--- ~ Тесса ~ —-

Его слова прозвучали спокойно. Даже слишком спокойно.

Это холодное, ровное «ничего» резануло слух, как лезвие. В нём не было ни боли, ни сожаления — только уверенность. Но я не поверила. Не могла.

Он не из тех, кто разучивается чувствовать.

А уж Изабелла — та, чьё имя он избегает произносить, — была для него не просто женщиной из прошлого.

— Ты врёшь, — выдохнула я, и сама услышала, как предательски дрогнул мой голос. — Я видела, как ты на неё смотрел.

Александр чуть приподнял бровь. Всё остальное — камень.

Лицо без эмоций, взгляд тяжёлый, холодный, как будто он сам себе запретил чувствовать.

— Думаешь, я способен любить ту, кто предала меня? — сказал он ровно, почти спокойно. — Ту, кто разрушила то, что я строил годами?

В каждом слове звенел яд.

Я впервые видела его таким — сдержанным, но внутри, под этой бронёй, бушевал ураган.

— И всё-таки, — не сдавалась я. — Когда ты произносишь её имя, твои глаза темнеют.

Он опустил взгляд, и уголок его губ дрогнул — не улыбка, скорее усталость.

— Это не любовь, Тесса. Это память. И боль.

Он сделал глоток вина, медленно, будто смывая горечь слов.

— Изабелла была частью моей жизни. Я не собираюсь отрицать этого. Но то, что было между нами, умерло в тот день, когда она выбрала другого.

Мне стало трудно дышать.

Он говорил спокойно, но я видела — ему больно. Так не говорят о тех, кто не оставил следа.

Может, он и правда не любит её. Но забыл ли?

— И что же, — прошептала я, — ты не позволил себе быть счастливым с тех пор?

Он усмехнулся, хрипло, будто от вина или от горечи.

— Может, просто не встречал женщину, ради которой стоило бы рискнуть снова.

Моя рука дёрнулась — и тут же оказалась в его ладони.

Он поймал, не отпуская. Тепло его ладони растворяло моё сопротивление, будто топило лёд внутри меня.

— Не начинай, — я попыталась вырваться, но он только сильнее сжал.

— Почему? — тихо. — Мы оба знаем, что между нами есть эти… чувства. Зачем отрицать?

Я подняла взгляд — и наткнулась на его глаза.

Серая сталь. Холодная, решительная. Но где-то в глубине этой стали прятался жар, от которого у меня перехватывало дыхание.

— Какие ещё чувства? — я попыталась отшутиться, но голос прозвучал глухо.

Он улыбнулся — опасно, по-мужски уверенно.

— Те самые, Тесса. Которые ты ко мне испытываешь. Просто боишься признаться. Он чуть склонил голову. — И знай, что они взаимны. И это, чёрт возьми, так приятно — знать, что я тебе не безразличен. Особенно, когда эти чувства исходят от женщины, которая мне пришлась по вкусу.

Он облизнул губы — и от этого простого движения моё сердце будто сбилось с ритма.

Я почувствовала, как щеки вспыхнули.

Перед глазами вспыхнуло то воспоминание — я на его столе, он между моих ног, его дыхание, его руки. Тело само отреагировало: ноги невольно сомкнулись. Я почти физически почувствовала, как мышцы сами сжались, будто тело вспоминает каждое прикосновение.

Он это заметил.

Конечно заметил. Наслаждался этим. И улыбнулся шире — нагло, уверенно, с тем самым мужским превосходством, которое сводит с ума.

Я хотела отвести взгляд, спрятаться, но он схватил меня за подбородок, заставляя смотреть прямо в глаза.

Его губы были так близко, что дыхание смешалось с моим. Он не спешил. Дразнил. Проверял — потянусь ли я первая. И я хотела. О, как же хотела. Но удерживала себя из последних сил.

Он будто чувствовал эту борьбу и ещё сильнее наслаждался ею.

Наклонился к моей щеке, голос стал хриплым, низким, почти касался кожей — Изабелла — прошлое, Тесса. Ошибка, на которой я научился быть холодным. Он провёл кончиками пальцев по моим волосам. — Но с тобой… я снова чувствую. И это чертовски страшно. Я боюсь, как и ты. Но я хочу рискнуть. Хочу, чтобы это была ты.

Я застыла.

Ни вдоха, ни выдоха. Он говорил без пафоса, без игры — просто правду. И это было сильнее любых признаний.

Он скользнул губами к моему уху, и тело будто взорвалось от электричества.

— Не смей, — я положила ладонь ему на грудь, пытаясь оттолкнуть, но он был неподвижен, как скала. — Я всё ещё злюсь на тебя, — прошептала я.

Я чувствовала, как он медленно наклоняется ко мне.

Его глаза — тьма и свет одновременно.

Он вдохнул аромат моих волос, провёл по ним ладонью, и его голос стал ниже, почти рычанием:

— Да какая уже разница… — он прикусил нижнюю губу, скользнув взглядом по моим губам. — Когда твои губы так близко к моим.

И, не дав мне и секунды, накрыл мои губы своими.

Не осторожно. Не медленно.

Поцелуй был не мягким — требовательным, почти властным.

Будто этот поцелуй был его последним шансом стереть всё, что было до — и начать заново.

В нём не было сомнений. Только притяжение, от которого кружилась голова. Он будто стирал все границы между нами, разрушал стены, за которыми я так упорно пряталась.

Мир вокруг исчез. Ни ресторана, ни музыки, ни света — только его губы, вкус вина и жар, что разгорался где-то глубоко внутри.

Он целовал меня, как будто боялся, что я растворюсь, исчезну из его рук. И, чёрт возьми, я не сопротивлялась.

Я ответила.

Сначала осторожно, будто пробуя запретное, а потом — со всей силой накопленной тоски и злости. Моя рука сама легла ему на грудь, чувствуя, как бешено колотится сердце. Второй рукой я обвила его шею, притянула ближе.

Он оторвался лишь на секунду, чтобы поймать мой взгляд.

Его дыхание было горячим, губы — всё ещё опасно близко. — Вот так, — прошептал он. — Больше никаких игр, Тесса. Ни с тобой, ни со мной.

Я не могла ответить.

Смотрела в его глаза — холодные, серые, но в них бушевала буря. И впервые я поняла — он действительно боится. Не потерять контроль. Не власть. А меня.

Он коснулся моего лица, большим пальцем провёл по щеке, и тихо добавил:

— Я не хочу, чтобы прошлое стояло между нами. Ни Изабелла, ни кто-то другой. Я устал от призраков.

Я глубоко вдохнула, пытаясь хоть немного прийти в себя.

Сердце стучало в висках, пальцы дрожали, и только его рука оставалась якорем в этом безумии.

— Если ты действительно хочешь начать всё сначала, — прошептала я, — начни с правды.

Он прищурился, будто оценивая, сколько решимости во мне на самом деле.

— Тогда будь готова, Тесса. Правда редко бывает красивой.

Я выдержала его взгляд.

— А мне не нужна красивая правда, — сказала я тихо. — Я хочу знать её такой, какая она есть.

Он откинулся на спинку кресла, нахмурился. Несколько секунд молчал, будто борясь сам с собой. Но руку не отпустил — держал мою, будто боялся, что я исчезну, стоит ослабить хватку.

— Хочешь правды? — наконец произнёс он.

— Да, — ответила я.

Он склонил голову чуть набок, на губах промелькнула тень усмешки.

— Что я получу взамен?

Я замерла, но сказала первое, что вырвалось из сердца:

— Меня.

Он посмотрел на меня долгим, тяжёлым взглядом.

В этом взгляде было всё — желание, недоверие, и то самое чувство, от которого кровь стынет в жилах. Его пальцы чуть сильнее сжали мою руку. — Осторожно, Вишенка, — произнёс он тихо. — За такие обещания я умею требовать по счетам.

А я только выпрямилась и посмотрела ему прямо в глаза.

— Тогда счёт тебе придётся оплатить сполна, Александр.

Наши взгляды встретились.

И в этот момент я поняла: всё, что было «до» — закончено. Дальше — неизвестность. Опасная. Притягательная. Неотвратимая.

-- ~ Тесса ~ —-

Он долго молчал. Только смотрел.

Его взгляд стал другим — не тем, что раньше прожигал до дрожи, а тяжёлым, задумчивым, почти усталым. Как будто он решал, стоит ли впустить меня туда, где прячутся его демоны.

— Хорошо, — наконец сказал он. — Ты хотела правды? Получи.

Он отпустил мою руку, и мне вдруг стало холодно.

Металл ножа звякнул о фарфор, музыка сменилась на медленное звучание виолончели. Он потянулся за бокалом, сделал глоток, и я заметила — пальцы дрогнули. Совсем чуть-чуть, но я увидела. Это не был рассказ. Это была рана, которая снова начала кровоточить.

— Изабелла была для меня всем, — произнёс он тихо. — Именно с ней я решил остепениться, построить дом, семью. Я даже поверил, что способен на простое человеческое счастье.

Он чуть усмехнулся, но усмешка получилась горькой, будто обожглась на собственных словах. — Я любил её до безумия, до потери здравого смысла. Она была моей силой… и моей слабостью.

Я слушала, и сердце сжималось.

Слышать, как он произносит имя другой женщины, было больно. Но боль — не от ревности, а от того, как дрожал его голос.

— Когда я попал в аварию, — продолжил он, — врачи сказали, что я больше не смогу ходить. Тогда я сломался. И именно в тот момент, когда мне больше всего нужна была она, Изабелла выбрала не меня.

Он поднял глаза — серые, холодные, но теперь в них стояла боль, старая, прожжённая временем. — Она выбрала того, с кем ей было выгодно.

Я почувствовала, как где-то внутри всё оборвалось.

— Это был Кристиан? — вырвалось у меня.

Александр приподнял бровь, хмуро глядя на меня.

— С чего ты взяла?

— Слова Джейкоба, — ответила я, стараясь говорить спокойно. — В тот раз он упомянул, что вы не можете выбрать разных женщин.

Он медленно выдохнул, взгляд его стал каким-то… уставшим.

— Ах это… — он сжал бокал так, что костяшки побелели. — У меня с Кристианом отдельная история. Но она тоже касается Изабеллы. Пауза. — Она изменила мне, Тесса. С моим лечащим врачом. Даниэлем Кроуфордом.

Имя это прозвучало, как удар.

Я видела, как он откинулся на спинку кресла, будто пытаясь спрятаться от собственных воспоминаний. Тяжело выдохнул. В этот момент он выглядел не как хладнокровный Александр Уинтерс, которого боялись и уважали, — а просто как человек, которому когда-то разбили сердце.

Я не выдержала.

Между нами было всего несколько сантиметров, и я просто наклонилась вперёд, прижалась к его груди. Он замер. Его рука зависла в воздухе — неуверенно, будто он не знал, как на это реагировать.

— С тобой всё хорошо? — тихо спросил он, наклоняясь ко мне.

— Да, — прошептала я. — Прости, что из-за меня тебе пришлось это всё вспомнить.

Он качнул головой.

— Мне не нужна жалость, Тесса.

Я подняла глаза.

— Это не жалость, — ответила я твёрдо. — Это… моя поддержка. Потому что я чувствую, как тебе тяжело.

На мгновение он просто смотрел на меня.

А потом обнял. Тихо, осторожно, будто боялся раздавить. Я услышала, как он выдохнул у меня над ухом. — Какая же ты у меня чувствительная…

— Угу, — только и смогла вымолвить я, уткнувшись носом в его рубашку.

Он чуть усмехнулся.

— Может, давай наконец поужинаем как следует?

— С удовольствием, — ответила я, улыбаясь. — Жуть как проголодалась.

— Вот это я понимаю, — хмыкнул он. — Вернёмся к более приятным темам, а прошлое оставим за дверью.

Я сделала глоток вина — терпкого, густого, с лёгкой горечью. Оно словно отражало всё, что происходило между нами.

Сложное. Сильное. Честное.

— Признаюсь, — я осторожно крутила бокал в пальцах, — не думала, что этот вечер закончится исповедью.

Александр усмехнулся, подцепив вилкой кусок стейка.

— Я тоже не планировал. Но, видимо, в твоём присутствии даже мой холод тает.

— О, значит, я — тёплое воздействие на сложный организм? — парировала я, улыбаясь краем губ.

— Скорее катализатор, — он поднял бокал, — опасный, но жизненно необходимый.

Я чуть рассмеялась, и он на мгновение просто смотрел, как будто пытался запомнить этот звук.

В его взгляде не было ни прежней напряжённости, ни злости. Только интерес. Настоящий.

Мы ели молча, время от времени перебрасываясь короткими фразами.

Иногда наши взгляды встречались, и каждый раз от этого по телу пробегал ток. Я ловила себя на мысли, что впервые рядом с ним чувствую не страх, не осторожность, а… странное спокойствие.

— Что? — спросила я, заметив, что он слишком пристально смотрит.

— Думаю, — ответил он медленно. — Что я не ошибся в тебе.

— А в чём именно ты мог ошибиться?

Он отставил бокал, чуть наклонился ближе, и его голос стал ниже, мягче, но с тем самым железным оттенком, от которого у меня по коже пробежали мурашки.

— В том, что ты останешься, даже зная, какой я на самом деле.

Я замерла. Его слова повисли в воздухе, будто вызов.

— А может, я просто не боюсь сложностей? — ответила я, чувствуя, как сердце ускоряет ритм. — Ведь в каждом человеке есть и тьма, и свет.

Он усмехнулся. Не издевательски — скорее устало, с оттенком чего-то неизбежного.

— Осторожнее, Тесса. Такие слова опасны.

— Почему? — я посмотрела ему прямо в глаза.

Он чуть откинулся на спинку стула, сцепив пальцы, и его взгляд стал тяжелее, глубже.

— Потому что тебе лучше не встречаться с моей тёмной стороной. — Пауза. Он наклонился ближе, почти касаясь губами моего уха. — Она беспощадна. И хладнокровна.

От его слов внутри всё сжалось. Это не было пустым предупреждением — в его голосе звучала правда.

Та правда, которая не требует доказательств.

Я почувствовала, как дыхание становится неровным.

— Может, я не из тех, кто отступает перед тьмой, — тихо ответила я. — Иногда её стоит увидеть, чтобы понять, кто ты на самом деле.

Он посмотрел на меня долго, внимательно, будто решая — отпугнуть или… впустить.

И в этот миг мне показалось, что он всё же выбрал второе.

Александр облокотился на спинку кресла, снова сделал глоток вина, и в его глазах появилось что-то новое — тёплое, едва заметное.

Что-то, чего я раньше в нём не видела.

— Знаешь, — сказала я тихо, — странное чувство. Ты вроде бы рядом, но всё равно будто на расстоянии вытянутой руки.

— Просто я слишком долго жил так, — ответил он спокойно. — Когда доверие — это роскошь, а близость — риск.

Я протянула руку через стол, коснулась его ладони.

Он не отдёрнул её. Наоборот — переплёл наши пальцы, словно закрепляя нечто важное.

— Иногда риск — единственный путь вперёд, — сказала я.

Он посмотрел на меня, задерживая взгляд дольше, чем обычно.

— Тогда, может, стоит попробовать.

— Попробовать что?

— Жить. Не убегать. Не бояться.

Я чуть улыбнулась.

— Договорились. Но без обещаний.

— Никаких, — кивнул он. — Только действия.