Утро понедельника выдалось дождливым и настолько прохладным, что Марта, ворча, пошла затопить в гостиной камин. Председатель и секретарь Клуба Прогрессивных Женщин меж тем расставляли на столе всё необходимое для чаепития и придвигали стулья — всего четыре стула и кресло для синьоры. Действовали аккуратно, без спешки и почти без волненья: в третий раз одни и те же приготовления перестали казаться чем-то внушающим трепет и превратились в рутину. И это при том, что ни одно собрание клуба ещё не удалось провести с начала до конца!

Эмилия была готова к встрече гостей задолго до их появления. Всё, что её действительно интересовало — это придёт ли на собрание Джессика Рэтч. Чем ближе был полдень, тем хуже становилась погода, а в двенадцать началась самая настоящая гроза. У Эмилии отлегло от сердца: она была уверена, что уж в такую-то непогодь Джессика точно к ним не пожалует. Да и Генри Саммерфод, скорее всего, поленится брести сюда под дождём, чтобы вновь поймать Эмилию на нарушении правил.

Когда часы пробили без четверти час, крепко заваренный чай уже дымился на столе, Джин, закутавшись в шаль, прикорнула на диване в книгой, а Эмилия погрузилась в неспешные размышления, устроившись на пуфике у окна. Проливной дождь колотил в стёкла, будто пытался прорваться внутрь, но в гостиной было сухо, довольно тепло и потрескивали поленья в камине. Со спокойным сердцем Эмилия думала, что сегодня к ним никто не придёт, и была к этому полностью готова.

…Но она оказалась не готова к тому, что буквально через минуту в дверь робко постучали. Марта, дежурившая в прихожей просто на всякий случай, пошла открывать, ещё через секунду Эмилия услышала её изумлённо-испуганный вздох, а ещё через несколько секунд Марта за руку ввела в гостиную поникшую Анну Незер, с плаща которой стекали на паркет потоки дождевой воды. Несчастная женщина выглядела даже хуже чем всегда: измученной и смертельно бледной.

Пока Эмилия хлопала глазами, Джин вскочила с дивана и бросилась на помощь. Вдвоём с Мартой они без церемоний раздели гостью, помогли ей снять насквозь промокшие ботинки и чулки, усадили на диван и закутали в шаль, которую Джин благородно уступила жертве потопа. Тут Эмилия пришла в себя и потянулась к чайнику, чтобы налить гостье горячего.

— Боже мой, мисс Незер, — сказала она, — мы были уверены, что вы не придёте! Неужели вы… шли пешком?

Бледная маленькая женщина с острым лицом и бездонными глазами кротко посмотрела на неё.

— Сегодня же собрание, — прошелестела она, — я не могла пропустить.

— А теперь вы простудитесь, — сердито заметила Джин, укутывая босые ступни гостьи в шерстяной плед. Анна в смятении поджала ноги.

— Спасибо, — почти неслышно сказала она, — не стоит беспокоиться. Вы зря, право… Со мной всё хорошо!

Но когда Эмилия протянула ей чашку, тонкий фарфор задрожал в озябшей руке женщины. Анна Незер выглядела так, будто вот-вот умрёт от чахотки — хуже, чем сама Эмилия.

Пока девушки разбирались с Анной, в дверь снова постучали. Явилась вдова Гарибальди — с огромным зонтом. Она, разумеется, приехала в крытой коляске, но тоже выглядела слегка продрогшей.

— Кофе! — распорядилась она, едва переступив порог. — Здравствуйте, юные леди. Что у вас происходит? Кому-то стало плохо?

— Это мисс Незер, сударыня, — объяснила Джин, вставшая, чтобы поприветствовать новую гостью. — Она шла пешком и очень промокла.

— Пешком! Сумасшедшая! Надеюсь, вы согрели ей ноги?

Опираясь на свою знаменитую «драконью» трость и распространяя вокруг аромат лаванды, вдова широким шагом прошествовала через гостиную, остановилась у дивана и придирчиво осмотрела хрупкую фигурку женщины, закутанную в шаль и плед. От её взгляда бедная Анна ещё сильнее сжалась.

— Нужен бренди! — вынесла она вердикт. — В этом доме имеется алкоголь?

Эмилия растерянно моргнула.

— Неважно, у меня есть, — с этими словами синьора открыла свой ридикюль, достала оттуда медную фляжку, также разукрашенную драконами, отвинтила крышечку и щедро плеснула чего-то коричнево-золотистого в чай опешившей Анны.

— Пейте! — приказала она.

Анна Незер покорно сделала глоток, и её щёки мгновенно покраснели.

— Так-то лучше, — удовлетворённо кивнула вдова. — Итак, где моё кресло? Вижу. Налейте мне кофе погорячее и можно приступать.

В этот момент синьора была необыкновенно похожа на королеву Викторию: такая же важная и непоколебимая, царственно-траурная. Весь её вид выражал нетерпеливое ожидание. Эмилии пришлось проглотить комок в горле, прежде чем она сумела заговорить:

— Эээ… Видите ли… Мы должны подождать нашу пятую участницу. Она должна прийти сегодня.

— Ждать? — в голосе миссис Гарибальди прозвучала смесь презрения и гнева. — С какой стати мы должны её ждать? Собрание начинается в час дня. Посмотрите на часы, милочка. Мы и так задержались на две минуты.

— Гм, это, конечно, так, — Эмилия нервно развела руками, будто хотела обнять пожилую даму, но передумала. — Но вы, должно быть, помните, что наш Клуб не может начать работу, пока в нём не наберётся хотя бы пять участниц. А нас четверо.

— Глупости! — прогремела вдова. — Здесь сейчас нет того мальчишки, который в прошлый раз так нагло и бесцеремонно выставил нас из вашего дома. Я не знаю, какие у вас с ним дела, моя дорогая, но лично я не собираюсь подчиняться дурацким правилам, придуманным не мною и не для меня. Мы будем начинать или нет⁈

— Будем! Но через пятнадцать минут! — взмолилась Эмилия. — Пожалуйста, синь… миссис Гарибальди, давайте немного подождём. Если она не явится, мы начнём без неё. Обещаю!

Вдова шумно вздохнула. Как бы в унисон ей съёжившаяся на диване Анна Незер тихо охнула. Джин повернулась к ней, но оказалось, что замёрзшая женщина всего лишь пролила каплю чая себе на платье. Общую ситуацию это ничуть не ухудшило.

— Четверть часа! — отрезала синьора после короткого раздумья. — Я не зря тащилась сюда под проливным дождём, мои дорогие. В моём возрасте преступно тратить время понапрасну!

— Я понимаю, — кротко согласилась Эмилия, — спасибо.

Марта снова разлила чай, все взяли себе по чашке и принялись ждать…

В нервном молчании прошло пятнадцать минут. Анна Незер сидела настолько тихо, что её закутанная в шаль фигурка со временем стала напоминать манекен, на который за ненадобностью набросали всю старую одежду. Вдова Гарибальди молчала величественно и яростно: она ухитрялась подавлять всех вокруг, не издавая ни звука. Джин молчала дипломатично, глядя прямо перед собой. Эмилия молчала с напряжением, как вибрирующая струна.

Часы пробили четверть второго. Эмилия встала и откашлялась.

— Итак, — провозгласила она первое, ничего не значащее слово из своей речи, но сразу вынуждена была прерваться, так как с улицы донёсся рёв автомобильного двигателя. Настолько мощный, что даже шум ливня не смог его заглушить. Сердце Эмилии упало.

— Приехала, — тихо сказала Джин.

Марта бросилась в прихожую. Дамы сели ровнее, выпрямили спины. Минуту спустя в дверь небрежно постучали. Послышался шелест подола, стук каблучков.

— Осторожно, милейшая! — резкий голос Джессики разорвал тишину. — Это пальто сделано из шерсти и шёлка. Его нельзя вешать на крючок, оно должно сушиться в горизонтальном положении. Вы уяснили эту важную для вас информацию?

— Уяснила, мисс, — только опытное ухо Эмилии смогло различить в кратком ответе Марты всю глубину её презрения. — Проходите, мисс. Вас ожидают, мисс.

— Мисс Рэтч! — отчеканила Джессика. — Рекомендую запомнить моё имя.

— Я запомню, мисс, — согласилась Марта.

Эмилия и Джин понимающе переглянулись. Вдова Гарибальди вопросительно подняла брови. Анна Незер ещё сильнее съёжилась. Минута — и в дверном проёме показалась Джессика Рэтч, представляющая собой, несомненно, умопомрачительное зрелище.

В этот прохладный дождливый день, когда все кутались в шали и палантины, она была одета в ярко-розовое платье, обшитое таким количеством кружев, что общая длина кружевной ленты, вероятно, превосходила длину экватора. На голове красовалась огромная шляпа с фонтаном искусственных цветов, которую, вообще-то, Джессике следовало оставить в прихожей. Из-под подола выглядывали золотистые туфельки. На шее и в ушах что-то блестело — возможно, бриллианты. Одним словом, на собрание их скромного клуба Джессика Рэтч вырядилась как на светский раут, чтобы вконец деморализовать прочих участниц своим великолепием. А ещё она была нарумянена и припудрена.

— Так-так, — насмешливо проговорила красавица, обведя заинтересованным взглядом гостиную, — это и есть тот знаменитый женский институт, оплот свободомыслия и… знаменосец социализма?

— Какой ещё «знаменосец социализма»? Что за ерунда? — Эмилия хотела поприветствовать новую гостью, но не получилось. Джессика была верна себе, и выносить её присутствие сразу же сделалось почти невозможно.

— … И, конечно, его первый и пока бессменный председатель, рупор наших страданий и главная защитница женщин в Вайтберри — Эмилия Лестер! — ехидные глаза Джессики так и впились Эмилии в лицо. — У меня ощущение, что я заново с тобой знакомлюсь, милочка. Никогда бы не подумала, что убогость существования приведёт тебя… к этому.

— А что ты сама тут делаешь в таком случае? — резко спросила Джин, пока Эмилия переживала прилив ярости.

— Я? — Джессика поморщилась, но с её красотой это выглядело даже пикантно. — Пришла посмотреть на сборище старых дев, синих чулков и унылых бесприданниц. Но, похоже, даже они решили игнорировать ваши сборища. Здесь собрались только самые несчастные…

— Молчать!!! — вдруг взревела вдова Гарибальди так, что затряслась люстра.

Джессика шарахнулась в сторону, едва не слетев со своих каблуков. А синьора медленно поднялась из кресла, опираясь на трость, и от её вдовьего облачения словно бы понеслись во все стороны грозовые молнии, как от чёрной тучи.

— По какому праву вы, дерзкая девица, так ведёте себя в доме, куда вас пригласили с открытым сердцем? — загромыхала старая леди. — Как смеете вести подобные речи в присутствии женщины, которая годится вам в матери? Кто позволил вам оскорблять хозяйку дома в её же гостиной? Извинитесь немедленно, а не то мне придётся научить вас уму-разуму! — и вдова Гарибальди так выразительно двинула тростью, что ни у кого из присутствующих не осталось сомнений в методах обучения, которые сейчас будут применены.

Джессика настолько растерялась, что утратила весь свой апломб. Казалось, даже поля её роскошной шляпы поникли от слов этой гневной речи. Эмилия с удовольствием отметила, что Джессика дезориентирована и близка к панике.

— Я… мне… я вас не разглядела, мэм, — забормотала мисс Рэтч, стараясь сохранить остатки самообладания. — Мои слова никак к вам не относились. Вы, конечно, не знаете, но мы с Эмилией давние… подруги.

— Джессика права, миссис Гарибальди, — вежливо добавила Эмилия, полностью удовлетворённая оплеухой, которую получила её заклятая одноклассница. — Мы с ней знаем друг друга много лет. Она всегда была такой экспрессивной. Я привыкла.

Впоследствии Эмилия очень гордилась тем, как изящно ей удалось выделить голосом слово «экспрессивной», — так, что ни у кого не осталось сомнений, что это такой же сложный эвфемизм, как и упомянутое Джессикой слово «подруги».

— Это не оправдывает вашей дерзости! — рыкнула вдова Гарибальди, но смотрела она при этом только на Джессику. — Сядьте туда, куда вам укажут, юная леди. И ведите себя так, как полагается!

Эмилия поймала восхищённый взгляд Джин, означающий: «тигр загнан в клетку!» Она позволила себе незаметно улыбнуться. А Джессика, получившая суровую отповедь, не нашла в себе сил спорить. Было видно, что больше всего ей хочется уйти, демонстративно хлопнув дверью, но за окном продолжал шуметь сокрушительный дождь, а Марта как раз унесла её дорогущее пальто, чтобы подсушить его в горизонтальном положении… Бежать было некуда. Джессика поджала губы, скорчив высокомерную гримаску, и чинно опустилась на приготовленный для неё стул.

Эмилия почувствовала, что узел в её животе как будто стал послабее.

— Итак, — преувеличенно жизнерадостно сказала она, вновь занимая председательское место, — итак, мы готовы начать наше первое, формально второе или даже третье, заседание Клуба Прогрессивных Женщин. Я искренне приветствую всех вас, подруги и соратницы!

Джин сразу же бодро захлопала в ладоши, но никто к ней не присоединился. Анна Незер случайно звякнула чашкой о блюдце и так сгорбилась, будто хотела раствориться в воздухе; вдова Гарибальди скрестила руки на груди, а Джессика закатила глаза.

— Гм, — не дождавшись ободряющей реакции, Эмилия суетливо вытащила свои записи, — позвольте зачитать вам регламент сегодняшней встречи. Сначала мы выпьем чаю. Потом обсудим цели и задачи нашей организации, поговорим о том, какую лепту каждая из нас может внести в, эээ, в дело… в дело прогресса. И, наконец, наметим планы на ближайший месяц. Все готовы приступить к чаепитию?

— Мы уже выпили весь чай, — сурово сказала синьора.

— Я нет! — возразила Джессика.

— Это ваши проблемы, — отрезала вдова Гарибальди, — не надо опаздывать.

— Сударыни, — поспешно вмешалась Джин, — я предлагаю сначала поговорить о целях, задачах, планах… В общем, давайте сначала обсудим то, ради чего мы здесь сегодня собрались. А затем мы все вновь с удовольствием выпьем чаю. И кофе. Марта, горничная мисс Лестер, испекла великолепные пышки с зимними яблоками.

— У тебя на кухне хозяйничает горничная? — фыркнула Джессика, не сдержавшись. — Серьёзно? В приличных домах принято держать хотя бы кухарку. У нас служит французский повар.

— Я не расстроюсь, если ты не станешь пробовать мартину стряпню, — отрезала Эмилия, чувствуя, как угасшая было злость вновь расправляет крылья. — Кхм, давайте продолжим, леди. Джин, приготовь блокнот.

Джин тут же продемонстрировала чистую страницу и перо наготове.

— У меня предложение к участницам клуба, — Эмилия чувствовала, что щёки у неё горят от напряжения, но старалась выглядеть уверенной и спокойной. — Расскажите о том, с какими надеждами вы пришли сюда. В чём, на ваш взгляд, должна заключаться миссия Клуба Прогрессивных Женщин. Как вы знаете, я создала этот клуб по повелению моей тёти, леди Саммерфорд, но она не дала мне чётких указаний относительно деятельности нашего общества. Поэтому я хочу, чтобы мы создали нашу… доктрину сами. Все предложения будут услышаны и, вероятно, одобрены. Кто первый хочет высказаться?

Желающих не нашлось.

— Джин? — в отчаянии спросила Эмилия.

Джин облизала губы и выпрямилась на сиденье.

— Хорошо, я первая, — покорно сказала она. — Я понимаю, что нам не совершить невозможное, но… но я бы очень хотела, чтобы у современных женщин было больше возможностей заработать себе на жизнь.

Со стороны Джессики донёсся звук, похожий на храп. Но она воздержалась от комментариев. Зато не воздержалась вдова Гарибальди.

— Очень хорошо, милая, — с иронией в голосе откликнулась она. — Прекрасная цель. Только где вы собрались зарабатывать? В Вайтберри? Бросьте, детка. Будь вы даже объездчиком лошадей, инженером путей сообщения или большим учёным, в маленьком городе вам не нашлось бы места. И мужчине на вашем месте тоже не нашлось бы. Мечтайте как-то приземлённее, что ли, мисс Кэллаган.

— А я не согласна! — возмутилась Джин. — Мы должны развивать родной город. Вкладывать в него свой труд, свои умения… Женщины способны на великие свершения, как и мужчины. И если мы объединимся…

— С мужчинами?

— Нет, между собой… Если мы будем едины, если мы будем ставить перед собой чёткие, конкретные задачи, то мы наверняка сможем изменить Вайтберри к лучшему. И не только Вайтберри!

— А я бы хотела, чтобы женщины чувствовали себя в безопасности — и в большом городе, и в маленьком, — прошептала Анна Незер, но никто не обратил на неё внимания.

— Ваша беда в том, что вы мыслите слишком общо, милочка, — перебила вдова Гарибальди. — Силами маленького женского общества нельзя изменить вековые законы патриархального мира. Безусловно, вы правы в том, что женщинам неплохо бы знать и уметь чуть больше, чем штопка белья и стирка мужниных носков. Но давайте думать не о том, как переделать мироздание, а о том, что можем сделать именно мы и именно сейчас.

— Так ведь я о том и говорю! — подхватила Джин. — Мы могли бы… например, мы могли бы помочь Марте открыть своё дело. Чтобы она не чувствовала себя такой зависимой от нашей подруги Эмилии.

Эмилия самым позорным образом разинула рот. Разговор повернул куда-то в совершенно непредсказуемые дебри.

— Подождите, с Мартой я разберусь сама, — ей пришлось влезть в разговор, чтобы восстановить порядок, — я способна о ней позаботиться, поверьте. Я пока ещё не собираюсь умирать… Джин, у тебя есть ещё предложения?

— Есть, — намного тише проговорила Эмилия извиняющимся тоном, — я думала, мы могли бы помочь нашей школе…

— А при чём тут женщины и прогресс? — нахально спросила Джессика, которой, видимо, тяжко было так долго молчать.

— А я предлагаю начать с чего-то простого, — веско сказала синьора, и глазом не моргнув в сторону мисс Рэтч, — например, с вашего сада, Эмилия. Он ужасно зарос и выглядит неряшливо и дико. Мы приведём его в порядок.

— Но… а какое отношение это имеет… — Эмилию бросило в краску.

— Может, и никакого, — спокойно сказала старая леди, — но я не могу видеть такой прекрасный сад в таком состоянии. Я знаю, что у вас нет садовника, милочка. Ну да ничего, впятером мы быстро возвратим саду презентабельный вид.

— Ну уж нет, — Джессика встала и вздёрнула подбородок, — я не собираюсь копаться в земле. У меня слишком нежные руки. Уф, Эмилия, в твоём клубе творится такой же хаос, как и у тебя в голове. Знаете, как говорят прогрессивные американки? Они говорят: будь я проклята, если останусь здесь хотя бы ещё на минуту. Это место не для такой как я. Прощайте, дамы. С отцом я как-нибудь разберусь.

И она грациозно повернулась к двери — как раз для того, чтобы первой увидеть появление последнего запоздавшего гостя. Генри Саммерфорд вбежал в гостиную так стремительно, что Джессика Рэтч едва не угодила ему в объятья.

— Уф, ну и ливень! — весело заявил он, бросая плащ и шляпу в руки подскочившей Марты. — Я сильно опоздал, дамы? Прошу меня извинить.

Выглядел Генри Саммерфорд как всегда безупречно, его не портила даже некая расхристанность образа. Брюки были мокры ниже колен, а на тёмных вьющихся волосах поблёскивали капли воды. Когда он пригладил их своими длинными пальцами, град мелких брызг обрушился на ковёр: это было и крайне неприлично, и волнующе одновременно.

Эмилия моргнула, сообразив, что рот у неё снова предательским образом открылся.

— А, молодой невежа, — вдова Гарибальди с достоинством откинулась на спинку кресла, — дождь вас не напугал?

— Нисколько, я люблю дождь, — тут же ответил он, — а вы разве уже уходите, мисс?

Его слова были обращены к Джессике. Она не успела выйти за дверь и теперь неловко застыла на одном месте — и в одной позе, уставившись во все глаза на прекрасного незнакомца.

— Кажется, с вами мы ещё не знакомы. Генри Саммерфорд, — представился он, отвесив лёгкий поклон.

— Саммерфорд? — обескураженно переспросила Джессика. Видеть её такой растерянной было приятно, но Джессика Рэтч не была бы Джессикой Рэтч, если б не обладала умением быстро приходить в себя. Краткий миг — и она уже обольстительно улыбалась.

У Эмилии как-то неприятно ёкнуло сердце.

— Добрый день, сэр, — пропела Джессика. — Очень приятно познакомиться с вами. Меня зовут мисс Рэтч.

— Неужели та самая — первая красавица Вайтберри? — Генри Саммерфорд с преувеличенным восторгом принял ловко подставленную ему руку и поднёс её к губам. — Счастлив познакомиться, мисс Рэтч. Вы нас покидаете?

Джессика расцветала на глазах. Её щёки призывно заалели, глаза засверкали, спина изогнулась — на взгляд Эмилии, всё это выглядело совершенно вульгарно.

— Пожалуй, я задержусь, — нежно ответила мисс Рэтч, не сводя глаз с Генри Саммерфорда, — дождь ведь ещё не кончился.