Я игнорирую присутствие Коли в моем доме.

Провожу занятие с моей ученицей, а сама периодически кошусь в сторону огромного черного пса. Это, конечно, не плохо, что Николай сам проявил инициативу и решил заняться ремонтом в гостевой, но вот брать с собой Багета было вовсе не обязательно.

Тем более Николаю известно, что я немного боюсь собак.

— После турецкий султан Мехмед второй захватил Константинополь, — проговаривает моя ученица.

Я перевожу взгляд с Багета в сторону гостевой комнаты. Коля не закрыл дверь, и теперь мне хорошо видно, как он измеряет стену и задумчиво чешет затылок.

Поджимаю губы и наклоняю голову в сторону.

Когда мы были молодые, то ремонтом занимались вместе. Я помогала Николаю клеить обои в спальне на втором этаже.

Помню, как мы все вымазались в клею тогда, а на мне были единственные любимые джинсы.

По молодости не задумываешься о последствиях своих действий, и я ничего лучше не придумала, чем заниматься ремонтом в них.

От нахлынувших воспоминаний, кажется, я даже чувствую запах тех обоев. И перед глазами рябью встают яркие розовые бутоны цветов, которые на тех обоях были.

— Византийская империя пала после захвата Константинополя. Это было в мае… в мае тысяча четыреста пятьдесят третьего года, — ученица заканчивает свой рассказ, и я утомленно вздыхаю.

Я даже запах клея тоже чувствую. Он тогда въелся в мои джинсы, кажется, намертво. Конечно, их пришлось потом выбросить.

Было обидно.

Очень.

— Агата Григорьевна, вы меня слушали? — взволнованный голос ученицы из динамиков ноутбука заставляет меня отогнать воспоминания и горько улыбнуться.

Грудь схватывает отчаянием и болью. Я понимаю, что Колю из своей жизни вычеркнуть не смогу никогда.

Вся моя жизнь переплетена с Николаем. Наши судьбы сплетены крепко накрепко. И как бы мне не хотелось верить в то, что мы после развода станем друг другу чужими — это не так.

Не могут стать друг другу чужими те, у кого есть общие дети и внуки. У кого общие воспоминания о молодости и юности. Кто прожил под одной крышей долгие долгие годы.

— Слушаю, — отвечаю я ученице. — Все верно, — чешу лоб устало. — Молодец. Давай разберем следующую тему. Что там у нас еще?

— Про падение Римской империи мы еще не повторили.

— Хорошо…

Начинаю рассказывать о причинах падения Римской империи, а сама все равно смотрю на Колю.

Он выходит из гостевой и быстрым пружинящим шагом идет в прихожую. Я недоумевающе хмурю брови.

— Подожди минутку, — говорю ученице и встаю со стула.

Багет встает вслед за мной.

— Коля, ты никого не забыл? — впиваюсь в задумчивое лицо мужчины недовольным взглядом.

— Я до строительного магазина хочу доехать, возьму каталог. Вместе выберем обои для будущей детской, хорошо?

— А он? — взглядом указываю на Багета.

— Пусть побудет с тобой.

Кажется, на моем лице сейчас прописаны все существующие эмоции. От яростного гнева до глуповатого изумления.

— Багет хороший пес. И он не тронет тебя. Наоборот, будет охранять.

Смотрю на пса. Он хвостом виляет, а потом и вовсе укладывает морду мне на ноги. Сердце проваливается в желудок от липкого страха.

— От кого меня охранять? — шепчу, дыхание сбилось.

— Да я быстро, Агат. Уверен, ты с Багетом не поскандалишь за это время.

— Выпусти его на улицу! Пусть ждет тебя там! — невозмутимо требую я.

— Тебе его разве не жалко? — Николай выпячивает нижнюю губу и строит невинные грустные глазки.

А Багет и вовсе скулит, облизывая мои тапки слюнявым языком.

— Нет, мне никого не жалко.

Хотя выгнать пса в мороз на улицу у меня рука не поднимется.

Поджимаю губы и с досадой выдыхаю:

— Ладно.

Не буду говорить Коле, что каталог любого строительного магазина можно открыть в интернете и из дома выходить не надо. Хочет самостоятельности — вперед. Пусть его дурная голова не будет давать покоя ногам, я буду молчать.

Завершаю занятие с ученицей и вновь нарезаю колбасу. Нужно бы уже заказать доставку еды. Пока привезут, уже будет вечер.

А я голодная. И в животе толкаются мои сыновья. Уже тоже переживают, что я мало ем сегодня.

Багет неотрывным взглядом смотрит за каждым моим движением. Сидит в метрах трех от меня, замер в ожидании.

— Колбасу хочешь?

Пес наклоняет голову и ведет ушами. В его глазах-бусинах проявляется осмысленный блеск.

— Лови, — бросаю ему кружок колбаски, и тот ловит его налету.

Благодарно причмокивает.

Я приподнимаю брови и рассматриваю собаку. Наверно, ничего страшного в нем нет. И я могла бы привыкнуть к присутствию в доме пса. Тем более у нас своя территория, не пришлось бы заморачиваться с выгулом. Выпустил во двор и продолжаешь заниматься своими делами.

Может, Николай всегда мечтал о собаке? Но не говорил это мне, потому что знал мое отношение к этому вопросу заранее?

Раньше казалось, что все это мелочи.

А теперь, когда мы с мужем уже не вместе, мелочи стали иметь весомое значение. И я постоянно натыкаюсь на разные воспоминания из прошлого.

Коля видел меня молодой, беременной, уставшей, испуганной, заплаканной. Видел мои лучшие годы. Разделял их со мной. Видел, как я становилась сильной и сама справлялась со всеми невзгодами.

И если бы у меня спросили, хочу ли я вернуться в прошлое и прожить жизнь с Николаем заново, я бы без сомнений ответила — да.

В нашей жизни, пусть и не такой воздушной, легкой и сказочной, было много хорошего. И я любила Колю всем сердцем.

Всегда любила и всегда думала только о его благополучии.

И сейчас я думаю о нем. Часто и долго. Особенно по вечерам. И я не знаю, что в его жизни происходит.

Не уместно спрашивать у Коли, как там его беременная Светочка поживает. И у Златы я тоже ничего узнавать не хочу — донесет отцу, что я интересовалась, мне будет неловко.

Сердце больно стонет в груди.

Мы с Колей разбили нашу любовь, как хрупкий фарфор. Не уберегли. Не сохранили.

И теперь даже светлые воспоминания о нашей семье причиняют мне боль. А еще по затылку клюет жестокое чувство собственничества.

Я хочу управлять жизнью Коли. Чтобы он больше не был мне мужем, но был моим от кончиков пальцев до кончиков волос.