София Красильникова

Домой возвращаюсь на полусогнутых… Кажется, у меня впервые в жизни болит живот таким вот образом… От напряжения и дикого возбуждения… Господи… Я сейчас от стыда сгорю… Но в конечном итоге мы же с ним тоже не роботы, правда? Оба хотели и попробовали… Потрогали… Чуть-чуть совсем… Немножко…

Да нет, нифига не немножко, Софа! Ты ему надрачивала… А ещё тебе лизнуть хотелось, как в том видео, и не спорь! Всё было именно так! Позорище и стыдобище просто. Меня бы отец убил за такое.

Я не знала, как в глаза ему смотреть после всего, поэтому и сбежала от своего Серёжки. Теперь я поняла, почему он тогда свалил… Всё дело в том, что боялся, что вот это всё с нами будет происходить… А если бы в пятнадцать это всё случилось. О, ужас?! О таком лучше не думать… Я бы точно его доканала уже…

Господи! Вот как теперь уснуть!

Падаю на кровать, а ощущения до сих пор такие острые… Свежие. Просто невероятные. Я же знаю, что у него были такие же… Интересно только, всегда ли у него так? Или я лучшая? Интересно, как часто у него такое бывает? И что он имел в виду, когда сказал, что я везде прекрасна… А бывает не прекрасно? Со всеми этими тупыми мыслями я посреди ночи иду в ванную и рассматриваю в зеркало свою вагину. Кому расскажи… Ну, дура, ну…

Самая настоящая…

Я так и не досмотрела, когда они в порно начали сношаться. А хочется сравнить… Поэтому ещё час я гуглю как выглядят… Ну, вы поняли…

Так-то да… Я очень даже красивая там.

Иной раз смотреть страшно… Надо бы историю подчистить, а то я совсем уже.

И поделиться даже не с кем. Близких подруг нет… Маме же не расскажу, что трогала член Хорольского. Представляю, что бы это было…

Она бы передала всё тёте Жене между делом…

«Слушай, я тут крем на днях купила, хотела тебе его посоветовать, а ещё Софка трогала Серёжкин пенис…».

Как-то так…

Выбрасываю дурные мысли из головы, а потом смотрю на экран.

«Я дома. Тут тобой пахнет».

Господи, как же трясёт. Стоит сообщение увидеть… Это ж надо.

«А я в комнате уже. Пытаюсь уснуть».

«Не получается?».

«Уже засыпаю».

Лгу, конечно… Просто не знаю, что ещё ему говорить. Вдруг расспрашивать начнёт меня. Об этом, о том… А я такая вот лохушка неопытная и мне стыдно за это. Надеюсь, я хоть нормально всё делала… Щёки теперь горят.

«Спокойной ночи, печенька».

«Спокойной ночи, Хорольский».

На этом моменте убираю телефон и закрываю глаза… Тревожные мысли о завтрашнем дне не покидают, но… Я всё-таки проваливаюсь в сон…

* * *

— Ты так вкусно пахнешь… Ты моя… Моя девочка, — резко вздрагиваю от ужаса, потому что чуть не кончила во сне, а передо мной стоит напуганный до усрачки отец.

— Вооооу… Чего это с тобой? Кошмар…

— Ага!

— Ясно… Вставай, милая… Мама пока дома побудет снова… Пусть поспит…

— У неё всё хорошо?

— Усталость просто… И токсикоз…

— Поняла, да… Сейчас я приду, пап… — отвечаю и тут же падаю обратно, как только он выходит из моей комнаты… Проверяю трусы рукой… Так и думала. Вся мокрая. Вся от и до! Спасибо тебе, Сереженька! Госссссподи… Ужасно. Я даже во сне хочу лучшего друга, ну что это такое, если не наказание?!

Тащусь в ванную, моюсь, меняю бельё… Снова смотрю на своё тело. Хочу ли лишиться девственности? Да… Наверное, да…

Но не с ним же… Он ведь мне так и останется другом. А я, наверное, должна как мама… Встретить того единственного и… Понеслось. Я верю в это. Я же красивая, умная… Почему нет? Не буду же я всю жизнь сохнуть по своему дурацкому Серёже?

У меня вообще-то самооценка тоже есть…

— Пап… Отвезешь до универа… — хватаю кофе и плюхаюсь напротив с грустным видом.

— Конечно… А ты чего такая кислая?

— Да просто… Из-за машины, наверное…

— Ну ничего. Когда её сделают?

— Сказали — три дня…

— А куда отдала?

— Эм… Ну там… Возле универа недалеко…

И нафига я только сама в эту паутина ввязалась, а…

— Авторим, что ли?

— Ага, туда… — сочиняю, потому что понятия не имею, куда там её Серёжа отдал…

— Понятно. Ну там должны быстро сделать…

— Да-да… Пап… А мама… Может ей было бы приятно, если бы мы ей что-то для ляльки купили?

Отец улыбается и вздыхает.

— Я не хочу загадывать… В цветах не хочу пока брать. Потому что…

— Что?

— Человек предполагает, а…

— Да я знаю… Но можно, к примеру что-то розовое, и что-то голубое… А потом одно кому-нибудь отдать…

— Кому это? У нас больше тут пополнения не намечается, — отвечает он и смеётся. А потом смотрит на меня с подозрением.

— Пап, ты что?!

— Ты же девочка ещё, да? Смотри мне…

— Ой, всё! Какой ты противный!

Отец ржёт, а мне вообще не по себе.

— Я противный? И когда это я таким для тебя стал?

— Тебя мама уже сто лет с этими разговорами перегнала!

— Это когда это?!

— В пятнадцать, блин!

— А чё так рано?! Вы что там обсуждали, нафиг?!

— Папа! — у меня краснеют щёки, а он всё так же смеётся надо мной.

— Ты такая стала красная… Матери не показывайся… А то ей ещё хуже станет…

— Паааап, — ржём как два идиота. — Она тебя за такие шутки убьёт потом.

— Знаю, знаю… Ладно, давай есть и поедем уже…

— Угу…

Быстро кушаем, собираюсь… Одеваюсь в платье при этом… Честно, очень боюсь его увидеть. Просто безумие какое-то…

— Нарядная такая… — делает заключение отец. — Очень красивая. Как мама…

— Спасибо, папуль… Вот тут останови…

— А туда почему нет?

— Ну, можно туда, — соглашаюсь, и он заезжает на территорию, а потом как вижу Серёжин мустанг на парковке… Так сердце разгоняется до космических пределов. Но самым ужасным служит не то, что я просто боюсь своих реакций или реакций отца… А то, что рядом с ним снова та противная девка, которую я в прошлый раз отшила… Отец останавливается и смотрит на меня, а я только туда… Как умалишенная. Разглядываю то, как они с Хорольским разговаривают.

— Серёга девушку нашёл, что ли? Прикольно, надо передать Нику, — хмыкает отец, заметив это, а я выхожу из его машины и излишне нервно хлопаю дверью. — Пока, малышка… До вечера.

— До вечера, папа, — машу ему, а сама иду мимо Хорольского и той курицы, делая вид, что я его вообще не знаю…