Космопорт встретил меня суетой и нескончаемым гулом голосов. Я впервые в жизни оказался в столь людном месте, отчего сразу почувствовал себя неуютно. Казалось, будто тысячи глаз одновременно уставились на меня, разбирая мой образ на косточки. На деле же никому до меня не было никакого дела. Люди спешили на посадку или же, напротив, прогуливали вразвалочку в ожидании отправки рейса. Их больше привлекали пёстрые витрины магазинов, чем какой-то хромой, невзрачный мужик в застиранной рубашке.

Однако на мгновение я всё-таки замер. Но быстро взял себя в руки и похромал в сторону рамки. Чемодан с микроскопом и дорожную сумку поставил на ленту, а сам двинул через металлосканер.

— Мужчина, подойдите, пожалуйста, — поманил меня рукой служащий космопорта.

— Что-то не так? — вежливо поинтересовался я.

— Откройте, пожалуйста. — Он указал на чемоданчик.

Я щёлкнул замками, предварительно приложив к сканеру большой палец, и, откинув крышку, развернул кофр к служащему.

— Что это?

— Микроскоп.

— Ясно. — Служащий безэмоционально осмотрел прибор, положил его обратно и, закрыв крышку, махнул рукой, мол: проходите.

Я подхватил свои вещи и двинулся дальше. Впереди меня ожидали ещё две проверки. И это только здесь, на нейтральной планете. После посадки на Норд-Прайм меня будут изучать ещё более тщательно. Но пока всё идёт хорошо, а микроскоп отлично отвлекает внимание от главного: трости, под которую замаскирован ствол винтовки.

Далее пришлось отстоять очередь на регистрацию, где у меня забрали сумку в багаж. Трость тоже забрали, ввиду правил безопасности. Вместо неё мне предоставили инвалидное кресло для удобства перемещения. А заодно, как человеку с дефектом здоровья, выдали билет с ближайшим местом ко входу. Всё получилось даже лучше, чем я ожидал.

Используя джойстик на подлокотнике, я покатил в сторону таможенного контроля. Без труда прошёл личный досмотр, и даже паспорт не вызвал никаких вопросов. Сотрудник отсканировал моё лицо, снял данные с чипа в шее, и вскоре перед глазами всплыло сообщение, разрешающее проход в юрисдикцию корпорации «Рудкофф».

Я вырулил в зал ожидания и смешался с толпой. А чтобы до конца соответствовать образу, купил себе самый дешёвый бутерброд с куском синтетического мяса и бумажный стаканчик бледного чая. Несмотря на то, что данный рацион смело можно было назвать нищенским, ценник на него очень сильно меня удивил. Хорошо, что командировочных средств нам перечислили с большим запасом. По идее, я мог бы без труда пообедать в VIP-зоне, но такой поступок явно вызвал бы кучу вопросов.

Время тянулось словно резиновое, и чтобы его скоротать, я в очередной раз погрузился в изучение задания. Перебрал два других образа, которыми скоро придётся воспользоваться, и несколько раз прочитал краткую сводку по цели. Данные, которые нам предоставили на Монолите, были очень скудны и, скорее всего, не отображали всей действительности. Ну не может человек с деньгами вести затворнический образ жизни. Лично я в это не верил. Да и графа с пороками и вредными привычками казалась какой-то… надуманной, что ли? Словно кто-то специально выдумал легенду по типу моей и всячески старался её придерживаться. В любом случае разбираться со всем этим придётся на месте.

Приятный женский голос объявил о посадке на рейс до Норд-Прайма, и я взялся за джойстик. Коляска послушно покатила меня в сторону ленты, за которой уже успела собраться очередь. Я принялся рассматривать и изучать стоящих в ней людей. Не ради праздного любопытства, а на будущее, чтобы перенять чьи-то привычки, манеру говорить и двигаться. В общем, старался проводить каждую свободную минуту с пользой. Заодно выявлял тех, кто привлекает внимание, а по кому взгляд скользит не задерживаясь.

К слову, в этом грёбаном кресле я привлекал внимание гораздо сильнее, чем громогласный мужик в деловом костюме, который непрерывно разговаривал с кем-то по визору. На него косились постоянно, как и на меня. Только он вызывал в толпе неприязнь, а я — сочувствие. Не уверен, что это хорошо, но пока всё работает, идёт в соответствии с планом. Может, оно и к лучшему, что толпа запомнит инвалида в кресле, а не подтянутого, крепкого молодого человека. Вряд ли кто-то станет подозревать инвалида в убийстве высокопоставленного юриста.

Мне помогли заехать на борт шаттла и придержали, пока я пересаживался в пассажирское кресло. Это в очередной раз вызвало череду любопытных взглядов. Но я делал вид, будто их не замечаю. Человек, который прожил с такой травмой не один год, должен был научиться их игнорировать.

* * *

Полёт мало чем отличался от нашего, с Монолита. Разве что кресла были помягче и взлёт не терзал тело лютыми перегрузками. Зато до открытого космоса мы добирались более двух часов вместо привычных десяти минут. Забота о здоровье граждан — прежде всего. Как только наш вестибулярный аппарат привык к невесомости, в шею впилась игла, погружая пассажиров в эдакое подобие комы.

Делалось это по одной простой причине: мало кто смог бы перенести перегрузку ускорения, с какой шаттл мчался к точке лагранжа, где висели врата. Если бы мы двигались со скоростью, которую способен вынести организм, полёт занимал бы долгие месяцы. На уроках истории мы проходили эту часть о начале экспансии. И полёты того времени могли натурально длиться до полугода.

С открытием новых двигателей всё изменилось, но пришла другая беда: огромные перегрузки. И пока способ борьбы с ними оставался только медикаментозным. Нас погружали в особое состояние и при помощи лекарств укрепляли сосуды, защищая их от разрыва. И да, я наконец-то получил ответ на вопрос, почему эти лекарства не вводятся сразу при взлёте. И он оказался банальным: дело в тошноте. При переходе в состояние невесомости у многих не выдерживают желудки. А в космосе с такими вещами шутки плохи. Мало того, что ты можешь захлебнуться сам, так ещё и твоя рвота способна убить сидящего рядом.

Правда, гражданские рейсы оказались оборудованы специальными кармашками на спинках впереди стоящих кресел. И те, чьё нутро оказалось слабым, выворачивали его туда. Так что в отличие от военной техники, здешние стюардессы по салону с пылесосами не летали. Я ещё подумал, почему военные не переняли подобную практику у гражданских рейсов. Но быстро сообразил, что нам оно и не требовалось. Весь отбор в ШОК вёлся очень строго. Слабых среди нас нет. А тот случай с вывозом гражданского населения с Осколка — большая редкость.

* * *

После приземления нас попросили оставаться на местах. Судя по ропоту вокруг, это была обычная процедура, но здесь она почему-то затянулась. Прошло минут десять, прежде чем двери шлюза открылись и в салон вошли двое сотрудников службы безопасности в тёмно-синей форме с нашивками «Рудкоффа». Они не спеша двинулись по проходу, сканируя пассажиров ручными приборами. Один из безопасников остановился возле меня, провёл сканером, и перед моими глазами тут же вспыхнуло разрешение на въезд, а система считала чип в шее и сверила его с базой данных.

— Цель визита? — спросил он, глядя на голографический экран.

— Конференция по минералогии, — ответил я, стараясь, чтобы голос звучал устало. — У меня доклад.

Он что-то пометил на экране и перешёл к следующему пассажиру. Я выдохнул. Первый барьер пройден.

Дальше всё пошло как по маслу. Единственное, что меня немного напрягало, так это то, что здесь было заметно больше охраны. Поддерживаемый двумя стюардами, я вышел из шаттла в светлый, просторный зал прилёта. И едва пересёк порог, как ко мне тут же подкатил небольшой автоматический кар с креслом. Система считала данные с моего чипа и знала, что пассажиру требуется помощь.

— Сергей Валерьевич Князев? — уточнил механический голос.

— Да, — кивнул я.

— Прошу садиться. Я доставлю вас к зоне досмотра.

Я опустился в кресло, и кар плавно покатил по залу, лавируя между пассажирами. Мой багаж — кофр с микроскопом и дорожную сумку с тростью — должны отдать позже на багажной ленте. Это я уже знал. В зоне досмотра меня встретил сотрудник, такой же подтянутый и безэмоциональный, как и все вокруг. Он провёл ручным сканером, сверил показатели, задал пару дежурных вопросов.

Тем временем на ленте подкатил мой багаж, и его сразу пропустили через сканирующую рамку. Я видел, как кофр с микроскопом на пару секунд задержался. Оператор что-то внимательно порассматривал на экране, но затем лента двинулась дальше, и мой багаж уехал в зону выдачи. К слову, трость не вызвала у охраны никаких вопросов.

— Проверка завершена, — произнёс сотрудник. — Добро пожаловать на Норд-Прайм. Ваш багаж можете получить у стойки три.

Кар отвёз меня к багажной ленте, где я забрал свои вещи. Достал трость, опёрся на неё и, прихрамывая, направился к выходу в город. Никто не обращал на меня внимания. Для окружающих я — обычный хромой пассажир, каких десятки в каждом рейсе. Без коляски внимание к моей персоне растаяло без следа.

На улице меня встретил холодный ветер и низкое, затянутое свинцовыми тучами небо. Норд-Прайм не баловал гостей солнцем. Я поднял руку, и к тротуару тут же подкатило такси, вызвав у меня удивление. Я уже настолько привык, что машины должны летать, что наземный транспорт показался чем-то из ряда вон. Однако виду я не подал. Всё-таки по легенде я работаю на «Рудкофф» и хотя бы косвенно, но должен быть знаком с их вотчиной.

— Гостиница «Сатурн», — бросил я в пустоту. Транспортом здесь управляла автоматика.

Машина тронулась, и я позволил себе слегка расслабиться. Первый этап пройден. Я на территории врага, и пока всё идёт по плану. Осталось заселиться и… А что дальше? Не могу же я войти в гостиницу одним человеком, а выйти — другим.

Я осмотрел город через окно автомобиля. Всё как в симуляции у Алексея Ивановича. Кишащая человеческая масса, которая постоянно куда-то спешит. Люди едят из каких-то пакетиков и пьют из бумажных стаканов прямо на ходу. Любое нарушение в потоке тут же привлекает внимание. Вот, к примеру: мужик доел свой обед и остановился возле урны, чтобы выбросить упаковку. Всего на несколько секунд, но он уже похож на маяк посреди бушующего океана. Человеческий поток вынужден его огибать, образуя эдакое искривлённое пространство. Казалось, в этом месте даже толпа стала чуть плотнее.

В небе постоянно курсируют дроны. Их отчётливо видно через панорамную крышу. У каждой машинки свой маршрут, и как только из видимости исчезает один дрон, появляется другой, который курсирует по соседнему кварталу. Слепых зон попросту нет. Здания вокруг невысокие, максимум до сорока этажей, с минимумом стекла. Всё больше попадаются бетонные коробки строгих цветов: серый, коричневый, тёмно-синий, а иногда и просто чёрный. И как только люди, живущие здесь, не впадают в депрессию? Ни цветочка, ни кустика, ни единого яркого пятна, только камень, мрамор и бетон. Даже в одежде прохожих соблюдается строгая цветовая гамма.

Такси замерло у гостиницы «Сатурн», и перед глазами всплыло сообщение об автоматическом списании средств со счёта. К слову, транспорт здесь очень дешёвый. В сравнении с нейтральной планетой, я заплатил за проезд в три раза меньше, хотя, на мой взгляд, проехал гораздо большее расстояние. Всё-таки у летающих машин есть преимущество: им дороги не нужны, а расстояние межу двумя точками преодолевается по кратчайшему пути, той самой прямой.

Здесь же мы знатно петляли по улицам, то и дело замирая перед странными устройствами на столбах. Они зажигали три разноцветных экрана по очереди, и поток машин то останавливался, то снова приходил в движение. Наниты подсказали, что это называется «светофор» и служит для регулировки наземного транспорта. Удобно, но чертовски медленно. Впрочем, разделить поток наземного транспорта на слои, как летающий, невозможно.

Гостиница тоже была под стать моему образу. Она хоть и не выглядела обшарпанной, но того шика и лоска, который окружал нас в посольстве «Заслона», здесь и в помине не было. Всё достаточно скромно и невзрачно, но хотя бы чисто. Обслуживающий персонал отсутствовал, вместо него работала автоматика.

Я подошёл к стойке таким образом, чтобы мой чип-паспорт оказался напротив сканера. Затем приложил ладонь к специальному экрану и через несколько секунд получил уведомление о заселении на визор. Со счёта тут же списалась сумма в два с половиной корп-койна за первые сутки проживания. Неслабо, но вполне терпимо, если учитывать среднюю зарплату геолога в сто пятьдесят корпов.

Я поднялся на двенадцатый этаж, сбросил сумки у двери и рухнул на кровать. Очень хотелось жрать. После перелёта всегда зверский аппетит. Как ни крути, а в полёте мы провели почти трое суток. Нужно отыскать поблизости какое-нибудь кафе, а ещё лучше — столовую, чтобы подешевле. Нужно поддерживать имидж экономного человека. А заодно следует осмотреться и найти укромный уголок, где я смогу сменить внешность и приступить к первой части работы: наблюдению и сбору информации.

Я полежал ещё пару минут, собираясь с силами, и заставил себя подняться. Голод — не тётка. К тому же чем дольше я валяюсь, тем меньше времени остаётся на разведку. А её желательно провести до темноты. Ночной город может жить по другим правилам, и я должен знать, чего ожидать.

Я вышел из номера, прихватив трость, и спустился в холл. Автоматические двери разъехались передо мной. В лицо ударил холодный ветер. Я поёжился, поднял воротник куртки и похромал вдоль улицы, внимательно осматривая окрестности.

Город жил своей жизнью. Поток людей не иссякал: клерки, менеджеры, юристы, — все в строгих костюмах, все спешат. Я двигался вместе с толпой, стараясь не выделяться, и параллельно отмечал детали: расположение камер, маршруты дронов, вывески кафе и магазинов. Наниты фиксировали всё, создавая в голове подробную карту квартала.

Столовую я нашёл через пятнадцать минут. Она располагалась в подвальном этаже одного из бетонных зданий и называлась просто: «Столовая № 17». Никаких изысков, но именно это мне и нужно.

Я спустился по лестнице, опираясь на трость, и оказался в просторном зале с низким потолком и длинными рядами столов. Народу было много, в основном — такие же клерки среднего звена, которые не могли позволить себе бизнес-ланч в ресторане наверху.

Я взял поднос, выбрал комплексный обед — суп, гречка с котлетой, компот — и уселся в углу, откуда хорошо просматривался весь зал. Еда была простой, но сытной. Пока ел, я изучал посетителей: их манеры, жесты, темы разговоров. Двое мужчин за соседним столом обсуждали квартальный отчёт. Девушка у окна читала что-то с визора, беззвучно шевеля губами. Ещё один, в потёртом пиджаке, просто сидел, уставившись в одну точку, и сосредоточенно жевал. Видимо, сильно устал после смены. Обычные люди, обычная жизнь. Идеальное место, чтобы затеряться. И вот что самое интересное: в столовой не обнаружилось камер.

Я дождался, пока схлынет основной поток, допил компот и, прихватив трость, направился в туалет. Тот оказался на удивление чистым: три кабинки, две раковины, зеркало во всю стену. И тоже никаких камер. Я проверил дважды. Сначала визуально, потом через нанитов. Чисто.

Заняв крайнюю кабинку, я заперся и приступил к работе. Сумка с гримом, которую я предусмотрительно захватил с собой, легла на колени. Наниты уже начали менять прикус и надбровные дуги, и вскоре основа следующего образа была готова. Оставалось добавить детали.

На этот раз я должен был стать не хромым геологом, а мелким клерком, одним из тысяч, что заполняли улицы Норд-Прайма. Другая осанка, другая походка, другое выражение лица. Я нанёс тонкий слой состава, слегка изменивший оттенок кожи, добавил очки в тонкой оправе, убрал намёк на небритость. Трость пришлось оставить. Теперь эта деталь стала лишней. Я привстал на ободок унитаза и спрятал её в вентиляционном коробе. Здесь её точно не найдут, а вечером, после ужина, я её заберу и снова превращусь в хромого геолога.

Через пятнадцать минут из кабинки вышел другой человек. Я посмотрел на себя в зеркало и не узнал. Сутуловатый, слегка близорукий, с залысинами и усталым взглядом. Обычный клерк, отработавший часть дня и зашедший перекусить. То, что нужно.

Я вышел из столовой, поднялся на улицу и смешался с толпой. Никто не обращал на меня внимания. Именно этого я и добивался.

Теперь можно было приступать к следующему этапу: наблюдению за «Орионом» и сбору информации о цели.

* * *

Бизнес-центр «Орион» я увидел издалека. Он возвышался над кварталом, как чёрная скала. Самое высокое здание в городе. Семьдесят этажей тёмного стекла и стали. Вблизи оно выглядело ещё более внушительным. Глухие стены первых трёх этажей, минимум окон, никаких вывесок, только эмблема «Рудкоффа» над главным входом и логотип: стилизованный бур, вгрызающийся в породу. Архитектура, типичная для корпорации: функционально, мрачно, без излишеств.

Охрана у главного входа: двое в тёмно-синей форме, с автоматами на шеях. Оружие держат с профессиональной небрежностью, но так, что в любое мгновение готовы открыть огонь. Ещё один охранник внутри, за стеклянной перегородкой. Этот следит за мониторами и потоком входящих.

Я прошёл мимо, не замедляя шага, и поставил на каждого маркер. Теперь наниты будут вести их, фиксируя каждое перемещение: на виртуальной карте появились три красные точки. Когда я смотрел на кого-то из них, подобная точка подсвечивалась над головой охранника. Отличная функция. Наниты с каждым днём всё лучше подстраивались под мои нужды.

Двигаясь дальше, я обошёл здание по периметру. Задний двор был закрыт для посторонних. Его обрамлял высокий забор, поверху шла колючая проволока, а через каждые десять метров были расположены камеры. У служебного входа обнаружился ещё один пост: двое охранников и рамка металлодетектора. Я зафиксировал и их. Ещё две красные точки добавились на карту.

Над крышей барражировали дроны. Я насчитал четыре штуки. Два стационарных, зависших над углами здания, и два патрульных, курсирующих по периметру. Они двигались по сложной траектории, но наниты быстро просчитали их маршруты и отметили на карте жёлтыми пульсирующими точками. Те, что висели, оказались боевыми машинами с лёгкими турелями мелкого калибра. Хороший бронежилет такие не прошьют, но неприятностей доставят очень много.

Теперь нужно было найти позицию для выстрела.

Я отошёл от «Ориона» на квартал и, двигаясь по спирали, принялся осматривать соседние здания. Бизнес-центр «Орион» стоял на открытом пространстве, эдакая площадь, окружённая более низкими постройками.

Это было и хорошо, и плохо. Хорошо, потому что цель никуда не денется с пятьдесят седьмого этажа, и сектор обстрела перекрыть невозможно. Плохо, потому что все окрестные здания прекрасно просматриваются и контролируются службой безопасности, так как находятся ниже.

Я прошёлся по периметру площади, отмечая каждое здание, которое могло бы послужить огневой точкой. Бизнес-центр «Гранит»: двадцать этажей, сплошные офисы, но на крыше — ретранслятор. К тому же слишком близко к «Ориону». Здесь я буду как на ладони. Жилой комплекс «Северный»: сорок этажей, но на крыше — стационарный пост дрона. Тоже мимо. Деловой центр «Меридиан»: тридцать пять этажей, технический этаж пустует, но доступ только по пропускам. Можно подделать или взломать систему, но всё это лишние движения, способные оставить ниточку, ведущую ко мне. Однако на всякий случай я отметил это здание как «потенциально пригодное».

Впрочем, я ставил маркеры на каждое здание, на каждую камеру, на каждый пост охраны. Карта в голове постепенно заполнялась красными, жёлтыми и синими точками, что означало: враги, нейтральные объекты, потенциальные позиции.

Идеальная точка для выстрела нашлась не сразу. Я заметил её, когда уже собирался уходить. Старое административное здание на углу площади, этажей двадцать пять. Судя по вывеске, его собирались сносить или реконструировать. Окна нижних этажей были заколочены, на фасаде висела строительная сетка. Но главное — окна одной из сторон давали прямой вид на балкон пятьдесят седьмого этажа «Ориона». Именно тот балкон, где Гиреев раз в неделю курит свою драгоценную сигару. Если засесть здесь, в глубине помещения, в полумраке, ни один дрон, ни один охранник меня не обнаружит. Смущало другое: неужели служба безопасности настолько тупая, что оставила отличное место для снайпера? Сомневаюсь. Больше похоже на приманку. Однако синий маркер на карте я всё же установил. А про себя решил, что нужно как следует присмотреться к этой точке. Что-то с ней явно не так. Слишком идеально, а в жизни так не бывает.

Я обошёл здание, отмечая детали. Служебный вход заперт, но замок старый, механический — ещё одна странность в полностью автоматизированном мире. С таким не то что Мишка, даже я справился бы за минуту. Камер поблизости нет. Ни на фасаде, ни на столбах вокруг. Строительная площадка пустует, техники нет. Ну слишком аппетитно. Руки так и чешутся пробраться внутрь и изучить позицию.

Я хмыкнул и не спеша направился обратно к столовой. Пора было возвращаться в образ геолога, забирать трость и двигать в гостиницу. Первый день на Норд-Прайме подходил к концу, а я уже знал о цели больше, чем давали все сводки Михеева вместе взятые.