На следующий же день Адам потащил инертную няню к Бобу с доков — знакомиться.
— Он, конечно, триглазый, но вдруг мошенник? Посмотри на него, тебе что, жалко, ня?
И приставал, пока та не согласилась.
Доки занимали большой, полузаброшенный район. Когда-то в Шахте жизнь бурлила гораздо интенсивнее, в те времена порту уделялось большое внимание. Затем пробили сухопутные туннели, запустили поезд с мощным паровозом, шахтари стали активнее перемещаться посуху да товары возить. Порт принимал всё меньше грузов, отчего окраины доков разорились и вымерли, там завелись насекомые и беглые преступники, в какие-то места и полиция заглянуть опасалась. Отчасти ситуацию спасли рыбные хозяйства, занявшие часть пустых цехов и помещений, там в бассейнах разводили бесхвостых карасей и двоякодышащих мясных лягушек — капитальные твари, их Адам за курицу и принял поначалу. Перед доками закачивали чистую воду, за ними, у самого края туннеля, Шахта сливала канализацию и отходы производства. Но центральная часть доков по-прежнему бурлила жизнью: гудели вытяжки, гремели краны, жужжали погрузчики, перекрикивались рабочие обеих рас. Здесь стоял густой плотный запах рыбьих потрохов, вина, угля, людского пота, паров охладителя и горячего железа, царило всё то оживление, с которым принимали и отправляли грузы. Вальяжно прохаживались живые полицейские с огнестрелом за поясом и робопсами у ног. Вперевалочку гуляли богато одетые, с важными лицами речники́да капитаны, к ним льнули шлюхи в ярких термухах, выставляя напоказ телеса и уродства.
Чуть поодаль кипел доковский базар, где купить можно было всё на свете, хоть снарягу в Степь, хоть аккумулятор Ольге. На входе голая девчонка с четырьмя руками плясала танец Дурги, извергая пламя изо рта. А в каждой руке-то по ножу! Глаза разбегались по сторонам. Да только не до этого всего Адаму было, он выискивал знакомую дверь, и следил, чтобы ня не отстала.
В широких коридорах, рассчитанных на гружёные паровые машины, сверкали огнями распахнутые ворота казино, многочисленные таверны источали ароматы еды и выпивки, в них либерально набивались и люди, и репти. Хозяева доков взимали дань с каждого судна, держали собственную полицию и устанавливали правила жизни для многочисленных зависимых, а сами проживали лучшую жизнь внизу. И, к счастью, здесь обитал Боб, встретивший новых гостей со всей радостью мелкого решалы.
Боб словно носом учуял, что няня в их когорте главная, и принялся её обхаживать, поглядывая на золотую маску, сдвинутую на лоб подобно маленькому шлему, на так и не снятые хвостовые кольца, одно из которых было обручальным. Приодетая, отмытая ня, имела вид замужней зажиточной копчанки. Боб завёл компанию в уютный кабак и всем спросил выпивки: угощаю! Даже Ольге оплатил электричество и та немедленно всосалась зарядным хвостом в розетку удлинителя.
На маленькой сцене под басовые ритмы извивалась вокруг шеста юница-репти, светло-серая, гладкая и гибкая, как змея, обвивала шест то руками, то хвостом, то сползала по нему, то взлетала словно птица, звенела фальшивым золотом. Ритмика её движений просто завораживала. Наблюдая за изгибами танцовщицы, Адам потрясённо хлебнул бесплатного вина, а когда повернулся — за их столом уже сидел незнакомый репти. Мускулистый, сухой, со строго поджатым ртом, тёмным лбом и тёмной же гривой по зелёному телу. В простой, но крепкой термухе с сотней карманов, с сумкой через бедро. Оглядел мельком Адама с Ольгой, вперился взглядом в ня.
— Вишап, — представился он. — Боб сказал, вы на рейс попасть хотите.
— Пожалуйста, дорогой, окажи услугу! — меняла усиленно замигал всеми глазами сразу.
— С-сперва хочу пос-смотреть, за что плачу, — произнесла ня и, кривясь, выпила свой винный напиток.
Удивительное дело, раньше не пила ни капли.
— Это без проблем, — легко согласился Вишап.
Боб расплатился, и вся компания двинулась в путь по докам. Пёстрая толпа вокруг них редела, пока не иссякла, остались только рабочие рыбхоза с их тележками и бочками, затем исчезли и они, стих портовый гомон, только шаги пятерки посетителей гулко звучали в пустом коридоре.
— Мы эллинг арендуем у порта, — сказал Вишап, открывая магнитным ключом стальную дверь, и все друг за другом вошли в зал с большим бассейном, просторный и такой высокий, что эхо гуляло под сводами.
Гудел мощный компрессор, насыщал воздухом воду. Воняло илом и, особенно, несвежим тлиным жиром, а из угла в угол бассейна лежала длинная чёрная подводная лодка, с двух сторон привязанная чёрными же канатами, мокрыми от бурлящей воды. Хозяин включил неяркое освещение.
— На-аг!!! — тут же заорал он, короткая чёрная грива сердито вздыбилась.
— Аг, аг, а… — ответило эхо.
— Где ты, проклятый высидиш⁈
— Ик, ик, и?..
Невесть откуда выскочил парнишка-репти, совсем юнец, на ходу дожевывая лягушачью лапу и вытирая пальцы о комбез.
— За что я тебе плачу⁈ — гаркнул хозяин.
— У, у!
— А смена не моя, — бойко ответил парнишка, глазами обшаривая гостей, особенно внимательно — экзотическую няню. — Урика смена. К нему зазноба пришла, хвостом вильнула, он и свалил.
— Дармоеды, псы! — надрывался Вишап. — Давай корм, хватит трепаться…
— Как скажешь, хозяин!
Парнишка подскочил к открытому зловонному контейнеру, зачерпнул лопатой прогорклый жир, и подводная лодка распахнула огромную розовую беззубую пасть. Проглотила подношение — и распахнула снова. И так пять раз. Затем уставилась крохотными глазками, которые, лишь теперь Адам заметил, усеивали плоскую голову в самых разных местах, каждый размером в блюдце. Это и была та самая рыба, впрочем, не летающая, а вполне себе плавающая на поверхности воды. То, что Адам поначалу принял за канаты, оказалось её усами, ими рыба цеплялась за столбы-крепления. К телу прижимались длинные маневренные плавники-крылья. Громадный хвост лежал на поверхности воды почти неподвижно.
— Как оно полетит? — с недоверием спросил Адам.
— Не оно, а она. Натуральная Аэро Станция Триста, или просто Настя. Ещё как полетит, степняк! — хозяин с гордостью вильнул хвостом.
— Мы копчане, — поправила няня.
— Пацан загорелый, — пояснил свои догадки рыбарь. — А форма головы и черты лица — как у белого хумуса. Затем — мускулы ваши. Вы привыкли двигаться. Вы оба — степняки с гражданством копи, не пудрите мозги.
Его огромная питомица опять распахнула беззубый рот размером с двери, туда полетела новая глыба протухшего сала. Настя заправлялась.
— Как она взлетает? — спросила няня и, к великому изумлению Адама, схватила кусок гнилого жира прямо с лопаты. Хозяин покосился, как она проглотила жир, подобно рыбе, не жуя.
— Водород от пищи вырабатывает. В хвостовой части есть анальное сопло, — пояснил рыбарь. — Через него сбрасывается дерьмосмесь из кишечника, а водород поступает в систему нагнетания. Так что на взлёте тут всё обосранное будет. Зато внутри чисто, сухо, мы подушки кладём.
— А вниз как смотрите?
— По всему брюху растут прозрачные пузыри, чтоб смотреть. Такие мембраны, как веко у ящериц. Иногда Настя их жмурит, вот сейчас к примеру. Но может и открыть…
Адаму сразу стало ещё любопытнее.
— То есть, механизм поднимания — наполнение камер по телу рыбы тёплым водородом, полученным химическим синтезом из пищи?
— Мудрёно ты говоришь, степняк. Ну да, Настёна раздувается, особенно несколько основных цистерн. Водород выделяется постоянно, пока есть запас тлиного сала. А поднимемся — поставим рыбу по ветру. Ближе к поверхности всегда дует восточный. Несколько сотен метров вверх — и ветер другой уже, тоже постоянный. Ещё выше — новый пояс ветров. Так, поднимаясь на нужный уровень, она находит попутный ветер и движется, маневрируя хвостом и плавниками, скользит в пластах воздуха.
— А как садится?
Настя снова распахнула рот размером с двери. Глазки-блюдца требовательно взирали на гостей — давайте корм. И мальчишка выкатил очередной контейнер с дрянью, годящейся в Степи лишь на растопку.
— Если сбрасывать водород, она сдувается и опускается, — пояснял хозяин. — В кишечнике, в анальной части, лишний водород сжигается и реактивная тяга даёт скорость. Так что надо будет — быстро снизимся.
Адам не представлял, как работает это чудо биотехники. Ни единой привычной картинки-чертежа в голове не возникло. Но они оба расспрашивали, даже сонная няня, понемногу крадущая паршивый рыбий корм.
По словам хозяина получалось, что экипаж в десяток репти, пассажиры и груз размещались внутри Насти: заходили через рот, как Иона в чрево кита. Только в отличие от кита эта рыба имела костно-хрящевые помещения вокруг пузырей с газом и внутренних органов. И если кормление рыбы в эллинге происходило через ротовое отверстие, то в полете её подкармливали прямо в желудок. Управлял рыбарь своей питомицей из кабины в черепе. Там тоже росли усы, за них рыбарь и дёргал, чтобы Настя поворачивала в нужную сторону.
— Магнитолу с собой возьмем, она любит расслабляющую музыку…
Груза влезало довольно много, смотря насколько раздувались рыбоводородом пузыри. В этот раз Вишап планировал набить рыбу транзитными деталями для роботехники, имелся на них хороший покупатель в Шахте одиннадцать. А пассажирами собирался взять четверых людей: одного чиновника из администрации да троих делашей, да Адама с няней и Ольгой.
Всю троицу рыбарь взвесил на грузовых весах, результат записал в блокнот.
— Поклажа будет?
— Ручной багаж.
— Значит, скорректируем газ на новый вес, запасём на вас топливо в дорогу, тлиное сало кончается, а оно ещё протухнуть должно. Больше топлива — больше рыбоводорода. Раз вы добавляетесь — значит Настю надо побольше раздуть.
— И на с-сколько это затянетс-ся? — глядя на опустевший контейнер, спросила ня.
Работник Наг уже катил следующий, благоухающий не менее мерзким образом.
— Ты можешь и не успеть, — хозяин подмигнул. — Моя жена с первой кладкой вообще насекомых ела, очень вкусными казались.
— Няня, о чём это он? — немедленно спросил Адди.
— Ты ошибаешьс-ся, рыбарь! — прошипела ня, вздыбливая гриву и оживляясь тем неприятным образом, за которым следовала физическая расправа. Но Вишап совсем не испугался, наоборот, ободряюще коснулся её ноги хвостом.
— Как скажешь, степнячка, — произнёс миролюбиво. — В общем, отплытие рыбы примерно через неделю, ждём грозу, отчалим сразу после, чтоб на спокойном ветре уходить. Если погода не изменится.
За полезное знакомство Адам расплатился с Бобом магнитным голдером. Няня же сняла со лба маску, повертела равнодушно и протянула рыбарю.
— Этого дос-статочно за троих?
— Вполне, — кивнул тот, и золотой респиратор в узорах-завитушках скользнул в его сумку.
Ей-богу жалко…