По дороге в Winters Co. я включаю радио.

Какой-то парень поёт про разбитое сердце и кофе по утрам. «Банально», — мысленно хмыкаю я, поворачивая руль одной рукой, а второй держа телефон с заказом. В этот раз не забываю: два капучино с корицей. Один для меня, второй для Джейкоба. Сегодня нам действительно понадобится полный заряд бодрости. И, как ни странно, мне хочется, чтобы Джейк был в хорошем настроении. Мы на одной стороне. Пока что.

Я останавливаюсь у небольшой кофейни на углу.

Тут всегда пахнет свежей выпечкой и корицей так, что хочется плюнуть на фигуру и заказать всё сразу.

Но я держу себя в руках.

Беру кофе. Глубоко вдыхаю аромат.

Да.

Это тот самый запах — бодрость, уверенность и немного тепла.

А ещё… воспоминания о том, как я впервые поняла, что Джейк предпочитает капучино с корицей, как и я.

Совпадение? Не думаю.

Парковка Winters Co как всегда забита, но я ловко нахожу местечко поближе к входу.

С чувством маленькой победы выхожу из машины, на ходу проверяя почту на телефоне. В голове только мысли о предстоящих переговорах и как именно мы их провернём.

В офисе тихо.

Джейка ещё нет.

Ну, конечно.

Раньше восьми он и глазом не моргнёт, — усмехнулась про себя, усаживаясь за стол.

Выкладываю перед собой документы, тщательно их пролистываю. Ищу слабые места. Смотрю, где можно сыграть на эмоциях, а где на логике.

Это почти как шахматы.

Только ставки выше, чем фигуры на доске.

И я чётко знаю: любой промах может дорого стоить.

В этот момент дверь в кабинет открывается, и на пороге появляется Джейкоб.

Он всегда появляется так — спокойно, уверенно, как будто за его спиной не просто юристы, а целая армия.

— Ты сегодня рано, — хмуро, но тепло говорит он.

В его голосе почти удивление. Как будто кто-то другой всегда опаздывал, а не он.

— Доброе утро, — улыбаюсь, протягивая ему стакан кофе. — Ваш капучино с корицей. Подумала, вам не помешает сегодня.

Джейкоб смотрит на меня пару секунд, словно анализирует: что здесь скрыто, подвох или забота?

Потом берёт стакан, наклоняется ближе и вдыхает аромат. Его лицо смягчается.

— Ты моя спасительница, Тесса.

Голос становится легче, как будто за окном вдруг выглянуло солнце.

Он делает глоток, кивает, словно подтверждая, что это именно то, что нужно.

— Капучино с корицей?

— Да, — отвечаю я, немного неуверенно. — Вам не нравится?

Он усмехается.

— Что ты, наоборот, обожаю. Глаза Джейкоба сверкнули. — Как ты узнала?

— В прошлый раз у вас на столе стоял точно такой же стакан, — объясняю я просто.

— Ты удивительная, Тесса, — отвечает он. И вдруг наклоняется, аккуратно целует меня в макушку, как будто мы давно близки.

Я замираю, но не успеваю ничего сказать.

Потому что дверь снова открывается.

И в помещение входит Александр.

Блин. Ну почему именно сейчас?

Сердце сжимается.

Он застыл на пороге, будто статуя из стали.

Тот самый взгляд, от которого даже кофе в моих руках будто стынет.

В его глазах молчаливый упрёк. Ревность.

Словно он застал нас с Джейкобом не за кофе, а за чем-то гораздо большим.

Джейк быстро отходит от меня и подходит к нему, протягивает руку.

Но Александр почти не замечает этого жеста.

Он смотрит только на меня.

Как будто сейчас разберёт на части и сложит обратно по собственному желанию.

— Вы готовы? — голос Александра холоден, как лезвие ножа.

Он смотрит сквозь меня. Или в меня. Уже не понимаю.

— Да, — отвечает Джейк. — Тесса тут с раннего утра в бумагах.

В голосе чуть больше тепла. Может, чтобы разрядить обстановку.

Александр тихо рычит что-то себе под нос.

Похоже на "неудивительно", но я могу ошибаться. Хотя вряд ли.

Джейк смотрит на часы.

— Пора, Тесс. Он идёт к двери, ожидая меня. Я делаю шаг, но в тот же миг рука Александра хватает меня за запястье. Чёрт.

Меня словно током прошибает.

Его пальцы крепкие, горячие. Глаза цепляются за мои, не отпуская. В этот момент кажется, что воздуха нет. Только он.

Его рука.

Его взгляд.

И его голос.

— Тесса, — произносит он моё имя медленно, с какой-то тяжестью. — Холодный разум. Запомни. Не дай им себя запугать.

Холодный разум?

Ты серьёзно? После этого взгляда, после того, как ты держишь мою руку так, что я забываю, как дышать? Я вообще думать забыла.

Но я киваю.

По-другому никак. Он медленно отпускает меня, и я на ватных ногах следую за Джейком.

-----

Арбитражная комиссия штата.

Здание современное, стеклянные фасады, внутри холодный, стерильный лоск.

Но холод здесь не только от кондиционеров.

Здесь решаются судьбы бизнеса.

200 миллионов долларов — не просто цифра.

Это репутация Brighton Energy, это наши проекты, наши рабочие места.

И сейчас мы с Джейком должны сделать так, чтобы эти деньги остались у хозяина.

Должны. Точка.

Мы заходим в зал переговоров.

Всё как всегда: длинный стол, три арбитра во главе комиссии, напротив — представители IRS и их юристы.

Главный на той стороне — Мэрилин Стюарт, женщина с лицом из стали, идущая на победу всегда.

Если проигрывает, значит, это не она.

Рядом с ней — её советник по аудиту и внешний консультант из частной налоговой практики.

В глазах — скука, как будто мы очередные неудачники, которых они сейчас будут разбирать на винтики.

— Джейкоб Уокер и Тесса Чон, защита Brighton Energy, — представляемся.

Арбитры кивают. — Мисс Стюарт, начинайте.

IRSпервым делает ход.

Мэрилин встаёт, её тёмно-серый костюм сидит безупречно, как и её речь.

— Brighton Energy обвиняется в сокрытии доходов и применении схем оптимизации налогообложения, не имеющих под собой деловой цели.

Она выкладывает на стол папку.

— Мы говорим о доначислении налогов на сумму 200 миллионов долларов, включая штрафы и пени. Основания: неправомерное использование вычетов на амортизацию, схемы с дочерними компаниями, недостоверные договоры субподрядчиков.

В зале тишина.

Джейк дышит ровно. Я тоже. Хотя внутри... ну вы поняли...

Теперь мы.

Я киваю Джейку — он даёт мне слово.

— Уважаемая комиссия, уважаемые представители IRS.

Я открываю свой ноутбук, подключаюсь к экрану зала. — Brighton Energy полностью соблюдала все требования налогового законодательства США. И мы готовы это доказать.

На экране появляется схема корпоративной структуры.

Я выделяю три дочерние компании, которые IRS пытается приписать к схеме уклонения.

— Первое. Наши дочерние компании зарегистрированы и функционируют в штатах с прозрачной налоговой системой. Они обладают лицензиями, ведут независимую деятельность, имеют собственный штат сотрудников. Это подтверждено аудитами Deloitte и PwC.

Кладу на стол отчёты, каждый в оригинале и с апостилем.

Комиссия перелистывает страницы.

Я вижу, как меняется выражение лица одного из арбитров.

Хорошо.

— Второе. IRS утверждает, что амортизационные списания завышены на сорок процентов. Но капитальные вложения компании в модернизацию оборудования на сумму 600 миллионов долларов подтверждены:

актами приёмки,

отчётами инженеров,

сертифицированными независимыми экспертами.

Вывожу на экран фото наших станций, документацию по каждому объекту.

— Благодаря модернизации, — добавляет Джейк, — производительность Brighton Energy выросла на 18 %, что подтверждается квартальными отчётами и заключением независимого консалтинга McKinsey.

Мэрилин Стюарт хмурится.

Скука у неё в глазах исчезла. Теперь она слушает.

— Третье. Оспариваемые договоры с субподрядчиками. IRS полагает, что работы не были выполнены.

Я нажимаю на следующую вкладку презентации.

— Вот отчёты о приёмке, подписи инспекторов, фотографии объектов до и после работ. У нас есть показания третьих лиц, независимых подрядчиков, а также заключения экспертизы, подтверждающие фактическое выполнение всех услуг.

Комиссия листает документы.

Арбитр с тёмными очками задаёт вопрос:

— Brighton Energy считает, что IRS превысила свои полномочия при доначислении налогов?

— Да, уважаемый арбитр, — отвечаю. — По нашему мнению, IRS не учла положенияIRC Section 482, допускающие законную оптимизацию налоговой базы в рамках трансфертного ценообразования при наличии экономической обоснованности операций.

Я выделяю на экране документы по ценам сделок, которые подтверждают, что все цены рыночные.

— У нас есть заключение Ernst Young по трансфертному ценообразованию за прошлый и текущий периоды. Оно однозначно подтверждает соответствие операций рыночным условиям.

Стюарт резко поднимает голову.

— Вы утверждаете, что Brighton Energy использовала исключительно законные методы налоговой оптимизации? — Мы утверждаем, что Brighton Energy использовала законные механизмы, предусмотренные Налоговым кодексом США, и не нарушала ни одного федерального или штатного закона, — отвечаю я.

Джейк добавляет:

— Более того, мы настаиваем на полном снятии доначислений, а также на компенсации судебных издержек.

Наступает пауза.

Комиссия уходит на совещание.

Через двадцать минут они возвращаются.

— На основании представленных доказательств и заслушанных аргументов, арбитражная комиссия принимает решение:

Снять доначисления в размере 200 миллионов долларов.

Признать действия Brighton Energy законными.

Возложить на IRS компенсацию судебных расходов в размере 20 миллионов долларов.

Я чувствую, как Джейк сжимает моё плечо.

Внутри что-то расправляется, как крылья. Мы сделали это.

Но Мэрилин смотрит так, будто этот раунд мы выиграли, а вот следующую игру — она не простит.

Мы молча собираем бумаги, движения чёткие, уверенные.

Джейк смотрит на меня и, прежде чем выйти из зала, наклоняется ко мне говорит — Ты была огонь, Чон. Я усмехаюсь — Холодный разум, Джейк. Только он. — Тогда с таким разумом можно выигрывать любые войны.

Он хлопает меня по плечу, как равную, и это чертовски приятно.

На улице я наконец вдыхаю воздух.

Живой. Свежий. И вкус победы — острее корицы в его капучино.