Назар Грек

Она, блядь, в моих руках тупо растворяется. И у меня самого кружится голова. Тут и удар, конечно, виноват, но… Меня ещё и по ней тащит и размазывает. Двигается она невероятно… На ощупь просто пиздец.

Мысли в воронке. Сердце как юла...

Не знаю, как вообще с ней сдерживаться. У меня впервые на первом месте чувства. Такие, что тараном меня берут, а мне ничего не остаётся как пропускать их на смену разуму.

Я бы мог… Мог, но не даст она мне… Не позволит. Знаю же характер её. И мышление.

Хоть она и ластится в ответ сама, как чёртова кошка. Даже жопку свою оттопыривает сильнее. Но не готова ещё. Мурашки на плечах и шее… Соски торчат даже через ткань лифчика и футболки… Я всё, сука, чувствую. Будто варюсь в собственном котле из фантазий и мучений. Я бы сейчас такое с ней сделал… Такое показал, блин…

Целовал бы самые влажные её места. Я бы там, наверное, жить поселился.

До того мечтаю всю её попробовать. Я первым быть её хочу так, что всего наизнанку выворачивает просто.

Но нельзя, сука. Огромный жирный знак STOP на её перекрёстке. Однако я не перестану нарушать эти правила дорожного движения…

— Красивая… Самая красивая…

— Не надо… Назар, блин… — уже с таким придыханием выдаёт, что мне смешно становится. Мне кажется, когда я буду её трахать, она будет продолжать это говорить, даже царапая мою спину и прикрывая глаза от удовольствия. А я уверен, что буду в итоге… Я чувствую просто. Мы созданы друг для друга.

Касаюсь её упругой задницы и между булок, просто подыхаю от кайфа. Она везде такая сочная. Фигурка точёная просто… Я хер знает, как удержать свои яйца, честно.

Дышим оба, как заведённые… Мне кажется, что от вибрации тел шатается и кровать. Мы с ней оба как две тектонические плиты, которые начинают двигать всё вокруг себя… Изменяют структуру планеты, блин.

Подушка ей так пахнет. Просто умопомрачительно. Я в этом запахе себя теряю. Про ориентиры давно уже забыл. Падаю куда-то, нахрен, вниз головой.

У меня от этой девчонки крыша едет просто. Видимо, вляпался… Сильно, чёрт возьми, вляпался. Сам того от себя не ожидая.

— Спала здесь без меня… Спала… Не отрицай…

Она молчит, но рука её касается моего бедра, как бы отталкиваясь.

— Мне не нравится к чему всё ведёт, — задыхаясь, выдаёт, сдувая волосы со своего милого личика. Вся раскраснелась. Распереживалась. На эмоциях. Глаза как маятники. Расшатывают всю мою нервную систему и душу тоже… До маленьких червоточин ковыряют.

— А мне очень даже… — выдаю с усмешкой, врезаясь пахом в её задницу, чтобы ощутила насколько мне всё это нравится. Там такая елда, что она всё ощущает. Тут же краснеет и всеми силами пытается от меня сдвинуться.

— Я не могу, ты знаешь…

— Всё ты можешь. Просто не готова ещё… Я ничего и не делаю. Только обнимаю тебя, трогаю.

— Это неправильно, блин, Назар! — выдаёт она визгливо. А у самой на лице всё написано… И мне не терпится ей об этом сообщить… Ну, нравится воевать. Мне кажется, что у нас с ней друг на друга маячки какие-то встроены. И хочется видеть, как она борется с самой собой. Мне тоже хочется. Не меня ведь одного на части разрывать должно. Я ощущаю, что у обоих скоро фляга засвистит. А быть может и уже… Ну невозможно ведь дурит мозг эта вакханалия. Я уже давно так не мучился. Может, лет в шестнадцать, когда ещё не понимал толком, как правильно расслабляться. Но меня быстро научили этому. А знания же нужно передавать, да? Так честно будет…

— И хочется, и колется, да, Андер? На этот раз я тебе не облегчу задачу… — шепчу ей в район шеи, поцеловав, пока она дрожит. Сладкая, Пиздец просто. Такая манящая. Она, кажись, любого с ума сведёт. И я не пожалел, что припёрся на ту коробку вовремя. А-то бы ещё дебил этот к ней полез. Мало мне её ебучего соседа. На неё как на мёд все слетаются.

Я что виноват? Если ревную так, что кровь закипает. Сразу пристрелить всех хочется.

— О чём ты?

— О том, что ты сама очень хочешь, просто противишься по привычке… Дай прикоснуться, — тяну свою ладонь к её груди и сжимаю через футболку, крепко придавив её к себе и ощущая, как её соски в моих руках твердеют под грубой хваткой. Мне кажется её лопатки сейчас просто срастаются с моей грудной клеткой. Настолько мы близко. И из её рта вырывается какой-то всхлип. Но далеко не измученный, а скорее перевозбужденный. Полный скрытых и таких неправильных желаний. А я продолжаю раскалять атмосферу. Куй железо, пока горячо гласит народная мудрость, и не зря. Она во мне прямо сейчас, блядь, нуждается. А потом сразу же спрыгнет, только дай лишнюю секунду. — Мы подходим друг другу… Чувствуешь?

— М… — выдаёт короткое и закрывает глаза, пока я смотрю на неё сбоку и ползу ладонью вниз. К запретному плоду, который кажется мне вершиной всего и вся, чего я когда-либо испытывал. Рот приоткрытый… И она закусывает нижнюю губу, заставляя ещё сильнее себя хотеть, хотя казалось бы уже некуда просто. Я весь изнуряю от желания.

Но ноги она сжимает, конечно, намертво… Табу… Не даёт мне коснуться. Не позволяет даже разок ощутить, как там горячо и сладко, блин… А я в этом просто уверен. Будто в меня сканер какой-то вшили… Или детектор. Он её течку за версту чует. Я знаю, что нам будет хорошо, даже ещё не трогая её толком.

Пытаюсь снять с неё футболку, но она вся вытянулась, будто струной и смотрит на меня так, словно сейчас прямо здесь потеряет сознание.

— Мел… Не надо меня бояться. Я же сказал тебе…

— Это не страх тебя… То есть… Не конкретно тебя, — выдаёт, пока её грудная клетка вздымается, а потом вдруг садится передо мной и, пристально глядя на меня секунды три, сама просто тянет вверх свою футболку, оказавшись передо мной в обычном белом спортивном топе… Но даже в таком виде она, блядь, прекраснее всех девок, которых я когда-либо раздевал. — Что? — сглатывает, уставившись на меня в тревоге.

— Ничего, просто не ожидал, что сама так сделаешь…

— Лучше уж так, чем тебе позволить… — фыркает, заставив меня усмехнуться. Смотрит на моё тело, а я на неё. Ну, не просто красивая она. А идеальная для меня. Такой мне видится. И тут не просто фигура, конечно. А внутренний ни с чем не сравнимый огонь, который от неё исходит.

— Дальше только с угрозами, да? — спрашиваю её, усмехнувшись, схватив за тонкую лямку и щёлкнув ею о кожу. А она дёргается от меня, как от прокаженного.

— Что ты делаешь?!

— Заигрываю, конечно же…

— Назар, — выдаёт мне с грустью и излишним волнением. — Ты спал с Татьяной Алексеевной?

— Эммм… С кем? — удивленно приподнимаю одну бровь. Кто это нафиг вообще? Что за вопрос такой странный?! Ни с того, ни с сего между нашими отношениями встала какая-то, мать её за ногу, Татьяна Алексеевна…

— Преподаватель по теории государства и права…

Я тут же начинаю ржать. Реально. Бред какой-то. Не, она нормальная тёлка. На вид ничего, и фигура тоже. И лет ей как бы всего тридцать, но… С хера ли я должен был с ней спать-то? Чё за новые слухи снова? Где не появляюсь, всё время у меня вот так. Я даже друзей поэтому на расстоянии от себя держу, чтобы глубоко не лезли и не знали обо мне всего. Потому что не верю никому. Все пиздят и хотят только поюзать тебя.

— С чего ты взяла?

— Ответь на вопрос! — более злобно спрашивает, а я продолжаю гоготать.

— Нет, я не спал с ней. Я с приезда в город ни с кем не спал, если тебе это важно… — становлюсь уже серьёзным. — А теперь ты ответь…

— Что?

— Тебе важно?

Она молчит, но я по лицу вижу, что да.

— Зайчонок мой ревнивый… Мела…

— Я не знаю, что со мной… — обхватывает себя за колени и стыдливо прячет от меня лицо. Дурочка…

— Если тебя это утешит, то я тоже.

— Не утешает, Грек. Совсем нет…

— Не называй меня так, ладно? Ты же знаешь… Я Солнцев и Греком я себя не считаю… — касаюсь её волос и пропускаю их между пальцами. — Иди сюда…

— Я боюсь.

— Уже лучше… Честность — очень хорошо. Иди… — зову её, прикладываясь обратно на подушку, и обнимаю, прижав её голой кожей к своему телу. Совсем иначе, конечно, ощущается… И ладони скользят как по сливочному маслу, блин.

Оба с ней горячие… Даже кипящие. Просто немыслимо. Стояк в трусах мешает мне думать. Все мозги стекли туда.

— Если что-то чувствуешь, не нужно просто давить это в себе, зайчонок. Мы же не дети. Мы взрослые…

— Ты же в курсе, что у меня ничего не было ещё… Тот поцелуй был для меня первым…

Молчу, переваривая сказанное. Я как бы понимал, что это так. Но то, что она сейчас открыто в этом признаётся говорит ещё о большем… И я рад это слышать, потому что… Блядь, да это немыслимо же просто.

— Думаешь, для меня это плохо или хорошо?

— Не знаю… Ты мне скажи…

— От мысли, что тебя ещё никогда и никто не касался… Смотри, — показываю её волоски на руках, которые подняты плотным слоем мурашек. — Я тащусь и кайфую. — опускаюсь пальцем до её пупка и рисую там долбанные сердечки. Как в романтики заделался, блядь. Ныряю под резинку штанов в ожидании её брыканий, но ощущаю только ни с чем не сравнимые эмоции и общее дыхание, которое просто стирает между нами все барьеры и границы. Их нет больше, твою мать… Просто не существует. — Ревную тебя так же сильно… Очень сильно.

Пальцами сгребаю ткань на её бёдрах.

— Сниму… Просто сниму, да?

— Ладно… Только штаны… Только их… — сбивчиво отвечает, съедая половину букв, а у меня уже лыба растёт до ушей.

Там, где штаны, дорогуша… Там и всё остальное, поверь мне на слово.

Я точно это знаю…