Выключил будильник на первых нотах.

Лениво потянулся в постели, чтобы наверняка проснуться. Перекатился на бок, потянулся за телефоном, лежащим на тумбочке, но рука зависла.

В квартире стоял запах свежей выпечки.

Охерительно вкусно!

Рот мгновенно наполнился слюной, вкусовые сосочки потребовали гастрономической ласки.

Вспомнил про пирожки, что мне обещала Плюша на завтрак, и подскочил с постели. В два шага дошёл до двери, но сразу развернулся и потянулся к спинке стула за домашними спортивками.

Не буду пока шокировать покемона боксерами с утренним стояком. Мелкая ещё на такое смотреть.

Ещё немножко помялся у двери, чтобы стояк ослаб и не натягивал штаны палаткой, и, наконец, вышел из комнаты.

В коридоре запах выпечки стал ещё насыщенней.

В дверном проёме кухни видел, как Плюша, впрыснув в каждую из ноздрей назальный спрей, заглянула в духовку.

На столе лежала моя книга. Открытая, страницами вниз. Не помню, чтобы до этого момента выдел покемона с книгой. Либо, это просто я не видел, либо она не спала всю ночь и читала. Потому что до конца книги осталось совсем немного страниц.

Плюша закатала рукава моей толстовки, которую не снимала уже два дня, и вынули из духовки противень с пышными румяными пирожками.

Я не стал пока заявлять о себе. Остановился в дверном проеме и подпер его плечом. Спрятав руки в карманы спортивок, наблюдал за покемоном, которая хозяйничала на моей кухне и не замечала, что уже здесь не одна. Кокос, спящий на подоконнике, не считается.

К слову, на кухне было чисто. Всё-таки, Плюша аккуратистка. Не скажу, что до её вынужденного заточения в моей квартире был свинарник, но то, что с её появлением квартира стала казаться чище и будто бы уютнее — факт. Даже стал выглядеть жирнее, а шёрстка глаже.

Плюша брала горячие пирожки с противня голыми пальцами и быстро закидывала их в большую чашку.

Припрыгивала, шипела, обжигая пальцы, и повторяла снова.

— Дуй! — скомандовала она, поднеся обожженные пальцы к кошачьей морде. Тот их лишь понюхал. — В другую сторону дуй, Кокос! Наружу надо. Ружа тута, — ворчал она, шутя.

Я невольно улыбнулся. Сделал шаг в кухню и вызвался добровольцем:

— Давай помогу.

Плюша, испугавшись, подпрыгнула на месте и, судя по резко нахмурившимся бровями, вспорола меня взглядом.

— Напугал, блин!

— Прости. Я специально, — широко улыбнулся, нисколько не жалея о содеянном. Быстро перекинул пирожки в чашку и, взяв её в руки, сел за стол. Взял первый попавшийся пирожок и, игнорируя, что тот горячий, щедро откусил добрую половину. — Охренеть как вкусно!

— На здоровье подавиться, — ворчала Плюша.

Выключила духовку, помыла противень и села за стол напротив меня, взяв книгу.

Я посмотрел на её лицо и кое-что понял.

— Ты всю ночь не спала, что ли?

— Спала, — бросила она и как-то нервно поерзала на стуле.

— Всё-таки с тестом накосячила и переделывала?

— Я его вчера ещё при тебе идеально сделала, — она бросила в мою сторону колкий взгляд. По темным кругам под глазами и усталому виду понял, что не ошибся в своих догадках. — Если ты хочешь с желания соскочить, так и скажи, что испугался.

— Не испугался. Загадывай, — откусил ещё пирожка. — Из-за книги не спала? Понравилась?

— Спала я, — чуть вспылила она. — Ты, кстати, когда уже на работу свалишь?

— А что? Я тебе мешаю?

— Конечно. Знаешь, как без тебя нам с Кокосом кайфово?

— Ты при мне боишься спать? Не доверяешь?

— Ты чё пристал? Пофиг мне на тебя. И я сплю. Болею просто, нос не дышит, часто просыпаюсь. Диван, кстати, жесткий, — бросила она с укором.

— Нормальный диван. На нём ещё бабки моя померла. Не жаловалась, — едва я это сказал, Плюша выстрелила в меня испуганным взглядом. Пришлось её успокоить. — Шучу. Дед помер.

— Издеваешься?

— Шучу, — аж самому хорошо стало. Широко улыбаясь, взял следующий пирожок. — А ты чего не ешь? Или они отравленные?

— А я что потом весь день буду есть, если отравлю пирожки? Да и с твоей аптечкой максимум, что я смогу — это устроить тебе запор и то только если смогу залепить твою жопу пластырем. Так что не переживай и пережевывай. И вали уже на работу.

— Что ты меня гонишь? Подозрительно.

— Я хочу принять ванну и переодеться. При тебе стесняюсь, — она строго на меня посмотрела.

— Принято, — кивнул я.

Позавтракал, умылся, переоделся.

Плюша всё это время сидела на кухне, потягивала из кружки уже давно остывший чай и гладила кота, устроившегося у неё на коленях.

— Это… — заглянул я в кухню, уже надев дублёнку, чтобы уйти на службу. — … Купить что-нибудь надо? набросай список, пока я не ушёл.

С секунду подумав, глядя в пустоту перед собой, она вяло повела плечами:

— Не надо ничего. Купи сам, что хочешь, — голос её звучал уж больно уныло. Будто она мертвецки устала.

— Может, тебе мороженое надо? Или шоколадку?

Чем ещё поднимают настроение девятнадцатилеткам?

— Ничего не надо, — выдохнула она.

Я нахмурился, не понимая, что с ней произошло и что с этим делать.

Спорить и бодаться с ней было как-то веселее.

— Если не высыпаешься на диване, поспи в моей комнате, пока меня нет.

— С чего такая щедрость?

— Просто постельное надо поменять. Самому лень.

— Вали уже.

И я ушел.

Но весь день думал о её настроении и том, как его хоть немного улучшить, когда вернусь.

Вспомнил наш разговор про прокладки и тампоны. Срастил, что к чему, и понял, что всё дело в этих днях. Походу, её прихватило, а нужной защиты под рукой не оказалось. Вот и сидела на месте и выпроваживала меня поскорее.

Мысленно прошёл все стадии отрицания и оказался в магазине между стеллажами с затычками.

Когда мимо проходили другие покупатели, делал вид, что я здесь совершенно случайно и просто залипаю в телефон.

Кассирша на кассе ещё ехидно ухмылялась, пробивая мне всё, что я накупил. Не знал, куда смотреть, блин, чтобы не на неё.

Правда, потом нашёл парковку для глаз — сумму в чеке.

Охренеть, как это дорого!

Вернулся домой. В квартире было темно. Похоже, покемон проспала весь день и спит до сих пор.

С пакетом в руке снял один ботинок и вздрогнул.

По квартире прокатился испуганный девичий вскрик.

Внутренности окаменели, а сам я пришёл в боевую готовность.

Так, в одном ботинке побежал в свою комнату, откуда доносился Плюшин крик и тихий плач.

Влетел в комнату. На рефлексах ударил по выключателю, и пространство заполнило ярким светом потолочной лампы.

Кот шухернулся. Большими глазищами настороженно смотрел то на меня, то на плачущую и словно отбивающуюся от кого-то во сне Плюшу.

— Эй, — мягко позвал её, подкрадываясь к постели. — Плюшка. Не смешно.

Она всё плакала и тихо стонала, будто ей было мучительно больно.

— Плюша, — мягко коснулся её руки. Пакет с прокладками и прочим добром бросил на кровать и сел на край рядом. — Проснись, покемон, — она снова вскрикнула и дёрнулась так, словно сейчас убежит, не просыпаясь. Поймал её за плечи. Не зная, что делать дальше и не разбираясь во всех этих душевных психологически тонкостях, просто интуитивно чувствуя, что так правильно, прижал Плюшу к себе. Крепко обнял трепыхающуюся фигурку и стал мягко её покачивать. — Тише, маленькая. Тише, — шептал ей ласково. — Я здесь.

Она вздрогнула в последний раз и обмякла в моих руках. Почувствовал, как она приподняла голову, плавно выдохнула и спрятала лицо в сгибе моей шеи. Глубоко вдохнула и выдохнула. И так несколько раз, снова и снова, периодически всхлипывая.

Поглаживая её по спине и продолжая обнимать, молча ждал, когда она успокоиться и придёт в себя.

Меня она не обнимала. Её руки были зажаты между нами и прижаты к её груди. Но сама она оказалась собрана в клубочек, который устроился у меня на коленях и тихо сопел в шею.

— Расскажешь, что тебе снится? — я аккуратно поинтересовался, когда почувствовал, что её дыхание стало спокойным.

Плюша вяло пошевелилась, щедро втянула носом сопли и тихо выдохнула.

— А то ты не знаешь.

— Тот день? Убитые?

— Он, — обронила она, когда я уже было подумал, что ответа от неё не последует.

— Сухой?

— Угу.

— И что он делал в твоем сне? Снова убивал? — говорил я аккуратно, чтобы не спугнуть и не допустить, чтобы она снова замкнулась в себе.

— Да. А потом погнался за мной. Он всегда бежит за мной, а я не могу убежать нормально.

— Догоняет?

— Нет. Но он всегда близко. За спиной.

— Но в тот день он не бежал за тобой. По твоим показаниям…

— Не бежал, — Плюша отстранилась, но осталась в моих руках и на коленях. Заглянула на мгновение мне в глаза своими заплаканными и, шмыгнув красным от плача носом, добавила. — Но сразу после того, как выстрелил в тех двоих, он повернул голову и посмотрел мне прямо в глаза. Понимаешь? Чётко в глаза! Будто все те минуты, что издевался над теми людьми и пытал их, он знал, что я спряталась за той трубой и куском стены. Это… будто самый страшный фильм ужасов случился в реальной жизни.

Говоря всё это, она теребила в руках ремешок на воротнике моей дубленки.

— Как ты вообще оказалась на той заброшенной фабрике?

— Я уже говорила, что срезала дорогу. Иногда я встречаю маму с работы, чтобы она не шла домой одна. Она работает в посёлке за железной дорогой. Медсестрой в стационаре… Ну, ты знаешь, — спешно добавила Плюша. — Зимой темнеет рано, да и место такое… Пока до автобусной остановки идешь, столько маньяков собрать можно…

— И ты взяла на себя удар, встретить самого главного из них? — внутренне я злился на её легкомысленность и неосмотрительность. — Тебе такой молодой и миниатюрной ещё опаснее шляться одной хрен знает где, чем твоей маме.

— Хочешь сказать, что моя мама недостаточно хороша для того, чтобы на неё напал маньяк?

— Обидься ещё на меня, — я тихо хохотнул, вскинув брови. — Ты вообще без инстинкта самосохранения, Люся.

— Когда меня называют Люся, я злюся. И что я, вообще, делаю у тебя на коленях? — бросила она нервно и отползла в сторону, пряча ноги под одеяло.

Голые, кстати, ноги.

— Ищешь убежище, — хмыкнул я.

Посмотрел на неё снова и понял, что она уже не в моих шмотках. На неё какая-то тонкая серая майка, которая точно принадлежит не мне. Волосы распущены, соски торчат…

Так, Рамзин! Стоп!

Не смей думать в этом направлении. Пялься лучше на постельное белье, которое Плюша, к слову, поменяла.

Хозяйственная она, всё-таки, хоть и языкастая.

— Божечки мои! — она удивленно протянула и подхватила пакет с затычками, которые я для неё купил, и о которых забыл, едва услышал её крик и плач. — Прям купил? Сколько раз сознание потерял?

— По два раза на каждую упаковку и сдох, когда увидел ценник за всё это.

— А ты что думал? Быть женщиной — это капец как дорого. О! И даже палка колбасы?! — она удивленно вытаращила глаза, комично при этом округлив рот. — «Докторская». Моя любимая. Думаешь, если колбаса «Докторская», она вылечит меня от месяк?

— Просто вспомнил, что ты точишь колбасу, как бобр брёвна, вот и купил, — я встал и понял, что нахожусь в одном ботинке. Снял его и, держа в руке, обратился к Плюше. — Сколько хоть поспала-то?

Она перевела взгляд с меня на настенные часы и коротко ответила:

— Три часа.

— Ночью совсем не спала?

— Совсем, — с печалью потупила взгляд и покрутила в руках палку вареной колбасы.

— Ладно, короче, — я пошёл к выходу из комнаты. — Ты спи, а я пойду. На диване сегодня переночую. Тебе отдыхать нормально надо, иначе у тебя сопли вообще никогда не кончатся.

— Я не буду спать. Вернее, я хочу, но не смогу.

— Если боишься из-за кошмара, то… не бойся.

— Спасибо, — выплюнула она иронично, резанув меня насмешливым взглядом. — И как я сама не догадалась?

— Я в том смысле, что я буду рядом. Если что прибегу. Бояться нечего. Помни, что ты в моей квартире и это всего лишь сон.

— Во сне не всё так просто, — она нахмурилась.

— Я понимаю. Но и лишать себя сна тоже не выход. Хочешь, я буду спать с тобой?

— Ага, конечно, — фыркнула она с сарказмом. — А потом вместо это вареной колбасы ты подсунешь мне в руку свою перченую? Нет уж, спасибо.

— Ну, смотри, — повел я плечами. — Может, рядом со мной не так страшно было бы.

— Я лучше побоюсь. Мне достаточно пытки в виде сожительства с тобой.

— А чем я плох? Меня же дома почти не бывает. Идеальный сосед.

— Идеальный просто приносил бы еду и уходил. Ты пока до идеального не дотягиваешь.

— Кстати, я голодный. Пирожки остались?

— Остались, конечно. И на плите суп.

— Суп? — вот это поворот. Вот это уже отлично. — Какой суп?

— Обычный — вермишелевый.

— Это хорошо, — летящей походкой, планируя как можно скорее поужинать, я завернул в прихожу, где оставил ботинок и снял дублёнку.

Повернулся, чтобы прямой наводкой пойти на кухню, но в дверь вдруг позвонили.

В эту же секунду из комнаты выглянула перепуганная Плюша.

— Ты кого-то ждёшь? Алину? Кто там? — шептала она.

— Не жду никого.

Я тоже напрягся и настороженно посмотрел в сторону двери. Звонок повторился.

— Матвей, открывай! Я знаю, что ты дома — в комнате горит свет!

— Твою мать! — выдохнул я сокрушенно. Плечи поникли.

Рано или поздно это должно было произойти.

— Кто это? — Плюша непонимающе хмурилась.

— Мама моя. Пока она здесь, ты — моя девушка.

— Ха-ха! Тебе капец, — злорадно насмехалась покемон.

— Подыграешь. Я наплел матери, что у нас с тобой всё серьёзно, чтобы она пока отстала с Алиной.

— Тебе точно капец. Открывай… Матюша, — она ехидно поиграла бровками и прикусила нижнюю губу, очень хреново маскируя лисью улыбочку.