Ирина Рай

В груди становится тесно, словно сердцу мало места… Будто оно растёт и просится наружу… И я не могу нормально думать. От его поступков кружится голова и темнеет в глазах. Стоит ли мне мечтать? Строить ложные надежды? Есть ли в Бессонове хоть что-то человечное или же он всё это время играет со мной, как кот с мышью?

«Зачем оставил это мне? Лёша», — отправляю ему сообщение, но получатель молчит. Его нет в сети. А я всё рассматриваю подаренный им кулон.

Впервые я ощущаю себя настолько странно, потому что понимаю, что это не может быть никак связано с Тасей. Если бы ему было надо с ней снова замутить, он бы просто относился ко мне как к другу… А не стал бы ухаживать и дарить подарки как девушке. Нет, не стал бы… И я понимаю.

Но мысли о том, что я неправильно и плохо поступаю со своей подругой душат меня…

Она ждёт звонка, а я просто не могу ей набрать. Обдумываю его слова…

Что если действительно лечь спать? Но она ведь уже видела, что я была в сети, когда я писала Лёше… Значит, всё-таки нужно перезвонить…

Собравшись силами, следую на кухню и наливаю себе горячий чай. Меня до сих пор, если честно, потряхивает… От мыслей о том, что мы были так близко друг к другу… Что он выбирал со мной продукты и всякое такое. А ещё… Что был здесь. У меня дома.

Я набираю номер подруги и ставлю на громкую связь. Внутри сейчас творится что-то непонятное. Хаос, если по-другому…

Вслушиваясь в гудки, я молю Бога, чтобы она не вязла трубку, но чуда всё-таки не происходит…

— Наконец-то! Ты где, блин, шлялась весь вечер?! — возмущенно звучит приветствие.

— А… Привет… Тась, я в магазин ездила… Поздно освободилась. Руки были заняты…

— Понятно, в общем, слушай! — неожиданно перебивает она. — Кароч… Ираааа… Я сама напишу Бессонову!

У меня за секунду разрывается аорта…

— Ч… Что? — спрашиваю у неё, ощущая, как сердце в груди делает последние попытки реанимировать само себя…

Тишина… Стук… Тишина… И такой сокрушительный стук, от которого у меня глаза становятся стеклянными… Больно, просто адски…

— В смысле?

— В смысле, я уже всё решила… Ну, с кем не бывает… Да, он уезжал, но… Сейчас-то вернулся! По-любому захочет провести со мной ночь, а там закрутится… Кароч, у меня завалялся его старый джойстик от приставки. Он как-то оставлял, не суть… В общем… Я хочу написать — слышала ты в городе, а у меня тут твоя вещь осталась. Приедь, забери… Заодно поговорим после всего. Как тебе? Не слишком навязчиво?

Я в мгновение цепенею… Господи, что за бред вообще?! Она это серьёзно?

— Ну… Нормально… — отвечаю не смело. А на деле думаю, что это просто позорище какое-то. Я бы ни за что не стала так делать…

— Нормально?! Я целый час сочиняла… Переписывала по сто раз, чтобы было и как условие, и в то же время не очень навязчиво… Ну, Ир…

— Тась, слушай… А можно нескромный вопрос… Зачем тебе это? Разве ты его до сих пор…

— Что?

— Ну… Ты его любишь? — спрашиваю, слыша, что мой голос меня выдаёт. Я вся дрожу…

— Ир, всё нормально?

— Нормально, я просто замёрзла, пока ездила, — обманываю я. — А потом на меня сосед чуть телевизор не сбросил… Но это мелочи… Так и?

— Ну не знаю… С ним было прикольно. Он водил меня везде. Покупал всё, что хочу… — размышляет она. — И он классно целуется…

— Да, я наслышана, — отвечаю слишком резко, кажется. Потому что на секунду другую мы обе молчим.

— Так ты не ответила… Что думаешь?

Что это самая тупая идея на свете… Что ты не любишь его, а только юзаешь. Что ты его не знаешь… Что для тебя важны деньги, машина и оболочка. И ничего больше. Ни его интересы, ни его эмоции… Ни-че-го…

— Ир?

— Ну что я могу думать… Если тебе так хочется, то попробуй… Во всяком случае, лучше сделать что-то, чем потом жалеть, что не сделала…

Сама я, к сожалению, никогда не придерживаюсь этого правила… Потому что всего на свете боюсь.

— Ты права! Вот я прямо сейчас ему отправлю тогда!

— Угу… Удачи тебе… Тась?

— А?

— У меня голова очень болит… Я хочу лечь поспать, если ты не обидишься…

— Ну, Ирааа… Мы так мало общаемся в последнее время. Просто кошмар! Ты мне нужна! Я только что отправила сообщение… — ворчит она, и я вздыхаю.

— Тебя что-то ещё беспокоит?

— Наверное, многое, — продолжает она. — Он в городе уже неделю или даже больше. А я до сих пор не знаю, подал ли документы куда-то… И узнать не у кого…

Господи, как же безобразно я себя веду.

— М-м-м… — отвечаю, повесив тот самый кулон на статуэтку в виде осла, что стоит у меня в комнате.

— Если бы я знала, было бы проще, конечно… Надеюсь, он мне ответит… О-о-о… Прочитал! Он прочитал! — верещит она в трубку, заставив меня окончательно разбиться на части. Мне кажется, я точно сейчас сброшу звонок… — Что-то пишет… Ирка, он пишет…

Молчу и слушаю её. Мне кажется, что стены в комнате сжимаются. И пространство давит на меня со всех сторон. Как же ужасно быть в тени всё время… И как отвратительно лгать…

— Ну что? Ответил?

Она молчит, а потом отвечает.

— Ээээммм… Да… Кажется, он приедет… Боже, он точно приедет…

— Поздравляю… — говорю ей, ощущая, как слёзы заполняют глаза. — Тась, я тогда точно спать пойду, хорошо? Тем более, раз у вас там свидание намечается…

— Угу, конечно…

— Ну, всё тогда… Пока, до завтра…

— Отдыхай, — сбрасывает она, а я сжимаю телефон и громко выдыхаю на всю квартиру… Солёные дорожки тут же стекают по щекам, обжигая нежную кожу. В своё время я ощущала их слишком часто… Но время меня закалило. Во всяком случае, так казалось… Пока он вновь не ворвался в мою жизнь… И не нарушил привычный мне порядок. Он снова двигает всё, как ему вздумается, а мне остаётся лишь наблюдать за этим…

Испытывая жалость к самой себе и невозможную скотскую трусость, которой меня неизвестно кто наградил, я просто смотрю в одну точку и представляю, как они с Бессоновым сейчас будут целоваться… Трогать друг друга… Делать ещё что-то… О чём мне знать совсем не хочется, но она мне обязательно это расскажет.

А потом телефон снова издаёт вибрацию.

«Это Амур, кстати. Ты всё-таки меня не послушала», — отвечает он на моё предыдущее сообщение.

Сердце бьётся от осознания, что он переписывается с нами обеими. Но я ему такого шанса не предоставлю. Хрен ему на палочке. Совсем уже оборзел. Хочет играть на два фронта? Пусть выбирает Светку тогда!

«Не важно. Завтра я отдам его тебе обратно. Он мне не нужен».

«Ну, выброси тогда».

«В смысле выброси? Он золотой. Я не могу его выбросить. Я отдам тебе. А ты уже подари кому хочешь».

«Но он твой. Подарки, как ты знаешь из детства, не отдарки».

«Это детская ерунда… Глупость, сам знаешь. Просто, Лёша, ты не должен ничего мне дарить».

Отправляю и смотрю на экран. Через несколько секунд мне приходит голосовое… Голосовое от Лёши, блин…

— Если я хочу — я буду дарить. И меня ничто не остановит. Поверь. Ложись спать, Рай… — звучит с хрипотцой, отчего у меня мгновенно скачет пульс. Один только голос творит со мной такое, чего не могут сделать ни другие парни, ни книги, ни фильмы… У него реально какой-то дар по приручению.

— Ты к ней поехал? — записываю короткое в ответ. Проклятие, как же больно… И унизительно спрашивать такое.

— К кому?

— К Тасе, Лёша! Не притворяйся!

Следующим сообщением приходит фотография… Боже… Фотография его волосатых ног, сделанная в постели…

— Фотать выше, Рай? — провоцирует он следом, а я тут же убираю телефон и закрываю глаза. Господи… Какого вообще чёрта?

«Я дома. Ложусь спать. И тебя прошу ложиться. Сладких снов, девочка-Рай».

И всё… Я даже не могу написать на это ничего… У меня уже весь организм отказал. Чуть сердце из груди не выпрыгнуло от этой переписки… Я общалась с ним так, словно ревновала, верно? А он понял?

Господи, ну, конечно понял… Он же не дурак, блин. А я как с цепи сорвалась… Неожиданно заявила о своих правах, блин…

И как мне завтра с ним говорить… Я точно сознание потеряю… Почему же Тася тогда написала, что он к ней приедет? Не понимаю… Быть может, он как-то двояко написал?

Ложусь в постель и снова открываю переписку… Позорно смотрю на фото… изучая каждый сантиметр. Его комнаты, его ног… Его загара и шрамов на них… Тёмных волос… Это ведь может быть старое фото, да? Но зачем ему обманывать, опять же… Тася ведь всё равно мне расскажет, он должен это понимать.

«Спалилась», — приходит очередное и сразу же делается прочитанным. — «Пришли мне тоже».

О, Боги…

Вдох-выдох… Я схожу с ума. Чувствую, как внутри зарождается буря. И я с ней, как всегда, не могу справиться. Потому что Бессонов… — это ураган похлеще Катрины… Это всегда безумие, вихрь, бесчинство… И он творит, что хочет. Ему ничего за это не будет. У него, кажется, совсем не осталось морали… Он и остатки просто вытравил, раз меня в это всё втягивает…

«Я ничего тебе присылать не буду».

«Нечестно. Сама-то пялишься».

«Вовсе нет».

«Да…».

Молчу и не отвечаю и снова ловлю очередное голосовое.

— Хотя бы ноги, малыш. До колен…

Прослушав это, теряю дар речи. По коже мурашки, внизу живота покалывание… Я просто не могу понять, что между нами такое происходит… Это ведь флирт, верно? Максимально пошлый и открытый флирт… И если бы он действительно поехал к ней, ему бы точно было не до этого.

«Никогда».

«Никогда не говори никогда».

«Спи уже. Завтра на пары», — отправляю ему, а в ответ получаю несколько смайлов в виде чертёнка.

«Думаешь я в универ из-за пар хожу?», — приходит ответ, загоняющий меня в угол. — «Нет, не из-за них».

Мысленно я рисую реальность, где Лёша ходит на пары из-за меня… Из-за меня! Но это же абсурд какой-то… Просто чушь собачья. Не знаю, что у него там на уме, но чем больше мы общаемся, тем большей дрянью я себя ощущаю.

Больше ему не пишу. Отключаюсь и выключаю свет… Смотрю в окно, думая о том, что сегодняшний день останется самым странным и тревожным из всех, что мне приходилось переживать…

* * *

Утром я, как обычно, быстро завтракаю, собираюсь и спешу покинуть свою скромную обитель… Одно только «но»… Всю ночь мне снился он. Всю ночь, не переставая… И я чувствую себя рассеянной с момента, как проснулась. Только душ помог прийти в себя…

Но сейчас, стоит вылететь во двор с ключами в руке, как я застываю прямо у подъезда, потому что передо мной стоит он… Бес во плоти…

— Какого…

— Доброе утро, Рай… Готова? — спрашивает, как ни в чём не бывало. Будто мы с ним договаривались о том, что он приедет утром…

— Бессонов… К чему, блин?!

— К лучшей поездке в своей жизни… — лыбится он, протягивая мне руку, и у меня всё-таки останавливается сердце…