Всё в дерьме.

Вообще всё.

Вся ванна уговнякана куском шерстяного подкидыша, которому Плюша за десять минут купания наговорила комплиментов больше, чем мне почти за три месяца, что мы знакомы.

— У тебя, оказывается, белые пятнышки! Какой ты красавчик! — Плюша говорила на ультразвуке.

Мы с Кокосом, стоящие в коридоре, ревновали.

Подозреваю, у обоих в головах зрел план, как избавиться от псины, при этом не потеряв Плюшу.

Оставить дверь открытой и свалить на Кокоса?

Хм…

Из всего, что я перед собой видел, радовал только оттопыренный зад Плюши, едва прикрытый коротким платьем.

— Голодный, мой маленький? Пойдём, покормлю тебя. Матвей купил тебе самый дорогой и вкусный корм… — и снова она прошла мимо, даже не обратив внимание на нас.

Мы с Кокосом поплелись следом за ними на кухню.

Кот, стоило Плюше опустить пса на пол и снять его мокрое полотенце (моё, кстати), выгнулся дугой и стал шипеть и тихо рычать.

Лопоухий идиот не понял, что это была мощная угроза. Подошёл к Кокосу и простодушно лизнул того прямо в морду.

Кот от подобной наглости присел на жопу и в шоке посмотрел на меня огромными глазами.

Я пожал плечами, молча объяснив коту, что вот такая хуйня теперь будет примерно до конца его жизни.

Кокос явно не готов с этим мириться. Ударил пса по морде когтистой лапой. Тот заскулил, заплакал и скорее прижался к Плюше, которая начала его жалеть, при этом не забыв объясниться с котом.

— Кокос, Чебур теперь твой друг. Можно сказать, младший братик. Не обижай его. Я бы сказала тебе, относиться к нему так же, как Матвей относиться к своему младшему брату, но тогда у вас точно дойдёт до какой-нибудь перестрелки.

— Нормальные у нас отношения, — возмутился я. — Да и эти двое точно друг друга не перестреляют?

— Почему?

— Потому что у них лапки. Да и кто им стволы даст?

— Сами возьмут, когда они у вас с Максом выпадут при очередной вспышке побороться.

— Тоже вариант, — хмыкнул я.

— Где он, кстати? Ты, вроде, говорил, что его раненного отправили в отпуск.

— Отправили. Только он и без внедрения в банды нашёл себе проблему.

— Какую?

— Шатенка, вроде. Динамит его жёстко.

— Хо-хо! — Плюша злорадно улыбнулась. — Я бы на такое посмотрела.

— На днях к нам заедет. Насмотришься. А пока… — забрал у неё пса и поставил его к миске. Как жрать, он сообразит сам. Приобнял Плюшу за талию и притянул к себе. — …ты же не собираешься меня динамить?

— Была такая мысль. Но из-за рёбер я пока боюсь бегать.

— Зачем бегать? От меня? — я поправил золотой перчик с красными камнями, вложив его в ложбинку на тонкой шее.

Хотелось поправить и свой не менее ювелирный перчик, который сейчас рвался в Плюшину сторону натягивая наглухо застегнутую ширинку джинсов. Но пришлось потерпеть. Плюша и без этого получает слишком много интимных намеков от меня. Особенно последнюю неделю.

— Конечно. Вот подпали твои седые яйца, а убежать не смогу. Неинтересно же ж.

— Почему это они у меня седые?

— Ты сам постоянно об этом говоришь.

— А, точно.

— Матюш, мне нужно помыть руки и переодеться после Чебурахи. Присмотришь за ними?

— За кем?

— За нашими питомцами. Совместно нажитыми.

— Если один сожрёт другого — я не виноват.

— Я надену твою футболку после душа? — Плюша заглянула мне в глаза.

Я шумно сглотнул.

— Конечно, — выдохнул.

— Только ты можешь некоторое время не запускать мод неё руки?

В смысле?! Какой тогда смысл?!

Но пришлось сдержаться. Сухо спросить:

— Почему?

— Потому что сменного белья у меня тоже нет. Сам понимаешь…

Матвей, держись! Просто держись, твою мать!

Ты у неё будешь первым. Первый раз должен быть красивым — лепестки, свечи, ванилин, вазелин…

Нужно немного подождать и подготовиться.