Назар Грек
— Назар?!
— Отвали… — тут же дёргаюсь на парковку, оставляя всех спутниц на крыльце, как только мерс отъезжает оттуда. Меня, блядь, ноги не слушаются. Глаз дёргается. В горле першит. Какого хера, сука?! Это же не может быть её этот Максимка, да? Или может?
Быстро сажусь за руль и весь на говно извожусь, потеряв их из виду. У меня даже руки трясутся. Я признаюсь честно, когда на горизонте был тот ушлёпок сосед, я как бы ещё ощущал себя главнее на фоне него, но сейчас у меня ощущение, что меня побрили. Самооценка где-то в ногах под плинтусом…
Еле нахожу эту тачку, пока петляю кругами по дворам. Не пойму, куда едут. Пока вдруг не вижу, что останавливаются возле какого-то элитного домика недалеко от универа. Он небольшой. Квартир на пятнадцать. Окружённый садом и детской площадкой. А они почему-то не выходят…
Долго сидят внутри. И я вдалеке не вижу толком нихуя… Дыхалка сходит на нет, и я готов выплюнуть собственные лёгкие, при том что на жоповозке сейчас, а не пешком.
А потом она всё же выходит из салона…
Счастливая. Взмахнув рукой своему ебучему спутнику, достаёт ключи и быстро исчезает в подъезде, после чего у меня сердце становится каменным и тянет меня куда-то на дно… Как ледяная глыба. Она живут уже вместе, да? Он для неё здесь снимает? Это полный пиздец, я вам скажу…
Если мне было плохо тогда, то сейчас я даже описать не смогу. Хуёво так, что мир тонет в красных тонах, словно кровь из глаз выступила, заливая весь обзор.
Я психованно отъезжаю оттуда и еду прямиком в бар, потому что, если не выпью сейчас, сделаю какую-нибудь очередную хуйню, о которой буду жалеть потом всю свою жизнь.
В навигаторе показывает всего пять минут до ближайшего приличного места, и я не задумываясь еду туда, где поближе, чтобы поскорее окунуться в атмосферу хаоса и забвения.
— Виски, лёд и не трогать вообще, ни при каких обстоятельствах, — рублю сходу, и они тут же перешёптываются, пока я иду в дальний угол.
— Сию минуту! — кричит мне девчонка за баркой.
Так и слышу позади липкое «Грек, это Грек»… А у самого ком в горле.
— Ваша бутылка, стакан, лёд. Сок принести? Или может, колу, воду? Поесть что-то?
— Нет, — отрезаю, стискивая зубы, и она, видя в каком я настроении, тут же исчезает, оставив меня наедине с этой бутылью.
Осматриваюсь… Приглушенный свет создаёт видимость глубокой ночи. Играет живая музыка. Я просто глушу стакан за стаканом, не думая о последствиях. Если сдохну, всем будет проще… Всё нутро горит, и я не понимаю — от виски это или же от Амелии… Она ведь сама будто напалм, изнутри мне всё выжигает. Я так сильно её ненавижу… Так сильно, что уже сил нет на это. Все высосала.
Урабатываю пол литра за час. Весь шатаюсь, потому что привык пить пиво в последнее время. Тяжелое не бухал. А тут вот нажрался как скотина. С моим умением искать неприятности, в самый раз…
Выхожу на прохладную улицу, опираясь на фасад, стою и прикуриваю сигарету, глядя на фонари и первые звёзды, появляющиеся на небе.
На часах уже семь. Или только семь… А я уже в говно.
Что за жизнь меня окружает? Что, сука, не так? Почему я не могу забыть? Просто выкорчевать и наплевать? Почему? Когда пройдёт?
Мне кажется, с каждым днём становится только хуже, если честно.
Столько красивых девок вокруг, а у меня одна на уме. Я не понимаю, за какие грехи мне всё это. Да, может я не самый лучший человек на свете, но это слишком, блядь, жестоко. Я уже заебался.
— Привет, красавчик, — как облик из видения. У меня точно уже башка не варит.
Какой я, нахер, красавчик? Я на ногах-то еле стою, но ко мне даже к обдолбанному пытаются подкатить. Бред какой…
— Свали, — пытаюсь пройти, но чуть не падаю. Прямо на неё.
— Ты на ногах не стоишь, погоди… Блин… где ты живёшь?
— Вон там… Вооон там, — показываю на дом… На тот дом, который уже всей душой ненавижу. Её дом… То злосчастное место, куда она зашла. Я его, кажись, навсегда запомнил.
— Блин, ну пошли тогда…
— Пошли… — бормочу своей новой спутнице, еле ворочая языком.
— Что так напился-то?
— Ничё, — отрезаю, скатываясь на асфальт, пока она стоит рядом. Нет сил даже идти реально. Вот это я нажрался, конечно. Похуже, чем в прошлые разы в Европе.
— Ну, вставай, ты чего? Тут же холодно, блин…
— Нифига не холодно… Отвали, а… Иди куда шла…
— Может я не могу пройти мимо маргиналов вроде тебя? Обожаю прямо, — выдаёт она язвительно и снова тянется, помогая мне встать.
С горем пополам минут через пятнадцать мы доходим до того самого места. До её подъезда… И лавки возле него.
— А дальше?
— А дальше не надо… я тут полежу…
— Понятно. Предки заругают?
— Ага, точно. Уходи… Спасибо за помощь, — ловлю вертолёты, и чувствую, что она садится рядом. — Да, блин…
— Не буянь, мне просто на душе плохо, — выдаёт она, пока я прикрываю глаза.
— И ты мне излить её решила, да? Первому встречному?
— Ну… Парню своему не могу… Поэтому решила тебе… Подумала, что судьба, раз ты такой свалился на меня поздним вечером, когда я пошла за хлебом.
— О, как… Заебись. Слушаю…
Несколько секунд она молчит, и мне уже кажется, что она мне вообще привиделась, но нет. Потом начинает говорить.
— Я не могу иметь детей…
— И?
— И не знаю, как сказать ему об этом. Потому что он… Он очень хочет… И постоянно говорит об этом…
— Вам не по пути, скорее всего. Не лишай его возможности их делать, вот и всё, — выдаю, повернувшись на бок и так становится полегче.
— Спасибо, блин, ты настоящий психолог.
— Не за что. Какие дети, блин? Я сам травмированный ребёнок. Это не ко мне вообще… Уйди, — отталкиваю её, резко встав с места, а потом блюю куда-то в кусты, пока она вздыхает неподалеку. — Бля… Как же хуёво, а…
— Я его люблю. Я не хочу терять. В этом вся причина, — слышится ответ, и мне становится смешно.
— Люблю? Ага… В курсе, плавали… Люби дальше… Все вы эгоистки. Только о себе, блядь, думаете… То люблю, то не люблю… То нужен, то нет. Пиздец… Хер вас поймёшь…
— М-м-м… О… Мизогинист собственной персоной… Вы — такая редкость в нынешнее время… — подъёбывает меня, а у меня лыко еле вяжет.
— Мизо… Чё? Свали уже, а… Ты достала!
— Быть может, я твоя совесть?
— Нет у меня её… Уйди.
— Как её зовут?
— Кого, блин?
— Того, из-за кого ты в таком состоянии валяешься в кустах в собственной блевотине…
— А… Ты про это… Амелия.
— Красивое имя…
— Обычное, — выдаю, отнекиваясь. Всё бы отрицал, да не выйдет.
— Из-за чего расстались?
— Она с другим сосалась на моих глазах… — вспоминаю и тотчас же снова блюю. Надеюсь, что она всё это с утра увидит, нахер, а лучше вообще вляпается и наебнётся. Хотя что ей в кустах делать, правда?
— Оу… сочувствую…
— Ага, мне прям легче стало.
— А ты циник. Злой на весь мир теперь, да?
— Всегда таким был, кажись…
— Ну, чтоб ты знал, так нельзя. Быть может, она не просто так целовала другого?
— Хах…
— Ну или она просто блядина, не знаю…
— Отличный вариант, — встаю и кое-как плюхаюсь обратно на лавку. — Как тебя зовут?
— Меня? А зачем тебе? — тут же в штыки.
— Вот заебись… В принципе ни зачем. Можешь не говорить…
— А я и не буду. Мы же просто говорим. Ни к чему эти знакомства…
— Согласен.
— Но и тебе не стоит доводить себя до такого состояния. Это днище… Как бы, — выдаёт она честно. И я, наверное, впервые за долго время рад разговору с тем, кто не знает, кто я такой. Кто не смотрит на меня, как на кошелек. Осуждает и не прячется за маской доброго товарища. Такое мне вполне подходит. Не знаю, сколько мы с ней сидим и пиздим обо всём и ни о чём.
Но такси я вызываю, когда уже светает. Точно знаю, что не пойду на пары завтра. Потому что видеть её будет выше моих сил. Особенно после того, как увидел, где живёт и на чём теперь катается… Такая же продажная и пустая, как все остальные… Больше корчила из себя невинность. Зато теперь всё встало на свои места…