Матвей утром ушёл на службу, а мы с Кокосом остались одни.

Скучно. Очень скучно. Мне бы ещё хоть кого-нибудь в квартиру, чтобы было кому мозг ковырять.

Может, намекнуть Матвею, чтобы вернул свою маму? С ней я хоть и было, в основном, на нервах, зато скучно мне точно не было. А то без неё даже этот сопливый сериал с широкобровым размазнёй смотреть не интересно.

Ещё один и, пожалуй, основной минус того, что я оставалась одна — я слишком много думала. И думала я, конечно, о маме и сестре. Как там они? Что делают? Чем занимаются? Не нашла ли сестра новых проблем на свою голову? Клянусь, с её характером и любовью к авантюрам ей бы больше подошло быть пацаном. Тем самым пацаном, который на кортах, постоянно на каких-то мутках, созвонах, «ща порешаем». Решать, правда, почти всегда приходилось мне. Ибо сестра пока умеет только создавать задачи со звёздочкой, но не решать их. Знала бы мама, сколько раз я доставала её из мутных компаний и даже из отдела полиции…

И так хотелось вернуться на учёбу, на работу. Хотелось вновь вернуться в тот бешенный режим жизни, в котором я ныла о том, что ничего не успеваю. Никогда бы не подумала, что буду скучать даже по этому.

А ещё от скуки я готовила. Много готовила. Не знаю, как в Матвея столько всего помещается.

Кокосу тоже достаётся. Вижу, что он начал толстеть, но, к счастью, он не считает это минусом. Всегда со мной на кухне, всегда на всякий случай голодный.

Сегодня я решила запечь на ужин куриные голени. Пока они запекались, я в комнате Матвея занималась фитнесом. Поднимала гантели, несколько раз подняла гирю весом двадцать четыре килограмма. Мощных бицепсов, как у Матвея, не выросло.

А с какой лёгкостью он поднимает эту гирю по утрам, ммм…

Ну а я решила остановиться на ролике для отжиманий. Баловалась им, как мужик в том рилсе, и сама же с себя смеялась.

Тут главное не вспоминать, как Матвей использует его по назначению, и как при этом перекатываются его мышцы под блестящей от пота коже.

Так, стоп! Нужно срочно выбросить тот поцелуй из головы! Было и было. Для дела было.

Решила, что, в принципе, пятнадцати минут для фитнеса мне достаточно. Взяла книгу и забралась с ней на кровать под одеяло. Кокос забрался мне на ноги и, включив виброрежим иногда лениво ловил лапками страницы, которые я перелистывала.

Мы с котом услышали, как кто-то копошился в дверном замке. Уж очень долго и неуверенно.

Матвей открывал всегда быстро. В несколько щелчков.

Я слезла с кровати. Книгу и Кокоса оставила на одеяле. Взяла ролик для отжимания и, крепко сжав одну его рукоятку в кулаке, на цыпочках пошла в прихожую к двери.

— Поменял всё-таки, пидор… — хмыкнул насмешливо незнакомый мне мужик, входящий в квартиру.

То, что он незнакомый, я поняла по пуховику с меховой опушкой капюшона, наброшенного на его башку.

Матвей носил дублёнку. А этот чувак был в пуховике, и пахло от него совсем по-другому. Не так, как от Матвея. А это уже не просто тревожный звоночек, это уже целый набат.

Чувак этот всё ещё меня не заметил. Он захлопнул дверь, сбросил с плеча на пол огромную спортивную сумку, резким движением руки скинул с головы капюшон.

Тревога моя увеличилась в разы, когда я увидела, что у него до самого затылка есть татуировка. Где-то от задницы, наверное, начинается. Точно наёмник. Я в фильмах видела таких.

Теперь у меня не осталось сомнений в том, что его нужно бить по башке роликом для отжиманий прямо сейчас.

Уверено замахнулась и…

И я не поняла, что произошло дальше, как так получилось, и что со мной будет теперь.

Но я точно ощутила лицом, насколько в прихожей жёсткая стена, и как сильно у меня заломлены за спиной руки, в которых уже не было никакого ролика. Контроля над ситуацией в них тоже не имелось.

— Ты кто такая, залупа мелкая? — суровый тихий голос рычал над самой макушкой.

А покемон, оказывается, не так уж и обидно…

— Это ты кто такой? — храбрилась я, пытаясь одновременно высвободить свою руку и увидеть амбала, который так лихо меня завернул.

— Я первый спросил.

— А я любопытнее.

— Хрен поспоришь.

Я почувствовала, как хватка на моих руках значительно ослабла. Ещё одним колдовским движением своих рук, бугай развернул меня к себе лицом и теперь спиной впечатал в стену, удерживая ладонями за плечи.

Перед собой я увидела сначала татуированную шею, а затем быстро подняла взгляд в его темные глаза. Смотрел он цепко, холодно. Но на дне его глаз читалась шальная хулиганская ухмылка.

— Матрас где? — спросил он, всё ещё держа свои ладони на моих плечах.

— Ты ищешь, где поспать, что ли?

— Матвей, — вздохнул бугай. — Матвей где? Братишка мой.

— Братишка?! — я удивленно вскинула брови и вновь опустила взгляд на его изрисованную шею. — Ты — братишка?

— Да. Младшенький. Красивый.

— Красивый? — я скептически повела бровью.

— Сомнения? — мужик убрал от меня руки и сейчас преспокойно снимал пуховик и ботинки.

— Такой взрослый, а до сих пор веришь во всё, что мама говорит?

Он повесил пуховик на крючок и медленно просканировал меня оценивающим взглядом.

И смотрит так… Липко. Будто даже чуть-чуть трогает, хотя стоит на расстоянии вытянутой руки.

Если бы не его внешнее сходство с Матвеем, которое мне сейчас стало очевидно, я бы никогда не поверила в то, что он его брат. Потому что Матвей, даже когда злой, так не смотрит. Его взгляд даже в те минуты, когда он хочет меня прибить, кажется куда мягче, чем у этого типа, который, по сути, ведет со мной простой диалог. Но смотрит он при этом так, будто мысленно прикидывает, во сколько пакетов я помещусь.

И если злого Матвея можно подёргать за усы и это прикольно, то этого изрисованного хочется обойти стороной по большой-большой дуге.

— Ты кто? Я так и не услышал ответа на вопрос, — он просто спросил, а по ощущениям будто нож к горлу приставил.

— Я… — мне же всё ещё нужно перед всеми сохранять легенду, что я девушка Матвея? Наверное, да. Хотя этот чувак выглядел так, будто он меня насквозь видит. — Я девушка Матвея.

— Ты? — он снова смерил меня взглядом. И в этот раз он смотрел на меня как на прикол какой-то.

Продолжая на меня смотреть, он расстегнул замок своей кофты и снял её, оставшись в простой черной футболке. Моему взору открылись руки, которые тоже были сплошняком в тату. Даже на пальцах что-то было нарисовано. Вот ему заняться нечем..

— Сомнения? — передразнила его недавнюю интонацию и даже бровь выгнула так же, как до этого сделал он.

На его губах появилась лёгкая усмешка. Взгляд немного смягчился. Мне даже показалось, что он меня уважать начал.

— А чё такая мелкая?

— Не мелкая, а… короткая просто, — вздохнула я.

— Забей. У нас матушка тоже короткая.

— Я знаю.

— Откуда?

— А мы с ней водку пару дней назад пили.

— Водку?! С матушкой?! — его глаза шокировано округлились.

Ага! Не ожидал?

— Да. Валентина Александровна такая милашка, — делано пропела я.

— Милашка? Матушка?! — вскинул он удивленно брови. Божечки! Даже он в это не верит. — Теперь понятно, почему Матрасик вдруг изменил своему вкусу на длинноногих красоток, — хмыкнул мужик.

— То есть я не красотка? — отреагировала резко и обижено.

И снова этот сканирующий взгляд.

— Не в моём вкусе, — бросил он ровно. А затем повернулся в сторону кухни и пошёл туда. — А чем таким вкусным пахнет? Ты готовишь?

— А ты здесь ещё кого-то видишь?

Я шла за ним. Насторожено.

Он хоть и убедил меня в том, что он брат Матвея, но сложно полностью расслабиться перед человеком, который вошёл в квартиру к родственнику, предварительно взломав замок.

— Ммм, запеченные голени. Кайф, — расплылся в улыбке как чеширский котик. — А на гарнир что? Пюрешка, — ещё более довольно протянул он, заглянув в кастрюлю на плите.

— А ещё — салатик! — повторила известный всем мем.

— Ништяк, — он одобрительно покивал.

Отошёл к раковине и помыл руки. С мылом.

Какой воспитанный, однако, татуированный шкаф пожаловал.

— Как тебя зовут? — поинтересовалась я, пока он вытирал руки.

— А тебя?

— Я первая спросила.

— А я любопытнее, — подразнил он.

— А я девушка.

— И что?

— Настоящие мужчины уступают девушкам.

— Смотрю, спорить — твоё любимое занятие?

— Нет. Просто хобби, — повела я плечами.

— Макс, — бросил он. Открыл холодильник а с любопытством заглянул в него. Вынул салатник, в котором была ложка и, не отходя от холодильника, начал есть. — Зачёт. Если Матрасик не женится, далеко не уходи.

— Тут одна уже есть. Тоже далеко не уходит.

Макс чуть призадумался, но почти сразу сообразил:

— Алинка?

— Угу.

— Забей. Она мне тоже никогда не нравилась. Внешка — зачёт, да. Но! Не люблю, когда девчонки сопли пускают по поводу и без. Вообще не знаю, на почве чего Матрасик с ней снюхался.

— Почему «Матрасик»?

— Ну, типа, Матвей… Мат, — он с аппетитом ел салат. Пришлось подойти и забрать салатник.

— На ужин ничего не оставишь так, — и убрать его в холодильник.

Макс не расстроился. Облизал ложку и заглянул в духовку.

— Раньше я называл его Мат-перемат. А потом на ум пришло, что он Матрасик. Прикольно же?

— Согласна, — кивнула я ехидно.

Ля, мы крысы!

— Мне кажется, уже готово, — резюмировал Макс.

— Вырубай тогда. Но без Матвея есть не разрешу.

— Да, блин!

Пошёл обследовать кухонные ящики один за другим.

— А как ты меня так ловко в прихожке скрутил? Спрашиваю в целях самообороны.

— От кого тебе оборонятся-то? Кот скрутит? — хмыкнул он, кивнув на Кокоса. — Здорово, бродяга! Ты ещё не сдох?

— Просто в целях самообороны интересуюсь. Как ты успел заметить, я мелкая. Сильно ударить не смогу. А вот так скрутить кого-нибудь — было бы прикольно.

Мне ведь и правда нужно позаботиться о том, чтобы защитить саму себя в случае чего.

— Тебе тот приём не подойдёт. С твоей комплекцией надо… Иди сюда. Покажу для разминки.

Он отложил ложку на стол.

Я к нему подходить не спешила, но он и не ждал — подошёл сам.

— Берёшь так. И вот так.

Макс схватил меня за пальцы руки — это единственное, что я успела понять и заметить. А вот как я снова оказалась повернута к нему спиной, да ещё взята на удушающий, я не поняла.

— Только в твоем случае тебе придётся запрыгнуть на плечи. Поняла?

— Нисколько, — хохотнула я.

И в этот момент в кухню вошёл Матвей.

По его взгляду я сразу поняла, что всё плохо. А уж по тому, как он эпично бросил пакеты с продуктами на пол, стало понятно, что ситуация вообще ахтунг.

— Я её не убиваю, — Макс тут же отпустил меня и поднял руки.

— Зато я тебя сейчас убью, черкаш ты вонючий! — Матвей сейчас был зверски зол.

Но Макса отчего-то это только повеселило.

— Я тоже по тебе скучал, братишка, — лыбился тот, но при этом принимал стойку для драки.

— Плюша, лучше уйди, — бросил мне Матвей, даже не глянув на меня.

Он был занят тем, что сверлил брата взглядом и сбрасывал с себя дубленку.

— Кто? Плюша? — забавлялся Макс.

А затем они схлестнулись. Началась борьба, гремела посуда, падали стулья. Я достала большую кастрюлю, поставила её в раковину и включила холодную воду. Глядя на борьбу двух медведей, набрала половину кастрюли. И выплеснула её содержимое на дерущихся.

Они резко отпрянули друг от друга, и в полном шоке уставились на меня.

Два мокрых кота в подворотне.

— Поужинаем? — спросила я с нарочито милой улыбочкой, когда завладела их вниманием.

— Поужинаем, — тихо рыкнул Матвей. Широкой ладонью обтёр лицо от капель воды и посмотрел на брата, который сделал то же самое. — А ты нахрен идёшь отсюда, — припечатал он сурово.

Мне было неловко. Стало понятно, что между этими двумя есть какой-то конфликт.

Жуть как интересно, что они не поделили, но я пока старалась делать вид, что мне всё равно, и, раскидывала пюре по тарелкам. При этом старалась держаться поближе к Матвею. Всё же, ему я доверяла сильно больше, чем его только что прибывшему братцу. Да и за все мои выкидоны Матвей меня ещё не прибил, а этот тип уже дважды с абсолютной лёгкостью чуть не свернул мне шею.

По глазам Матвея можно понять, что он терпеливый, но по резкому, прожженному, но при этом холодному взгляду Максима что-то мне подсказывало, что он тот ещё псих.

Братья привели себя в порядок, вернулись на кухню и сели за стол друг напротив друга.

Сверлили друг друга взглядами и стучали пальцами по столу: татуированными и теми, что вырывают меня ночами из кошмаров.

Сидели и, похоже, ждали, когда их обслужат.

Типичные мужики…

— Я вам нанималась, что ли? — не выдержала я, не спеша ставить перед ними тарелки. — Чай, ложки… — многозначительно намекнула обоим.

Они молча встали. Матвей налил всем по кружке чая, Максим положил всем по ложке и расставил на столе наполненные мной тарелки и салат в центре стола.

Они снова сели друг напротив друга. Я села в центр стола, примерно между ними.

Братья есть не спешили, а я взяла ложку и резко покачнулась, когда Матвей молча, но весьма красноречиво придвинул стул со мной к себе поближе. Тарелку поближе ко мне тоже не забыл придвинуть.

Макс на это действо лишь тихо хохотнул, качнув головой. Взял ложку и начал есть. Сначала неуверенно, а затем накинулся на еду с большим аппетитом.

— Зря ты её так далеко от меня отодвинул, — сказал он вдруг, с полным ртом. — Такая и мне бы пригодилась.

— Рот закрой, — желваки Матвея начали жить своей жизнью.

Внутренне я напряглась сильнее и пожелала держаться к Матвею ещё ближе. Сама ещё немного к нему придвинулась. Он же есть не спешил, сверлил сердитым взглядом прожорливого брата. Я положила ладонь на кулак, что он держал сжатым на столе. Только это заставило его отвлечься от брата и посмотреть на меня.

— Покушай, — произнесла я почти шепотом и ласково погладила его по кулаку, который начал смягчаться.

Матвей глубоко и шумно вдохнул, моргнул, будто переключился на более мирный лад, и тоже начал есть.

Мы ели молча. Братья периодически стреляли друг в друга взглядами, а я смотрела на них.

— А между вами какой-то конфликт, да? — прикинулась глупой овечкой.

— Интересами не сходимся, — похоже, Матвей ответил весьма поверхностно.

А вот у его брата секретов не было:

— Угу. По разные стороны законы.

— Да?! — я изумленно выгнула брови. — Получается, если ты полицейский, — указала на Матвея. — … то ты… бандит?

Максим самодовольно ухмыльнулся.

— А она у тебя умная, — хмыкнул он. — Из универа какого-то забрал?

— Да. Я у крыльца дралась с собакой, — гордо созналась. — А ваша мама в курсе ваших тёрок?

— Матушке вообще лучше не знать, чем её сыночки-корзиночки занимаются. Она не знает, чем занимаюсь я, поэтому для неё я просто предприниматель. А Матрасик у нас специально для мамы сидит только в кабинете и перебирает бумажки, а не ловит на свою задницу пули, ножи и конченных по дворам.

— Обалдеть! — протянула я. — А ваша мама какие-то сериальчики турецкие смотрит. А тут такие страсти! Братья по разные стороны закона — это так романтично!

— Знаю, детка, — подмигнул мне Макс.

Матвей сжал в кулаке ложку.

Пора срочно смягчать ситуацию.

— Кому-нибудь добавки? — поинтересовалась я.

— Мне! — Макс тут же протянул мне свою уже пустую тарелку и учтиво добавил. — Пожалуйста.

Я взяла тарелку и вопросительно посмотрела на Матвея.

— Не надо, Плюш, — произнес он сдержанно.

— А мне надо, Плюш, — Макс словно дразнил его.

— Для тебя она Людмила. Вежливо и с улыбкой, — процедил Матвей сквозь стиснутые зубы.

Я поняла, что запахло жареным и отошла подальше от стола, но поближе к кастрюле с пюре и противню с курицей. Стояла к ним спиной.

— Я, может, тоже хочу её Плюшей называть. Забавно же, — Макс настойчиво дёргал моего тигра за усы.

А в следующую секунду я услышала глухой удар и звон посуды.

Вздрогнула и резко обернулась.

Матвей сидел, как сидел. Будто и не двигался вовсе.

А вот Максим…

А Максим всё так же надменно и вместе с тем хулигански ухмыляясь, стирал с лица ладонью майонез из салата.

Похоже, Матвей только что приложил его лицом в салат.

Странно, что они опять не сцепились.

Поставила перед Максом добавку и снова села рядом с Матвеем.

— Зачем приехал? — сурово поинтересовался Матвей. Мне кажется, я даже слышала, как он гудит от злости.

— Потом обсудим, — Макс покосился на меня.

— Поняла. Ухожу, — я только собралась встать, как Матвей поймал меня за руку я мягко удержал. — Доешь, Плюш. Не торопись. Этот подождёт, — кивнул он в сторону брата.