Shanti Eternal — оазис спокойствия и света в конце грунтовой дороги.

Ворота сегодня открыты, шлагбаум поднят. Мой астральный прогноз благосклонен, луна растет. Возможно, я наконец в нужном месте.

Оставляю машину на парковке рядом с другими, покрытыми той же дорожной пылью. Закрыв дверцу, замечаю краем глаза желтую Panda. Неужели это машина той женщины, которую я обогнала? Я начинаю привыкать к неожиданным совпадениям. Но ведь жизнь не может состоять из совпадений? В мире явно больше одной желтой Panda, говорю я себе, глядя, как из будки сторожа выходит светловолосая женщина.

— Вы на занятие?

— Да, — спешу ответить я.

Она объясняет, как пройти.

Вхожу в пышный сад. Среди деревьев виднеются несколько трулли и ламий[40]. Изобилие зелени и цветов словно задалось целью оправдать название этого места[41]: кажется, что здесь царит вечная весна.

Группки людей в свободной одежде для йоги, с ковриками или дымящимися чашками в руках тихо переговариваются тут и там. Следуя указателям, я медленно продвигаюсь к главному входу, готовая в любую минуту встретиться взглядом с Саверио. Воображаю, как нелепо смотрится здесь униформа Nuvola!

Убираю кроссовки в шкафчик у входа и вприпрыжку направляюсь по холодному отполированному бетонному полу к стойке регистрации.

К моменту, как я подхожу, народ словно испаряется. Воцаряется странная, почти нереальная тишина.

— Простите… Я ищу Саверио Палумбо, — полушепотом обращаюсь я к девушке за стойкой.

— Ах да… — отвечает она рассеянно. — Занятие уже началось. Если хочешь присоединиться, оплату обсудим позже. Следуй за мной.

Не дожидаясь ответа, она идет вперед.

Что делать? Идти или нет? Я иду за ней.

Мы следуем по длинному коридору, вдоль которого тянется ряд дверей, и выходим в сад. Дорожка, окаймленная цветущими кустами, ведет нас к большому белому зданию, ярко выделяющемуся на фоне пышной зелени. И вот мы уже стоим в просторной, залитой светом комнате, где порядка пятидесяти человек удобно устроились на синих ковриках в позе лотоса.

Перед ними возвышается небольшой помост, в центре которого — красная подушка с золотой окантовкой. Рядом — кувшин с водой, стакан, тибетская поющая чаша и ваза с букетом розовых роз. На помосте ни души.

— Возьми коврик, — шепчет администратор, указывая в угол, где аккуратной стопкой сложены коврики и подушки.

Мне удается выкроить себе место у входа, почти у ее ног. С тех пор как я в последний раз практиковала йогу, прошло немало времени — думаю, лет пятнадцать. В Милане я пыталась заниматься по видеоурокам, но энтузиазм быстро угас. Теперь мне так хочется снова почувствовать свое тело, заново открыть в себе эту энергию. Саверио, должно быть, теперь знаменитость, раз столько людей начинают с ним свой понедельник. Будет непривычно увидеть его в роли учителя… Интересно, он меня сразу узнает?

Администратор закрывает двери, берет коврик и устраивается рядом со мной — и в этот самый момент раздается звук гонга.

Из двери за сценой выходит стриженая женщина в прямоугольных очках и белоснежной тунике. Сложив ладони перед собой, она отдает поклон собравшимся и садится на красную подушку. Это та самая дама из желтой Panda, которой я недавно так отчаянно сигналилa! Я прячусь за рыжим кудрявым парнем, сидящим передо мной. Да уж, жизнь — череда совпадений, причем одно интереснее другого.

— Доброе утро, — мягко произносит женщина.

По комнате проходит легкий гул, и я понимаю: она гуру, — хотя не знаю ее имени. Никто не произносит его вслух, потому что оно и так всем известно.

Гуру спрашивает, как у нас дела, внимательно оглядывая зал с видом человека, которому правда не все равно. Я стараюсь не привлекать к себе внимания. Если б знала, что она гуру, не стала бы ее так грубо обгонять, хотя и она могла бы прибавить газу, а не тащиться по шоссе еле-еле…

— Как у тебя дела? — обращается она к людям в аудитории. — А у тебя?

Все дружно отвечают:

— Хорошо! — И только одна девушка вдруг заливается слезами.

Гуру понимающе кивает.

— Я не стану спрашивать почему… — тихо говорит она и делает глубокий вдох. — В древних ведических текстах не задаются таким вопросом. Страдание воспринимается как естественная, неотъемлемая часть человеческого опыта, а не как явление, которое нужно устранить, преодолеть или объяснить разумно.

Женщина медленно обводит нас взглядом. Я сжимаюсь в комок, по-прежнему стараясь укрыться за шевелюрой соседа.

— Возможно, вы пытались что-то сделать, но у вас не вышло, или вы чувствуете, что живете чужой жизнью, что внутри пусто. Или вас одолевает чувство собственной ничтожности и кажется, что выхода из этой ситуации нет.

Я мысленно задаюсь вопросом: «Уж не ко мне ли она обращается?»

— Знаете, я и сама так жила много лет. Без сил на улыбку, со сжатым сердцем, не умея выразить свои чувства и вздохнуть свободно. Дошло до того, что в ответ на вопрос, как у меня дела, я начинала безутешно рыдать. Именно тогда начался мой путь духовного возрождения, и я открыла новый способ жить.

Люди в зале теперь так сосредоточены, что почти не двигаются.

— Духовная практика — это умение отстраняться. Не сожалеть о прошлом, не бояться будущего, а настоящее воспринимать спокойно и без осуждения. Не стоит пытаться продлить приятные события и поспешно избавляться от неприятных. Только так вы сможете оставаться в гармонии с естественным ритмом жизни.

Неожиданно гуру переводит взгляд на стоящие рядом розы и словно забывает о нашем существовании. Она закрывает глаза и медленно делает глоток воды. Очень медленно — так же медленно, как водит машину, сказала бы я. И только теперь я понимаю: ей действительно удалось заставить меня забыть обо всем, хотя бы на мгновение.

— Страдание рождается в наших мыслях. Мы страдаем, когда желаем другой жизни, когда пытаемся противиться реальности. Но порой изменить ситуацию невозможно, и признание этого факта — первый шаг к освобождению от печали. Вы поймете, что грусть и радость могут существовать рядом. Переставая отождествлять себя с грустью, мы открываем в себе пространство для счастья.

Гуру устраивается в позе лотоса и делает несколько глубоких вдохов.

— Главный секрет жизни прост: полностью отдавайтесь своим занятиям. Истинная цель существования постигается только здесь и сейчас. Давайте сосредоточимся на сегодняшней медитации, отпустим все заботы и тревоги. Мы не есть наши мысли и переживания. Дадим внутреннему пространству расшириться и обрести свои естественные границы. Отбросим все представления о себе и мире, позволим телу полностью ощутить окружающую реальность. Сосредоточимся на дыхании. Оно не подвластно нашей воле и разуму, как и все остальные ритмы организма. Почувствуйте: глубокое оно или поверхностное, плавное или прерывистое, какие части тела задействует. Просто наблюдайте, не пытаясь ничего изменить…

Зал наполняется вдохами и выдохами. Все сосредоточены на своем дыхании. Кроме меня. Я стараюсь выполнять упражнение, но мысли блуждают.

В памяти всплывает вчерашний вечер у Флоры. Возможно, гуру права: вот же, я радовалась и тревожилась одновременно. Я была та, кто вот-вот потеряет свое дело, и та, кто спустя годы вновь обрела свою няню, и одно не отменяло другого. Сколько времени я трачу на размышления о прошлом и тревогу о будущем, забывая о настоящем? Я в плену у собственных мыслей.

Мне на ум приходят слова отца — как будто он сам шепчет их мне на ухо: «Кто бесконечно размышляет, тому не о чем думать, кроме собственных мыслей, — а это все равно что кусать собственные зубы».

Собственные зубы… Я пытаюсь визуализировать воздух, который входит и выходит через ноздри, но мысли возвращаются к Саверио. Возможно, он тоже где-то в зале. В первом ряду вижу пару темноволосых мужчин. Один из них смуглый, похожая форма ушей, спортивное телосложение, вроде молод. Да, это вполне может быть он. У него как будто даже есть некая аура… На улице я бы точно обратила на него внимание. Глазею на него, надеясь увидеть его профиль, но он неподвижен. Я воображаю, как он поворачивается и видит меня, мои отчаянные попытки держать позу лотоса, несмотря на жалобы отвыкшего тела. Что я сделаю, если он обернется? Неловко улыбнусь и подниму указательный палец, мол, поговорим потом?

Мне вдруг становится не по себе, возникает желание сбежать, но некая таинственная сила удерживает меня на месте. Что это, слова гуру? Стремление доказать, что я не такая уж нервная и могу расслабиться, если постараюсь? Или ностальгия? Тоска по детству, по ночам, проведенным в медитации на Гуру Пурнима? Тоска по отцу?

Медитация продолжается. Ноги начинают затекать, я постукиваю по ним пальцами и в итоге теряю позу. Оглядываюсь в поисках часов, но в зале их нет. Сумку с телефоном пришлось оставить снаружи. Если сейчас больше половины двенадцатого, консультант может уже звонить мне. Я раздумываю, можно ли незаметно улизнуть и проверить, но для этого пришлось бы побеспокоить девушку с ресепшен. Она устроилась у самой двери и выглядит очень сосредоточенной.

— Я — не мои мысли, и потому я существую. Я просто существую. — Гуру произносит эти слова четко и размеренно, будто высекая их в нашем сознании. — По сути, ничего делать не нужно. Не требуется никаких усилий.

Она поднимает глаза и медленно оглядывает зал. Останавливает взгляд на девушке, которая недавно плакала.

— Как ты сейчас себя чувствуешь?

Девушка что-то отвечает, но я не могу разобрать ни слова. По залу прокатывается легкий смех, люди расслабляются, меняют позы и постепенно приходят в движение. Медитация окончена. Парень в первом ряду, которого я приметила раньше, наконец поворачивается: он молодой и симпатичный, но это не Саверио.

— Не ждите, пока изменятся обстоятельства, — продолжает гуру. — Неважно, богаты вы или бедны, здоровы или больны, счастливы или несчастны в браке, молоды или стары. Не ждите, пока изменится семья, работа или вы сами. Примите то, каковы вы сейчас, и свою жизнь такой, какова она сейчас. Вам станет легче.

Присутствующие дружно улыбаются. Кто-то складывает ладони в намасте, склоняет голову и получает ответный поклон.

— А теперь, если вы не возражаете, мы можем выпить чаю и продолжить беседу, — заключает гуру, спускаясь со сцены.

Все поднимаются и сворачивают коврики. Слышны оживленный гомон, шутливые возгласы и прощания. Я стою на месте, заглядывая в лица проходящих в надежде все-таки увидеть Саверио, хотя и понимаю, что шансов почти нет. Комната пустеет, и рядом со мной останавливается гуру.

— Ты очень сюда спешила, правда? — произносит она со смехом.

Я чувствую, как горят щеки, и утыкаюсь взглядом в свои ступни. Она узнала меня.

— Вождение — один из моих любимых способов медитации, — добавляет она. — Тебе стоит попробовать.

— Сосредоточиться на дороге, отбросить все мысли… Не стремиться поскорее добраться до места, верно? — откликаюсь я.

— Видишь, ты и так все знаешь.

— Когда-то знала… Но, видимо, подзабыла.

Она понимающе улыбается. Мне хочется спросить, правда ли возможно найти пространство для счастья среди трудностей и боли и как это сделать. Сосредоточиться на настоящем бывает так трудно и… Но гуру уже выходит из зала с другими, она уже далеко. «В конце концов, — говорю я себе, — сама эта встреча уже доказательство: я ведь правда чувствую себя лучше». Мне даже удалось почти забыть о ресторане.

Но не о Саверио. Я жду, пока зал опустеет и останется только девушка-администратор, которая сейчас открывает панорамное окно в сад.

Я подхожу:

— Можно мне спросить?

— Тебе понравилась медитация?

— Да, очень. Спасибо…

— За дверью висит календарь с расписанием занятий.

— Спасибо, просто… я хотела спросить еще кое о чем. Прости, на самом деле я приехала, потому что разыскиваю одного человека. Его зовут Саверио Палумбо.

— Саверио? Он уже с год как здесь не работает!

— Как?

Какое разочарование. Какое оглушительное разочарование.

— Он теперь актер, — в голосе девушки слышен неподдельный интерес.

Я вздрагиваю. Они что, близко знакомы? Может быть, до сих пор общаются?

— Одна из бывших учениц Саверио говорила, что его утвердили на роль в новом фильме Сельваджии Романо, это режиссер из Саленто. Та, которая делает кино без участия профессиональных актеров. Она на самом деле больше известна за рубежом, чем в Италии, у нее полно наград. Кажется, сейчас они снимают в Триказе[42].

— Вот как…

Что тут еще скажешь.

Девушка расправляет красную подушку, на которой сидела гуру.

— То есть здесь его нет, — резюмирую я.

Она пожимает плечами, и в ее взгляде мне мерещится нотка жалости: мол, никак не смиришься, да? Наверное, думает, что я о нем только слышала. Это не так, но какая теперь разница? Он ускользнул вместе с моим прошлым и надеждой снова вернуться к себе.