Такая она сейчас миленькая, облизнуться просто. Растерянная, чуть напуганная, сонная немного…

Блядь…

Если бы не придурок Вит, какой бы уже кайф был! Непередаваемый! У меня чуйка на это дело, понимаю, когда девочка может быть горяча в сексе.

Милая Мила — охуенным подарочком на Новый год была бы!

И, может, будет…

Если согласится на желание играть.

В конце концов, Вита можно и зафиксировать где-нибудь. У него, вероятно, есть всякие приблуды, типа наручников. В форме же сюда приперся. Оружия нет, это я сразу пропалил. Рации тоже, к сожалению. Или к счастью. Они со смены все это должны оставлять на работе.

А вот по мелочи может и не сдавал всякие нужные рабочие девайсы.

Потому, если будет сильно мешать карточный долг с милой Милы взыскивать…

Ох, нихера ж себе, меня несет…

Машинально трясу головой, прогоняя всякие непотребности из воспаленного мозга.

Спермотоксикоз налицо, однако, да.

Если уж всерьез начал думать о том, чтоб школьного приятеля пристегнуть наручниками, обезвреживая таким образом… Идиот я тут, однозначно.

Потому что пристегнуть-то я его смогу, но когда-то же и отстегивать придется… Тайфун кончится. А мы останемся…

Нет, надо как-то нервы в порядок приводить…

Но как тут приведешь, когда она — такая?

— Садись, — я надеюсь, что по моей физиономии не видно, до какой степени я напряжен, и чего в голове происходит. Если бы она только знала, то ломилась бы уже отсюда прямо через заблокированную дверь. Не факт, кстати, что не разблокировала бы со страха… — Не бойся.

Последнее замечание — лишнее.

Бояться ей надо.

Но смысла нет.

Встречаю прямой взгляд Вита. И кажется мне, что этот утырок меня читает, как книгу открытую, и все мои намерения легко вычисляет.

Конечно, я не собираюсь палиться так уж откровенно, потому просто усмехаюсь и поигрываю бровями. Пошло получается.

Вит мрачнеет, отворачивается.

Вот так и сиди, придурок.

Не до тебя.

У меня тут милая Мила.

Наивная рыженькая лисичка с золотистыми глазками и пухлыми губами.

— А во что? — спрашивает она, послушно садясь неподалеку от меня. Так, чтоб между нами было расстояние точно такое же, как и между ней с Витом. Продуманная? Или просто так получилось?

— Покер, — Вит умудряется ответить первым. И голос его звучит хрипло. Слишком уж… откровенно, вот что я скажу. Щурюсь на него с пониманием.

Что, братишка, горло перехватывает? Не один я тут такой, охуенно озабоченный?

Атмосфера непоправимо густеет, того и гляди, резать можно будет ее. Или еще кого…

Ловлю взгляд Вита на розовом лице нашей спутницы. Тяжелый взгляд.

И на мгновение пробивает картинкой: как он ее целует. Как она вспыхивает еще ярче, стонет, отталкивает… Неловко и неумело. И бессмысленно.

Сглатываю, понимая, что картинка, помимо своей возмутительной наглости, все же заводит.

Это не особо странно, я много чего пробовал в жизни. И это тоже.

Но там были просто девки одноразовые, на все согласные.

А тут…

Я бы посмотрел в ее лицо… И поймал бы испуганный стон, окунулся в золотистые зрачки, с подгружающейся в них картинкой понимания… того, что происходит. И того, что будет еще…

Моргаю, снова ловя себя на неправильных мыслях.

Осознаю направление их.

И охуеваю еще больше.

Не-е-е-е… Надо было мне, все же, всласть потрахаться, когда пару дней назад подружка Витьки-салабона предлагала… Он заснул мордой в салате, а мы на балконе курили. И она прям очень хотела.

А я чет прикинул, скольким до меня она вот так предлагала… И побрезговал.

Вот теперь и отхватываю обраточку.

Милую Милу верчу мысленно в башке своей во всех позах… И вкусно мне, пиздец, как вкусно, даже в фантазиях. А что будет в реале?

— Я не умею… — моргает она растерянно.

Моя ты девочка…

— Научим, — обещаю я. И голос тоже хрипит, блядь!

Снова ловлю взгляд Вита, отворачиваюсь с досадой.

Он сечет. Он в такой же ситуации.

А Мила нихуя не сечет!

И эта ее незамутненность — жаркий мурашечный кайф по коже…

Невозможно остановить.

Ощущение, что лечу с горы, а инерция только сильней и сильней. Расшибусь, к херам! Но перед этим — полетаю!

— Хорошо… — выдыхает Мила.

Послушная какая…

Ой, блин… Как же меня кроет…

Слушаю, как Вит кратко рассказывает ей правила. Она понятливо кивает. Рыжий локон лежит на тонкой шее… Спускается за ворот свитера.

— А почему вы разделись? — спрашивает она, когда уже играем.

— Жарко… — бормочу я, не видя нихрена перед глазами, только локон этот рыжий. И губы с маленькой трещинкой на нижней…

— Не особо… — тонкие пальчики оттягивают ворот.

— Это пока, — отвечаю я и сам поражаюсь, насколько неоднозначно звучит ответ.

— Ой, я выиграла! Да? — радостно распахиваются пушистые темные ресницы, улыбка на губах.

Переглядываемся с Витом понимающе.

Конечно, выиграла… Кто бы ей позволил проиграть в первый раз?

— Желание? — она, как ребенок, хлопает в ладоши.

— Давай, Милочка, — улыбаюсь ей поощрительно.

— Я… Даже не знаю, что пожелать… — немного теряется она, прикусывает губку, осматривает меня.

А мне горячо от ее взгляда.

Неосознанно чуть поигрываю мышцами, перетекаю из одного положения в другое, слитно, красуясь.

Вит смотрит неодобрительно.

И тоже как-то неопределенно меняет позу. И садится ближе к Миле!

Сучара шустрый!

— Я хочу… Хочу… Кофе!

— С молоком? — я встаю, ловлю взгляд золотистых глаз на своем прессе, напрягаю его специально. Смотри, милашка, мне есть, что показать.

— Ага…

Невинное желание. Легко выполнить.

Делаю все быстро, благо, чайник в подсобке горячий за минуту, а кофе растворимый. Вместо молока вливаю сливки в одноразовой упаковке.

Приношу.

— Ваш кофе, мадам.

Улыбается, кивает. Раскрасневшаяся, глаза блестят. Куколка просто.

Вита таращит неслабо, похоже, взгляда от нее оторвать не может.

И меня заводит это все.

Ее непонятливость, наивность — просто с ума сводят! Это так сладко, словно на витрине рассматривать офигенную вкусняшку и уже на языке ее чувствовать… Ловить фантомы привкуса. Будущего. Еще до конца не понятого. Но определенно охрененного.

— Играем! — хрипит Вит, раздавая.

И по его тону я понимаю, что в этот раз все будет серьезно.

Игра пойдет на крупную ставку.

Оке-е-ей…

Поиграем…