Гуру Пурнима, июль 2007 года (мне восемнадцать лет)

Майя называет меня миланкой и подшучивает над моими странностями — вернее, над моей нормальностью. Но в ее глазах я все та же, и, размышляя о будущем, она представляет нас рядом.

Мы сидим на ограде у ашрама, пьем чай, и тут она внезапно заявляет:

— У меня есть план. — Она откидывает волосы за спину и делает паузу, чтоб придать словам торжественности. — Мои родители купили еще один трулло, с прекрасным участком земли, примыкающим к вашему. В общем, просто находка! Конечно, он нуждается в ремонте, но у нас ведь крепкие руки… Правда, подруга?

— В смысле?

— В следующем году после Гуру Пурнима мы все переедем туда. Паоло, Саверио, я… и ты, Селена, к тому времени ты окончишь школу и будешь свободна. Наконец-то у нас появится собственный уголок!

Майя окончила старшую школу год назад и обучается на курсах аюрведической медицины и современного танца. С выбором профессии она не определилась и пока никуда не торопится. Преподает детям танцы и актерское мастерство и довольна этим. Саверио уже два года работает пляжным спасателем и формально числится на философском факультете, хотя лекций не посещает; Паоло же трудится официантом и осваивает игру на гармониуме.

— Мы обустроим трулло по своему вкусу. Заведем колонию кошек, кур и ослов, которые смогут свободно бродить по участку, большой огород, мастерскую для творческих занятий, кабинет, где я смогу лечить людей по аюрведе… И я уже придумала, как наполнить наш дом волшебством, — ты, Селена, могла бы расписать стены внутреннего дворика цветами! Я достану акриловые краски, кисти и факелы. В полнолуние, когда рисунки будут готовы, мы проведем торжественное открытие. Вот тебе цель, которая поможет продержаться последний год в Милане.

Последний год в Милане… Я как-то не думала о нем как о последнем.

Я не говорила об этом Майе, но, по правде говоря, моя городская жизнь сильно изменилась. Со временем одноклассники перестали считать меня странной. У меня появились друзья, они заезжают за мной на мопедах, мы вместе ходим в кино и на вечеринки. В конце концов, это тоже сообщество. Я начала видеть город в новом свете: порой он колючий и серый, словно спина осла, а иногда удивительный и многоликий, как изваяние индуистского божества.

Одна подруга часто приглашает меня на выходные к морю в Лигурию вместе со своей семьей. Ее родители читают книги под зонтиком, вечером мы ходим в ресторан, а потом свободно разгуливаем по городку и набережной. Другие подруги приглашают меня к себе домой делать уроки, а после я часто остаюсь у них на ужин. Я усвоила, что не стоит вступать в дискуссии о смысле жизни — лучше говорить о политике или обсуждать последние новости, а в гости следует приходить с букетом цветов или кремовыми пирожными, чтобы выразить благодарность за гостеприимство.

Мы с одноклассниками из лицея часто обсуждаем будущее. Кто-то из них отправится учиться за границу, другие будут сдавать вступительные экзамены на медицинский, инженерно-технический или архитектурный факультет. Кто-то пойдет на филологию. Я в итоге остановилась на дизайне: попробую превратить увлечение рисованием в работу. С миланскими друзьями мне проще чувствовать себя взрослой. Конечно, между нами все еще сохраняется дистанция, различия, к которым я так и не сумела привыкнуть. И все же я им больше не чужая.

— Обоснуемся в трулло и сможем отправиться в путешествие по миру, от ашрама к ашраму, — добавляет присоединившийся к нам Саверио.

— А дальше? — вырывается у меня.

— А дальше посмотрим, — отвечает Майя. — Нельзя же все планировать. Это вредно для здоровья.

— Но я говорю о работе и…

— Ты художница, — продолжает она. — Здесь ты сможешь раскрыть свою глубинную сущность… Талант — это дар, от которого нельзя отказываться. Со временем твои работы начнут продаваться… Но если ты останешься в Милане, то просто угаснешь.

— И лишишь себя удовольствия от импровизации, приключений, — добавляет Паоло, устраиваясь рядом со мной.

— Оглянись вокруг, посмотри людям в глаза, — вновь вступает Майя. — Люди несвободны, они не видят выхода. Чаще всего они просто смиряются, день за днем теряют себя; иногда же пытаются сопротивляться, спасаются бегством, исчезают. Не проще ли сразу принять себя такими, какие мы есть?

Когда я делюсь этой идеей с семьей, отец соглашается сразу:

— Талант питается новыми впечатлениями, путешествиями, свободой. В университете учат профессии, а не житейским навыкам. А тебе нужен именно жизненный опыт. Неважно, где ты будешь работать, здесь или в Милане. Деньги нужны лишь для того, чтобы себя содержать, остальное — ненужный груз, тянущий ко дну.

— Талант необходимо развивать, он не падает с неба. Нужно учиться, получать образование, совершенствоваться, — возражает мама. Она привезла нас с Дианой в Апулию и уже сидит в машине, готовясь к отъезду. — Рая на земле не существует, Селена. Ты же сама это понимаешь. Да, многие обрели в ашраме свое место, но они пришли сюда, уже имея определенный жизненный опыт, от которого нельзя просто взять и отказаться. Не поддавайся романтическим иллюзиям, финансовая стабильность в наше время имеет большое значение. Вернуться сюда ты сможешь всегда, но сейчас это не должно быть твоим приоритетом. Это место — часть тебя, но не вся ты.

Сестра рыдает:

— Не бросай нас одних в Милане!

Этот спор все продолжается, внутри меня и снаружи, и я не могу ни на что решиться. В глубине души мне хочется всего и сразу. Выбрать одно — значит отказаться от другого и разочаровать кого-то из близких.