— Я считаю, что после свадьбы Златы мы должны всей семьей поехать в путешествие, — огорошивает Николай. — Как вы на это смотрите?

У меня внутри все сжимается от возмущения. А Даша с Машей от радости просто вспыхивают. Им это не просто поездка куда-то всей семьей, но и повод прогулять школу.

В путешествие? Всей семьей?

Всей семьей — это как? Наши девочки, я, Коля и его Светочка?

— Па, да мы с Димой решили без свадебного путешествия обойтись, — Злата плечами пожимает и на меня как-т тревожно поглядывает.

У меня от злости сердце колотится. Мой муж завел молодую любовницу, обрюхатил меня в сорок один то год, собирается выставить меня за порог моего дома в однушку, но сам при этом всем хочет остаться в глазах дочерей «крутым папочкой»! Нахал! Подлец! Мерзавец!

— Мы со Златой все подаренные на свадьбу деньги вложим в строительство дома, — сообщает жених моей старшей дочери.

— А там еще маткапитал дадут, тоже пустим в строительство, — кивает Злата, поддерживая своего Диму.

Моя Златочка… доченька… она росла и видела, как мы с Колей друг друга любим. И ей даже в голову не придет мысль, что однажды мужчина может стать предателем и лишить ее крыши над головой.

— Коль, — зловеще шепчу, смотрю на мужа волком. — А ты ничего больше не хочешь дочкам рассказать?

Мои девочки на меня смотрят с тревогой. Наверно, я сейчас выгляжу очень злой.

— Агата, не начинай, — мой муж только плечами пожимает и улыбается осторожно.

— Нет, ты скажи девочкам, — развожу руками. — Пусть они знают правду!

— Агата… — Николай стискивает челюсти и рычит сквозь зубы так, что пространство вокруг вибрирует. — Давай позже. Не нужно омрачать Злате предвкушение свадьбы.

— Я тогда сама им все расскажу, — говорю я с нажимом.

Девочки напряженно переглядываются.

— Мам, что случилось? — вкрадчиво шепчет Злата.

— Мы с вашей мамой, — Николай окидывает меня брезгливым взглядом. — Мы решили разойтись.

Я закрываю глаза и у меня звенит в ушах. А на лице зависает победная улыбка. Признался, слава богу. Еще бы смелости набрался и причину нашего развода сам сказал.

— Пап… это шутка такая? — лепечет Злата непонимающим тоном.

— Как это, разойтись? Вы же столько лет вместе! — произносит Даша растерянно.

Мое сердце ускоренно долбит в ребрах.

Тудух-тудух. Тудух-тудух.

В глазах темнеет и голова кружится. И, кажется, во всем теле расплывается такая слабость, что я могу прямо сейчас рухнуть в обморок.

— Мам, это правда? — слышу голос Маши прямо над ухом и чувствую теплое прикосновение к своей руке.

Поднимаю взгляд, полностью расфокусированный и замыленный слезами.

— Мам! — повторяет Маша. — Тебе плохо?

— Нормально, — сухо произношу.

С трудом поворачиваю голову, чтобы взглянуть на мужа.

Он смотрит на меня свысока. Холодный и надменный. На лице прописана брезгливость и ненависть.

— Мы правда расходимся, девочки. Вы выросли, и больше нас с мамой ничего не держит, — заявляет Николай.

Его слова колючими иголками мне под кожу впиваются. И сердце просто леденеет в груди. Жду, когда он назовет причину развода. Когда скажет детям, что у его есть другая женщина, помоложе меня и погорячее.

А я еще и беременна от этого человека. От подонка, в котором ничего святого нет!

— Так бывает, девочки, — добавляет Николай.

Маша с Дашей переглядываются. Злата подходит ко мне и кладет теплые ладони на мои плечи, обнимает со спины.

— Вы вместе всю жизнь, — голос старшей дочери дрожит. — Через многое прошли, столько всего пережили. И я еще нигде не видела такой любви, как у вас.

У меня в груди огненный шар. И с каждой секундой он все больше и горячее. Я сейчас просто лопну от боли. Не вынесу этого.

Я не выдержу.

Противно до оскомины на зубах. Николай вместо правды говорит нашим девочкам, что нас ничего вместе не держит. Ни слова о том, что завел себе молодую любовницу.

Обидно и больно. Боже… как же мне больно.

— Может, вам стоит просто на время разъехаться? Мам, если возникли какие-то трудности или кризис, то… — голос Златы вибрирует над моей головой.

— Причина — не трудности и не кризис, — с трудом выдавливаю из себя.

Вновь смотрю на Николая. Он недоволен моими словами. Сжимает челюсти так, что скулы ходят под кожей.

— Тогда в чем причина? — спрашивает Даша.

Мой муж в ярости, но молчит.

И я решаю, что если рубить, то окончательно. С плеча. Со всей дури. Почему только мне должно быть больно и страшно? Пусть Николай попробует обелить себя в глазах наших детей после своего низкого и подлого поступка.

— Папа нашел себе женщину помоложе, — скалюсь я.

— Чего? — смеется Машка. — Мам, это бред.

Злата сильнее сжимает ладони на моих плечах. А Даша просто закрывает рот рукой и шокировано смотрит на своего любимого отца.

— Это правда, — гордо приподнимаю подбородок и, наконец, могу сделать глубокий вдох. — Да, Коля?

Девочки смотрят на своего отца, стоя рядом со мной. Сейчас я чувствую их поддержку, и мне прямо легче становится. Конечно, сердце все еще щемит в груди, но я хотя бы не чувствую лютую слабость и в обморок падать не собираюсь.

— Да, девочки. Это правда! — рявкает Николай.

От его раздраженного голоса даже люстры под потолком качаются.

— Пап… как ты мог? Бросить маму… ради кого-то… — задыхаясь, шепчет Злата.

Я кладу свои ладони на руки старшей дочери и сжимаю их.

— Все хорошо, девочки. Мы взрослые люди. Папа прав, такое бывает, — произношу с улыбкой.

— Нет! — вскрикивает Маша. — Это просто бред какой-то!

— Маш, успокойся, — Даша берет сестру-близняшку за руку.

— Успокойся? — фыркает Машка. — Как я могу успокоиться? Как после этого вообще верить парням, раз даже мой отец оказался таким?

— Маш… — говорю я, но дочь и слушать не желает.

— Ты старый и мерзкий! — кричит она, тыкая пальцем в своего отца. — И пусть твоя любовница вместе с тобой сгорит в аду, понял?

Из глаз дочери брызгают слезы. Она хватает сумку и бежит прочь из дома.

— Я ее успокою, — обещает Даша и летит за сестрой.

Я в полном шоке. Тяжело и судорожно дышу, опустив взгляд. И ладонь моя безбожно дрожит в руке старшей дочери Златы.

Николай только головой качает.

— Довольна? — шипит он. — Это ты виновата, Агата! Можно же было обойтись без подробностей!

Слезы капают из глаз.

Можно было бы и обойтись. Но тогда у девочек осталось бы непонимание ситуации. Я хочу, чтобы они знали правду.

— Уходи, папа, — просит Злата.

Николай раздраженно и глубоко дышит.

— Убирайся! — вскрикивает дочь болезненно.

Мой муж сжимает пальцы в кулаки. А мне плакать хочется в голос. Просто выть от боли. Рыдания сдавливают горло, я с трудом держусь.

Я еще и беременна… беременна от того, кому я противна и безразлична.

Николай уходит молча. Ему больше нечего нам сказать.

И я закрываю лицо ладонями. Из груди рвется горячий стон. Я позволяю себе тихо и надрывно завыть.

Как мне жить дальше? Что мне делать? Что делать с невинным ребенком, которого я теперь ношу под сердцем?

Я слишком старая, чтобы рожать для себя. Когда младшему малышу будет двадцать, мне исполнится шестьдесят один, а это уже глубокая старость! Что я одна смогу дать ребенку?

— Мам, успокойся, — лепечет Злата. — Это не конец света.