Максим Раевский
Утро встречает меня не звоном будильника, а острым чувством какой-то подставы… Наверное, потому что у меня похмелье… Сильное. Я лежу в своей постели, но сознание всё ещё где-то между сном и вчерашней ночью. Вспоминаю, что запомнил… Голая девушка на пороге, дрожащие пальцы, карие огромные глаза, шикарные сиськи… Алиса.
Вскакиваю, натягиваю штаны и бегу в гостиную… Диван пуст. Футболка сложена аккуратной стопкой на подлокотнике.
Паника сжимает горло… Уже свалила? Даже записки не оставила? Хоть какую-то уссатую благодарность…
Но тут из кухни доносится тихий звон посуды.
Я тут же направляюсь туда и замираю. Алиса стоит у плиты в моём халате, который едва доходит ей до середины бедра. Волосы собраны в небрежный хвост, несколько рыжих прядей выбились и падают на лицо. Она помешивает что-то в кастрюле и тихонько напевает незнакомую мелодию, виляя своей сладкой абсолютно прикрытой сейчас попкой…
— Доброе утро, — говорю я, стараясь скрыть облегчение.
Она оборачивается, улыбается, и от этой улыбки у меня внутри что-то переворачивается. До чего же красивая… Жесть просто. Я поплыл, ребят. По-настоящему…
— Прости, что хозяйничаю, — говорит она, указывая на кастрюлю. — Нашла овсянку и решила… Ну, в общем, надеюсь, ты не против.
— Не против, — я подхожу ближе, вдыхаю аромат горячей каши. — Ты умеешь удивлять…
Я-то думал, она из тех, что плиту включать не умеют. К сожалению, таких баб стало всё больше. От женского кроме требований ничего внутри нет.
Она смущённо опускает глаза, но я успеваю заметить лёгкий румянец на её щеках. Это неожиданно мило.
Мы завтракаем в уютной тишине. Я наблюдаю за ней… Как она аккуратно держит ложку, как задумчиво смотрит в окно, как нервно поправляет рукав халата. Каждая мелочь кажется мне важной… Но я не могу отрицать и чисто мужское влечение к ней…
— Как ты себя чувствуешь? — спрашиваю наконец.
— Лучше, — она откладывает ложку. — Голова всё ещё немного кружится, но уже не так страшно.
— Может, стоит обратиться в полицию? — осторожно предлагаю я. — Или к врачу?
Алиса морщится, словно от боли.
— Не хочу. Пока не хочу. Мне кажется… Если я останусь здесь ещё немного, воспоминания вернутся сами… Можно… До вечера?
Её взгляд такой открытый, доверчивый — заставляет меня кивнуть. Да хоть, блядь, до субботы… Особенно если я стану твоим привилегированным соседом по комнате…
— Хорошо. Оставайся столько, сколько нужно…
После завтрака она вызывается помыть посуду. Я стою в дверях, наблюдая, как она аккуратно споласкивает тарелки, как капли воды блестят на её пальцах.
— Ты часто готовишь? — спрашиваю просто чтобы нарушить молчание.
— Иногда, — она улыбается, не оборачиваясь. — Когда есть настроение. А ты?
— Я? — смеюсь. — Максимум — яичница. И то, если не забуду на плите.
Она поворачивается, смотрит на меня с лёгким удивлением.
— Странно. Ты кажешься человеком, который всё умеет…
— Только не готовить, — развожу руками. — Но могу показать кое-что интересное… Хочешь?
Её глаза загораются.
— Конечно хочу, Максим…
Я веду её в дальний угол комнаты, где стоит стеклянный шкаф с коллекцией виниловых пластинок. Открываю дверцу, достаю одну из обложек. Я долго их собирал… И много бабла на это всё угрохал. Могу гордиться…
— Вот, например. «Revolver» Битлы, издание 1966 года. Настоящая редкость.
Алиса осторожно берёт пластинку, разглядывает обложку, читает надписи.
— Ты их все слушал?
— Почти. Каждая целая история. Вот эта, — я достаю следующий диск. — Досталась мне от деда. Он собирал винил ещё в семидесятых. Говорил, что музыка на пластинке звучит иначе — живее, что ли…
Она кивает, явно заинтригованная.
— А какая твоя любимая?
Я задумываюсь, перебираю несколько обложек, наконец выбираю одну.
— «Kind of Blue» Майлза Дэвиса. Это джаз… Когда мне грустно или нужно подумать — ставлю её. И каждый раз нахожу что-то новое…
Алиса бережно кладёт пластинку на место, проводит пальцем по корешкам других.
— Тут столько всего… И все такие разные. Ты, наверное, можешь по обложке угадать, какая музыка внутри.
— Почти, — улыбаюсь я. — Хочешь, научу?
— А тебе разве на работу не надо?
— А… Да я на удалёнке сейчас… Так хочешь?
Она кивает с энтузиазмом. Мы садимся на пол перед шкафом, и я начинаю рассказывать… Про психоделический рок шестидесятых, про джаз-фьюжн семидесятых, про экспериментальный пост-панк восьмидесятых... Всё, что знаю. Потому что, кажется, это впервые кому-то интересно… Или я вообще не стремился раньше показывать что-то кроме члена… Не помню…
Алиса слушает, задаёт вопросы, иногда смеётся над моими историями о том, как я искал тот или иной релиз по барахолкам и интернет-аукционам.
Через какое-то время она вдруг замирает, глядя на одну из пластинок.
— Это… — она берёт её в руки. — Это же «Hounds of Love» Кейт Буш. Моя мама обожала эту запись…
— Серьёзно? — я невольно улыбаюсь. — Отличный выбор.
Она смотрит на меня, и в её глазах мелькает что-то тёплое, почти родное.
— Мне больше нравятся старые обработки… Даже эта её нашумевшая Running Up That Hill… Сейчас она в новой обработке… Забавно, что мне и Placebo очень нравилась… Шикарный вариант исполнения…
Я пиздец сейчас удивлен всё это слышать… Обычно девчонки вообще не ценитель старой музыки…
— Согласен. Бессмертная классика…
— Знаешь, — говорит тихо. — Когда я увидела тебя вчера, думала… Очередной самовлюблённый красавчик, который только и ждёт повода… Но ты так помог мне вчера… И вообще ты очень милый…
Я молчу, не зная, что ответить. Потому что сам не понимаю, почему поступил именно так. Обычно мои ночные гости не задерживаются до утра. Обычно я не готовлю им завтрак и не провожу экскурсии по своей коллекции винила. Обычно я тупо трахаю их и валите на все четыре стороны. С этой же девушкой сам не понимаю, что со мной…
— Может, я просто хороший парень? — пытаюсь отшутиться.
— Нет, — она качает головой и смеётся. — Определенно нет… Я чувствую от тебя опасную ауру…
Почему-то эти её слова веселят меня… Но я так же чувствую, как нарастает напряжение между нами… Не неловкое, а тёплое, волнующее.
— Ауру, значит… Алиса, — начинаю я, но она перебивает:
— Можно я ещё немного побуду здесь? Всего день или два. Мне правда нужно время… разобраться в себе…
Я смотрю на её лицо… И понимаю, что не смогу отказать. Потому что она мне слишком сильно приглянулась… Что это, если не судьба?
— Конечно. Оставайся.
Она улыбается, а я вижу в ней что-то такое, что притягивает меня всё сильнее…