошо» — это не то слово, которым я бы себя описал. — Не волнуйся и обо мне. Я никуда не уйду. Снова.

Он взял у меня сумку и уже собирался уходить. — Иду в самое пекло.

— С Богом, — сказал я, ожидая, что он действительно уйдет, но он сделал несколько шагов, развернулся и направился ко мне.

Схватив меня за шею, он притянул меня к себе, сокращая расстояние между нами, его губы впились в мои, жестко и требовательно. Я чувствовал, как он дрожит, и если бы это было в другом месте, в другое время, наша одежда была бы уже на полу.

Он ничего не сказал, когда мы разорвали поцелуй. Он просто прошел прямо через двери.

— Хитрый ублюдок, — прошептал я, слишком ошеломленный, чтобы двинуться с места.

— Простите.

Повернувшись, я заметил, что на меня смотрит больше, чем пара глаз. Короткая медсестра передо мной смотрела с самым отвращенным выражением лица.

— Извините, но вы не можете здесь находиться, если вы не член семьи.

— Я член семьи.

— Мамочка. — Мэсли протянула ко мне руки, как только я вошла в ее комнату. Ее глаза сияли, а маленькие розовые губки дрожали, когда она пыталась сдержать слезы.

— Привет, красавица. — Я подбежала к кровати, наклонилась, позволяя ее рукам обвиться вокруг моей шеи. Осторожно, стараясь не задеть провода, я посадила ее к себе на колени.

— Я хочу домой, — заплакала она, прижимаясь ко мне крепче.

Поглаживая ее по голове, я прошептала. — Мы поедем, малышка, совсем скоро. Я обещаю.

Она не успела ответить, как в комнату вернулся Уэс. Он взглянул на нас, его зеленые глаза смотрели на нас обоих, и он замер в дверях, не зная, уйти или остаться. Мэсли, будучи маленьким солдатиком, оживилась; ей не нравилось, когда к ней относились как к ребенку, хотя она им и была.

— Привет. — Она улыбнулась и помахала в ответ.

Уэс моргнул, затем улыбнулся — улыбкой, которая почти заставила меня улыбнуться, — поднял руку и помахал в ответ. — Привет, ты в порядке?

— Да. — Она кивнула, положив голову мне на грудь. Наконец, он вошел внутрь, но не раньше, чем бросил свою сумку у двери. Он сел на табурет прямо рядом с ней. — Мамочка?

— Да, малышка?

— Я хочу есть.

Я посмотрела на нее, когда она повернула голову, чтобы взглянуть на меня. Она была самым красивым человеком в мире. Я любила ее больше жизни. Я хотела, чтобы она была счастлива, несмотря ни на что, даже если это делало меня несчастной. Даже если часть меня знала, что я больше не могу убегать, что меня вынудили столкнуться с этим... с ними.

— Мамочка?

— Ты одна из самых счастливых маленьких девочек в мире, знаешь это? Угадай, что? — Я поцеловала ее в носик, и она хихикнула, потирая его.

— Что?

— Ты можешь есть лучшую еду в мире, когда захочешь. Знаешь почему? — Она уставилась, потянувшись, чтобы поиграть с моими волосами.

— Почему?

— Потому что твой папа — лучший повар на свете. Его даже показывают по телевизору. Все, что ты захочешь, он приготовит, — сказала я ей, игнорируя резкий вздох, который я услышала от Уэса.

Мэсли улыбнулась. — Даже бананово-ягодный хлеб?

Я рассмеялась. — Не знаю. Это особый рецепт тети Мэри, но ты можешь спросить. Папа прямо там. — Я указала на Уэса.

Ее голова повернулась так быстро, что я испугалась, что она повредит себе шею. Она уставилась на Уэса, а Уэс уставился на нее. Он глубоко вздохнул и подошел ближе.

— Твоя мама права, малышка, я приготовлю тебе все, что ты захочешь. Даже бананово-ягодный хлеб. — Он улыбнулся, убирая пряди ее каштановых волос с лица.

— Папа... — тихо сказала Мэсли, и в тот же миг ее губы задрожали.

— Да, малышка? — Он коснулся ее носика.

Она не ответила; ее руки упали с моей шеи, потянувшись к нему. Он сел на кровать рядом с нами, чтобы ей не пришлось далеко тянуться. Его руки обвились вокруг нее, и когда они это сделали, я не могла сказать, смеялась она или плакала. Но она держалась за него изо всех сил, пока мне казалось, что мое сердце горит. Он забыл, что я здесь, когда шептал: — Я люблю тебя, Мэсли. Прости, что я так поздно пришел. Спасибо, что была такой сильной, малышка.

Не было смысла вытирать глаза, потому что слезы продолжали литься, поэтому я отвернулась от них обоих и уставилась в окно. Глубоко вдыхая и глубоко выдыхая. Чувство вины нахлынуло на меня, когда я услышала, как Уэс разговаривает с ней. Я вспомнила, как сильно я хотела этого, когда росла. Как сильно я хотела, чтобы мама и папа держали меня, когда мне страшно, и говорили снова и снова, что я особенная и любимая. Я думала, что я буду достаточна для нее, но, видя ее реакцию, я поняла, что ошибалась.

— Джейн? — позвал Уэс, и когда я не обернулась, он взял мою руку, поднес к своим губам и поцеловал ее. — Спасибо тебе за это.

— Не благодари меня. — Я знала, где он все это время. Я могла позвонить или написать, черт возьми, даже написать в Твиттере. Был 50-процентный шанс, что он ее отец; я тоже это знала, но я ничего не делала, кроме как убегала. — Просто не подведи ее.

Рука, которую он держал, была горячей, будто была привязана прямо к моему сердцу, и чем дольше он держал меня, тем больше я путалась. Осторожно я выдернула руку из его рук. Я больше не собиралась убегать, ради Мэсли. Я сделаю все возможное, чтобы у нее были семейные узы, которых у меня никогда не было, но я не могла вернуться к нему... к ним.