— Мы в жизни так часто не созванивались, — начинает разговор моя сестра.

Я улыбаюсь:

— Но на этот раз ты позвонила первой.

— В смысле с тех пор, как мы выросли.

— Ну, насчет моей взрослости есть некоторые сомнения.

— Я сказала «выросли», а не «повзрослели».

— Значит, и ты теперь в клубе?

— Еще бы! И даже с золотой клубной картой.

Я снова улыбаюсь. Диана даже не подозревает, как я ей благодарна. Я уже час брожу по больничному коридору. Ночь я провела на стуле у кровати Флоры и почти не спала.

Уже утро субботы, а «мой Марко» так и не приехал. И я не представляю, что теперь делать.

— Я тут получила посылочку из бара Августо. Отправителем значится некий Антонио, но подозреваю, что без тебя тут не обошлось.

— Ты угадала. Антонио — мой сосед… Точнее, он сдает мне комнату в своем доме.

— Это любовь?

— Я бы так не сказала.

— Значит, меня пытаешься пристроить?

— Он просто оказал мне услугу, потому что обожает ходить на почту. Тебе понравились миндальные пирожные?

— Настолько, что их уже больше нет. И я приняла решение.

— Какое же?

Я присаживаюсь на один из голубых пластиковых стульев в середине коридора и прислоняюсь затылком к стене.

— Скоро я приеду к тебе. Я соскучилась, Селена…

— И я тоже, Диана.

Я разглядываю неоновые лампы, свисающие с потолка. Надо рассказать ей, хотя мне этого вовсе не хочется. Не знаю, с чего начать, и начинаю с конца. Пара слов — и Диана мгновенно понимает все, даже то, о чем я умолчала.

— Селена, мне так жалко Флору… и тебя тоже.

— Меня-то почему?

— Тебе сейчас непросто.

— Нам всем непросто. Это самое важное, что я в последнее время усвоила.

Я слышу ее тихий вздох:

— Прости… мне хочется плакать.

— Тогда поплачь. Давай плакать вместе, прямо сейчас, по телефону, как будто мы всё еще маленькие.

— Значит, мы правда так и не повзрослели, — произносит сестра, улыбаясь сквозь слезы.

— Но это же и есть взросление: плакать без стыда, радоваться без вины.

Понять, что ты одинок в этом мире — и именно поэтому больше не одинок.