— Мам, ты дома? — голос Машеньки мурлыкающий и ласковый.

— Дома.

Я переворачиваюсь на постели и поднимаюсь. Ноги по привычке сую в теплые тапочки, тихонько шмыгаю носом.

Я не плакала. Но от грустных мыслей мне опять было тоскливо и больно. Когда-нибудь это обязательно закончится. Не может быть такого, чтобы я не перестала скучать по прошлому.

Сегодня я дала слабину. Изнутри пошла трещинами, когда Николай вновь прижал меня к себе. И почувствовала коварный укус ревности — он был с другой женщиной. С молодой красивой женщиной, которая тоже ждет от него ребенка. Эта мысль в очередной раз дала мне понять, что я все сделала правильно. Не осталась с Николаем, гордо ушла и собираюсь строить новую жизнь без него.

— Мам, я зайду к тебе через десять минут. И я не одна, — предупреждает Маша и сбрасывает звонок.

Я откладываю смартфон, подхожу к зеркалу и завязываю непослушные волосы в гульку на затылке. Стучу пальчиками по своим щекам, чтобы придать им хоть какой-то румянец.

Я бледная, как моль.

И я снова на больничном.

Я жалею себя.

Знаю.

И я знаю, что так нельзя. Наоборот, нужно было нагрузить себя работой, лишь бы не сидеть в одиночестве и не страдать. Но я почему-то не смогла. В этот раз не смогла.

Меня ужасно бесит, что я все еще думаю про своего мужа. И малыши под моим сердцем — это напоминание о нем. И я злюсь, что в голове густым треском прокатываются мысли о его любовнице.

Я ревную. И я впадаю в дикое раздражение и гнев. Я живой человек, который очень сильно любил мужчину и видел в нем весь мир.

Да, после аварии наша жизнь изменилась.

Но если бы мои искренние и сильные чувства к Коле тогда закончились, то сейчас мне бы не было так больно из-за его измен.

Дверь распахивается и гулко хлопает. Я вытираю ладони о край халата, натягиваю улыбку.

— Мама!? — слышу голос… Дашки.

— Мам, мы пришли, — вслед за ней раздается радостный писк Златы. — И мы не с пустыми руками!

Сжимаю пальцы в кулаки так, что ногти царапают кожу. Медленно моргаю. Я не ожидала.

— Мам? — Маша входит в спальню и встречается с моим обеспокоенным взглядом. — Привет.

— Привет.

— Мам, я пирог испекла, давай чай пить! — Златка показывает мне коробку и улыбается.

— Девочки…

— Ма, а ты чего такая бледная? Господи… — причитает Даша. — Давай, сейчас болтать будем, как раньше, до всего этого ужаса. Хватит с нас этих обид. Мир?

Я облизываю пересохшие губы и в ступоре смотрю на своих дочерей.

— Мам, ну правда… — тихо шепчет Злата. — Мы же одна семья…

— Да, — согласно киваю я. — Да, вы правы. Значит, чай?

— Я поставлю чайник, — звонко выдает Маша.

И девочки идут на кухню. Их громкие и смешливые голоса в пространстве маленькой квартиры льются ручейками.

— Маш, а ты уже имя выбрала для ребенка? — интересуется Злата.

— Я же не знаю, кто у меня.

— А мы с Димой тоже никак не можем определиться. Кира Дмитриевна звучит как-то грубо, а Алина Дмитриевна вообще не сочетается.

— А мне нравится, — произносит Даша. — Кира Дмитриевна. Хорошо же, нет?

— А если Алиса?

— Или Доминика?

Закусываю губу и вхожу на кухню.

— Мам, как тебе Доминика Дмитриевна? — спрашивает Даша, переведя на меня хитрый взгляд.

Я пожимаю плечами.

— Девочки… — глухо шепчу я.

— Мам, а ты уже выбрала имя для мальчика? Мне кажется, Константин Николаевич очень круто звучит! — Злата по-хозяйски достает из настенного ящика кружки.

— Фу! Константин? Серьезно? — морщится Даша. — Что-то посовременнее нужно. Марк или Мирон.

Сжимаю пальцами халат на своей груди.

Я рада видеть дочерей в полном составе. И они не ссорятся. Не ругаются. Пришли ко мне все вместе и обсуждают имена будущим детям.

Скоро нашу семью ждет ого-го какое пополнение!

— А у меня как вам? Никитична! Какое вообще имя подойдет под такое отчество? — смеется Маша.

— Елизавета Никитична хорошо звучит, — произношу я и сажусь за стол.

— А если мальчик?

— Игорь? — пожимаю плечами.

Злата заваривает чай и ставит на стол кружки.

— Пирог с яблоками и грушей, по маминому рецепту, — сообщает Злата. — Сейчас еще тарелочки достану.

— Мам, а тебе не тесно в этой квартире? — Даша озирается по сторонам.

Здесь жил квартирант, и если честно после него квартира требует косметического ремонта. Но я пока не думаю об этом.

— Нужно переговорить с папой, — осторожно произносит Даша. — Ему лучше пожить здесь какое-то время, а тебе вернуться в большой дом.

— Даша… — шикает Злата, возвращаясь к столу с ножом.

Дочка двигает к себе пирог и осторожно разрезает его пополам.

— Это же правда. У мамы будут двойняшки. И ей будет удобнее растить их в доме, — добавляет Маша.

— Я думаю, что папа будет настаивать на совместной опеке, — Злата откладывает нож и смотрит на сестер сверху вниз.

— Это как? — уточняет Даша.

— Ну, например, неделю дети живут с мамой, неделю с папой, — спокойно объясняет Злата.

У меня руки подрагивают под столом. Я даже не рассматривала такой вариант, не подумала об этом. У Коли деньги и связи, и он легко может организовать не то что совместную опеку, но и забрать моих малышей.

У меня поскрипывают зубы от напряжения.

Это сейчас, пока дети у меня под сердцем, Коля носится со мной и, вроде, пытается все вернуть. Когда он окончательно осознает, что я к нему не вернусь, то может опять взбеситься.

Ненависть и презрение затмят его разум. Он не согласится быть папой выходного дня.

Плесень покрывает легкие, и мне дышать становится тяжело.

Злата очень близко общается сейчас со своим отцом. И если она заикнулась о совместной опеке, значит, она уже обсуждала такой исход событий с Николаем.