Максим Раевский
Я не сплю уже несколько часов. Сижу у компьютера, снова и снова пересматриваю её видео… То самое, где она, дрожа всем телом, признаётся в любви и просит прощения. В груди затянут тугой узел: злость, вина, нежность, отчаяние…
«Где ты?» — пишу ещё одно сообщения в комментариях под ним, но ответа так и нет.
Пробую найти её через друзей — тишина. Это её Ленка не отвечает, хотя прочитала моё сообщение. Но оно и понятно — она ведь мне её слила. Остаётся только ждать… И надеяться, что она придёт. Потому что если не придёт… Я не знаю, что делать дальше. Хотя…
Лезу посмотреть её ВУЗ. И вижу…
Она ведь учится сейчас… Пишет все эти курсачи про феминизм, блин, как умалишенная… Писала… Ключевое здесь «писала»… Успокаиваю самого себя. Ищу в навигаторе адрес и только-только хватаю куртку с крючка, как…
Раздаётся звонок в дверь. Резкий, оглушающий, вызывающий волну дрожи во всём теле... Я вздрагиваю…
Открываю без вопросов. И замираю.
Она всё-таки пришла…
Алиса. Или Катя — теперь уже неважно.
Её лицо бледное, глаза красные, волосы спутаны. Но даже в этом полумраке я замечаю то, от чего сердце сбивается с ритма… Россыпь золотистых веснушек на скулах и переносице. Они будто маленькие созвездия на небе… Рассыпаны несимметрично, естественно, очаровательно. И в этом всём она одна… Даже заплаканная и невыспавшаяся. Просто самая красивая девушка на планете…
— Максим… — шепчет она. — Прости меня…
Я не отвечаю. Просто хватаю её за руку, втаскиваю в квартиру и закрываю дверь. Она дрожит передо мной… не от холода, а от напряжения, от страха, от невысказанных слов.
— Ты пришла… — начинаю я, но голос ломается. — Всё-таки пришла…
— Я не смогла больше… — она всхлипывает, прижимает ладони к лицу. — Я думала, ты не захочешь меня видеть. Но я не могу без тебя…
И тут я сдаюсь.
Обнимаю так крепко, будто она может исчезнуть. Она всхлипывает, вцепляется в мою футболку, прижимается всем телом.
— Прости, — бормочет она. — Я всё испортила…
— Нет, — шепчу в ответ. — Это я виноват. Я должен был выслушать сразу… Эмоции крыли… Ты мной гнусно воспользовалась… Как тряпкой…
Она поднимает лицо. В её глазах слёзы, но и надежда, потому что она смеётся над этой фразой.
— Я правда жалею…
— Я знаю…
После сказанного наклоняюсь, целую её… Сначала нежно, потом так будто пытаюсь загладить все ошибки одним прикосновением. Сжираю всю ненависть между нами…
Она отвечает так же отчаянно, так же искренне.
Я подталкиваю… На ней те самые кроссовки, что я купил ей… И от этого на душе так тепло…
Мы двигаемся вглубь квартиры, не размыкая объятий. Заходим на кухню. Я прислоняю её к столу, продолжаю целовать… Тонкую шею, плечи, грудь. Она стонет, впивается пальцами в мои предплечья…
— Хочу тебя раздеть, — шепчу, отстраняясь.
Медленно снимаю с неё одежду. Она не сопротивляется… Только дрожит, смотрит на меня широко раскрытыми глазами, как обычно. Они у неё нереальные… Неземные.
Когда она остаётся полностью обнажённой, я на мгновение замираю, любуясь её телом.
— Так тебе привычно?
— Да… Именно такой я тебя впервые увидел, если что… — усмехаюсь, рассматривая.
Её кожа, словно перламутр в приглушённом свете… Нежная, почти прозрачная, с лёгким румянцем на щеках и груди. Веснушки, которые я так люблю, разбросаны по плечам, спускаются к ключицам, будто следы солнечных поцелуев. Они делают её не просто красивой, а живой и настоящей
Тонкая, изящная линия талии, будто вылепленная рукой какого-то скульптора, типа Микеланджело. Бёдра плавные, женственные и такой маленький выпуклый животик, такой естественный, что хочется провести по нему ладонью, ощутить тепло, нежность женского тела…
Но сначала я провожу рукой по её спине… От шеи до поясницы, чувствую, как она вздрагивает от каждого прикосновения… Ощупываю позвонки кончиками пальцев…
— Ты прекрасна, — выдыхаю. — Каждая твоя веснушка, каждый изгиб… Всё это — моё…
Подталкиваю её к столу. Резко разворачиваю… Заставляю лечь на него грудью, надавив на спину. Задерживаю взгляд на её ягодицах. Округлых, упругих, с лёгкой россыпью веснушек, будто природа решила отметить и эту часть её тела… Везде моя рыжая лисица…
— Ты же не против секса… — спрашиваю, прижимаясь к ней сзади.
— Нет… — её шёпот, полный желания звучит как призыв…
Раньше у меня буквально везде были презервативы, а теперь я пытаюсь включить верхнюю голову, чтобы понять, где же они есть на кухне… Хорошо, что довольно быстро вспоминаю… Тяну вниз штаны, натягиваю резинку…
Вхожу в неё резко, от чего она вскрикивает. Её пальцы сжимают край стола, спина выгибается. Я держу её за бёдра, задаю ритм сначала медленный, тягучий, заставляющий и меня, и её сладко постанывать от удовольствия… Но потом всё быстрее, жёстче…
Она такая узкая, тугая внутри… Каждое движение отзывается в ней дрожью, заставляет скулить, выгибаться. Я чувствую, как её тело сопротивляется, пытаясь вытолкнуть меня, а потом поддаётся, принимает меня целиком, будто наконец привыкло ко мне…
— Макс… ещё… не останавливайся… — её голос срывается на всхлип. Она на грани…
Я наклоняюсь, целую её спину, провожу языком между лопаток. Она дрожит ещё сильнее, её тело напрягается в ожидании разрядки.
— Люблю тебя… — выдыхает она, и эти слова будто подстёгивают меня.
Я ускоряюсь, врываюсь в неё с такой силой, что стол слегка сдвигается по полу. Её ногти царапают столешницу, она задыхается от ощущений.
А потом происходит её взрыв.
Она сжимается вокруг меня, кричит, выгибается дугой, приподнимается на носочках. Я чувствую, как её оргазм прокатывается по ней волнами, и это сводит меня с ума… Последний толчок, глубокий, судорожный, и я кончаю, уткнувшись лбом в её плечо… Так кончаю, что зубы клацают от нетерпения…
Мы остаёмся в той же позе ещё несколько мгновений, будто прилипли друг к другу… Я прижимаюсь к её спине, она лежит на столе, тяжело дыша. Потом я осторожно выхожу из неё, помогаю подняться…
Обнимаю, прижимаю к себе. Она дрожит в этом посторгазме… А я бодаю её и заглядываю в эти карие… Лживые… Но такие любимые…
— Я люблю тебя, — говорю тихо, целуя её в макушку. — И мне плевать, кто ты на самом деле. Катя, Алиса — неважно. Ты — моя… Моя девушка…
Она смотрит мне в глаза и кивает, а я вижу выступившие слёзы…
— Я тоже люблю тебя. И я больше не убегу… И больше не стану врать…
Я поднимаю её над полом и несу в сторону спальни... Мы ложимся, переплетая пальцы. Она почти засыпает в моих объятиях. А где-то внизу снова пристраивается рыжий обормот… Выпуская свои маленькие коготочки въедается в кожу, показывая истинное удовольствие оттого, что мы с ней вновь вместе… Одобрение, мать вашу… Кошачье…
Я смотрю на её спокойное лицо, на веснушки, которые теперь кажутся мне самыми дорогими метками на свете, и понимаю… Всё, что было у меня до не имело смысла. Только это. Только она.
И пусть мир за окном продолжает крутиться. Здесь, в этой постели, есть только мы с ней…
— Знаешь, а план свой ты всё-таки не провалила… — шепчу очень тихо…
— М? — сквозь сон спрашивает она, уткнувшись носом в моё плечо.
— Приручила меня… Полностью… До мозга костей...
Конец.