Рахель поднималась так долго, что уже разуверилась в существовании Края. Слушала далёкое биение Сердца мира, и по нему старалась определить, время отдыхать или двигаться. Устав, она прилегла на каменном уступе, таком узком, что хвост свисал. Нарядная маска матери царапалась о камни, и Ра сдвинула её на затылок и лоб, давая отдых носу. Как и всякая дра, она могла подолгу не есть и не пить, но вдруг услышала, что в щели пищит и шевелится. Рахель прислушалась, затем попыталась достать. Она поковыряла в щели пальцем с длинным изогнутым когтем и обнаружила тёплое и живое, нащупала и раздавила крохотных зверьков с длинным хвостиком, по одному их выцарапала и слизнула. Мелочь, не укусишь, так, даже перекусом не назвать, но приятно. Это было настоящее мясо, с шерстью и костями. И это значило две вещи: она совсем близка к поверхности — раз; поверхность обитаема — два. Отложив отдых на потом, Рахель снова полезла вверх, цепляясь за камни и куски древнего метала, торчащие из них и… упёрлась в завал, дальше ходу не было. Потыкавшись без толку в огромную глыбу, которую и всемером не поднять, она вернулась на уступ, где ранее нашлись вкусные теплокровные зверьки. «Как-то они пришли оттуда, сверху, — думала Ракель, — значит должен быть проход».

Она высунула язык и стала слушать воздух, улавливая малейшие его движения, выискивая самые крохотные вибрации, и вскоре ощутила легчайшее дуновение снизу. Цепляясь когтями и балансируя хвостом, она спустилась на высоту своего роста и нашла дыру между камнями. Как раз достаточную, чтоб пролезть самой широкой частью тела — плечами. Пожалуй, крупный воин или кузнец-металлург не смог бы повторить её пути. Извиваясь всем телом, как огромная змея, Рахель ползла по узкому каменному лазу, стараясь не думать, что будет, если она уткнётся в ещё один завал, как выползет обратно, в Гору, но вместо этого камень стал крошиться от движений её лап и плеч, превращаясь в песок и хрупкую крошку. Впереди дуло все сильнее, там был свежий воздух, как в самой широкой пещере, воздух манил её, и она стремилась на его зов.

И в самом деле, вскоре голова вывалилась в огромную каменную полость, а вслед за ней и вся Рахель. Некоторое время она тяжело дышала, показывая язык стенам и пространству вокруг, по колебаниям воздуха ощущая то, чего не могла пока разглядеть. Она оказалась в огромной пещере самой странной формы, квадратной, как табличка скотского лекаря. Рукотворной. «Это же надо, какими могучими были наши предки, — с гордостью подумала Рахель. — Какими сильными, раз смогли создать такую пещеру из камня и металла!» Она принялась ощупывать стены, поражаясь великолепию, которое ей открылось. «Сколько ритуальных масок можно выплавить, — думала она, — сколько щитов!»

Пусть в запретном месте, но Рахель нашла несметное богатство, металл был не такой красивый и жёлтый, как любили дра, но всё равно полезный и ценный, здесь найдётся, что оторвать и утащить домой. Не хума на расплод, однако неплохо. С восторгом и благоговением перед духами предков она шла вдоль гладкой стены, пока не упёрлась во… второе Сердце мира? В священный камень с круглой штукой по центру. Рахель перепуганно отдёрнула руку и замерла, страшась гнева Горы и Праматери, но ничего не случилось. Она высунула язык и как следует продышалась, чтобы сориентироваться. Священный камень был таким же, как и тот, которому молились на Праздник Спасения в пещере рода. Только маленький, чуть крупнее самой Рахель. И тусклый. Мёртвое сердце брошенного давным-давно места. Круглая штука потухла и больше не горела красным, заточённый внутри ручной вулкан погас. От Держателя Гейзера к Держателю передавалось знание о Бьющемся сердце — священном камне, дающем жизнь, держащем Гору, и той эпохе свершений и побед, которая начнётся, едва вернётся магия древних. Как и предмет поклонения общины, маленький камень походил на граненое яйцо, только казался неживым, увы.

Рахель забегала перед ним, непочтительно ощупывая и даже царапая когтями, что тоже было святотатством, впрочем, безразлично — за последнее время она нарушила столько запретов, что одним больше, одним меньше, подумаешь. В отчаянии Рахель ткнулась в камень чешуйчатым лбом с напяленной сверху ритуальной маской матери, да так сильно, что гулкое эхо разнеслось пустой пещерой. И чудо свершилось: божественная магия предков на секунду вернулась! Камень вдруг ожил, нутро его порозовело от короткой вспышки, он заскользил, как скалобитный инструмент в пазах, провернулся вокруг своей оси и обнажил дыру. Распялил зияющую рану выхода. От неожиданности Рахель вывалилась наружу и только тогда увидела на камне знак с таблички старого Абрры, прежде невидимый в темноте и, как бы, не существующий. Жёлтый круг с тремя черными треугольниками был полустёртым от старости и означал, что за камнем любого святотатца ждёт верная смерть. Увидела бы Рахель его раньше — поспешила бы вернуться в общину, проползла шустрой змейкой всю обратную дорогу и навсегда забыла дурацкие мечты о бескрайнем небе. Но поздно — она уже задыхалась от свежего воздуха, несущего сотни запахов, от ветра, дующего в лицо, и пространства гигантского, как десять, нет, двадцать Каменных миров — священное число. А больше Рахель считать и не умела, ибо двадцать — число её пальцев на четырёх конечностях, двадцать отростков составляло её короткую женскую гриву, двадцать биений сердца Вселенной вынашивала Великая Змея-Праматерь яйцо с первым дра, двадцать раз по двадцать биений грела его Своим горячим чешуйчатым брюхом.

Всё, сколько видел глаз, покрывал необычный, густой и тонкий лишайник, седой, как грива старика Абрры, он переливался под ветром, и волнами жидкого металла блестел в слабом свете, сочащемся откуда-то сверху, словно там, в необозримой темноте высокой пещеры, скопилось много яркой слизи. И этого тусклого света было достаточно. Рахель обалдела настолько, что просто пошла вперёд, в это огромное пространство, к счастью, не забыв опустить ритуальную маску, хвала Праматери, что ей дали эту маску, иначе Рахель уже была бы мёртвой. Длинный лишайник колыхался под её ногами, обвивал их и ласкал. Идти по нему было мягко, она впервые шла так мягко. Нет, не лишайник, она вспомнила нужное слово старика Абрры — ТРАВА. Нужная табличка гласила: по газону не ходить, но как было не ходить, если здесь везде был газон, сиречь — трава? С КОРНЯМИ. И она росла в ЗЕМЛЕ. Травой и корнями раньше питался наземный скот, уж это старый лекарь точно знал. Дра и сами выращивали растения на корм скоту и себе. А раз здесь столько травы, то и скот найдётся!

Сперва она не чувствовала холод, да и не знала, что он бывает на свете, просто удивлялась свежести нового мира. Всю свою жизнь Рахель прожила в тёплой горе, нагреваемой Сердцем Мира, как её родители, и их родители, и родители родителей. Она не поняла, почему стала сонной прямо на ходу. Отчего вдруг захотелось прилечь и задремать, как на груде металла в пещере рода. Просто лёгкие движения в мягкой высокой траве вдруг стали сложными, а потом она легла навзничь и свернулась клубком. Её твёрдая как панцирь кожа, чешуя и жёсткая жировая прослойка не держали тепло, и до самого утра Рахель пребывала в холодной дрёме, которую сразу возненавидела. Она не спала и не бодрствовала, не жила и не грезила, даже не мыслила толком, а была максимально уязвима для любой опасности. Остывшая кровь народа дра вяло текла в её жилах, согревая только внутренние органы и замедлившееся четырехкамерное сердце. «Это яд, — медленно думала она. — Ритуальная маска не спасла. Если я умру прямо сейчас, то провалю иници…»

Проснулась она от шума подобного камнепаду и дрожи мягкой земли. Что-то грохнуло рядом, да так, что Рахель подпрыгнула и тут же проснулась. Она не умерла, просто уснула от ХОЛОДА, но затем вышло СОЛНЦЕ и нагрело землю, траву и Рахель. И этот новый мир был ярким, очень ярким! Глазам понадобилось время, чтобы привыкнуть к такому обилию зелёного цвета и света! О чудо! Теперь трава была такой же, как её чешуя, если не считать ярких полос на груди и плечах! Но это были не все открытия. Пока она спала, священный камень закрыл вход в гору. А у самого её хвоста возвышался удивительный объект, которого в темноте, Рахель готова была Праматерью поклясться — не бы-ло! Она бросилась прочь от гигантской округлой колонны, покрытой наростами и невесть откуда взявшейся. Сверху тонко и мелодично звенело, словно тысяча струн одновременно звучали в хаотичном подобии музыки. Ра прижалась к горе, пытаясь нащупать священный камень, авось тот повернётся и можно будет спрятаться внутри, а там и уползти к общине через дырку, да, инициация провалена, но к такому ужасу жизнь не готовила Рахель! Стёсывая когти, она царапала и скребла горную стену, но священный камень всё не открывался и она втиснулась между обваленными глыбами как ящерка, там затихла, а глаза сами по себе таращились на то, чего Рахель не могла никак постигнуть. Столб, колонна искривилась на бок, затем поднялась в небо и исчезла, чтобы тут же обрушиться на газон в другом месте, а затем и сразу в двух местах! Над колоннами виднелось нечто длинное, широкое и тёмное, с круговыми узорами. Узоры напомнили Ра нижний панцирь Принца, её дорогого питомца, черепахи, родящейся из яйца подобно дра. Их осталось совсем мало, община берегла своих черепашек, и панцирь каждой умершей сохранялся. Питомец по кличке Принц недавно сдох. Но черепахи такого размера, одна нога которой была сравнима с отчим домом-пещерой, Рахель и представить себе не могла! «Это из-за яда в воздухе она такой огромной выросла, — подумала Рахель, сотрясаясь вместе с землёй и горой от поступи чудовищной твари, которая со звоном почему-то всё тянулась мимо неё, направляясь в одной ей видимые дали. — Черепахи изменились, подобно тому, как выродился скот!» Она представила, какого размера в этом ядовитом мире мог вымахать хумус и ощутила благоговейный ужас. Надо добывать самого мелкого детёныша хумо, даже среднего в гору будет не протолкнуть. Жрёт он, наверное, много, но и размножится таким же крупным приплодом…

Постепенно громовая поступь стихала, как и звон. Земля под Рахель все ещё дрожала каждый раз, когда нога обрушивалась на газон, оставляя в траве широкие и круглые вмятины, мелкие камешки сыпались сверху на её чешую, однако гигант отдалился от горы настолько, что стал обозримым целиком, и у Рахель отвисла челюсть, а язык сам по себе вывалился и затрепетал, ощупывая воздух.

Сверху весь панцирь покрывали гигантские наросты, подобные сталактитам. И были эти сталактиты неприродного происхождения — слишком ровные, слишком симметрично они стояли, слишком одинаковые. Между ними росли растения, трава, и даже небольшие деревья, как у них в Горе!!! Их скопище окружала прозрачная слюдяная стена, Рахель вспомнила острый осколок, отшлифованный водой и множеством ладоней, и слово с таблички — СТЕКЛО. В каждом сталактите были дырочки, закрытые тем же стеклом. Это походило на муравейник, и даже больше! Кажется, это был настоящий город, как у них в общине, только не внутренний, а внешний, если такие бывают. Значит, они не одиноки, а наверху остались другие дра? Вот это счастье! Вот это радость! Иные общины давным давно вышли наружу, и живут под этим бескрайним небом, впрочем, совершенно не голубым, а серым.

— Магия древних! — воскликнула Рахель.

Ветер дунул с той стороны, куда удалялась степная черепаха, переставляющая гигантские лапы с неутомимостью и тупым усердием скалобитного механизма, он принёс запахи, но не те, которых Рахель ожидала. Там не пахло серой и плавленным металлом, как дома, не пахло рингом с его потом, слюной и кровью, зато безошибочно и густо пахло хумусом. Этот запах был не таким насыщенным, как в общинном загоне, словно они меньше гадили, однако узнаваемым.

— С-слава Змее-Праматери, у них есть с-скот! — воскликнула Рахель.

А раз они держат скот, она сможет выменять самочку! У неё есть металлические кольца на хвосте, Рахель не из бедной семьи, в крайнем случае отдаст ритуальную маску матери, которую по важным дням носила ещё бабка. Это папина маска была новой, недавно отлитой, а что с прежней случилось — он никогда не рассказывал. Впрочем, ма не обидится, наверное, уже переживает за свою чешуйку.

Так вот, Рахель догонит черепаху, попадёт в этот странный наружный город, представится главе их рода со всем почтением, если надо — на ринге выступит против ихних дочек, будет достойной дра, лица Горы не уронит. И объяснит, что в общине выродился скот, ей сразу дадут хуму в обмен на кольца.

Она вскочила и пустилась бегом вслед за чудовищным гигантом, прирученным магией древних дра.