— Поверни направо вон там, — говорю я.

Сара указывает на торговый центр в стороне от главного бульвара.

— Туда?

Мы провели в машине весь день, выехав из дома до того, как репортёры разбили лагерь в надежде найти ответы на вопросы о несчастном случае с Ксандером. Точное место происшествия в Национальном лесу Анджелес так и не было раскрыто, известно лишь, что это произошло на шоссе Анджелес-Крест, ветреной двухполосной горной дороге к северу от Лос-Анджелеса. Мы проехали весь путь от холмов, поросших сухой травой, через горы, покрытые соснами, до конца шоссе, а потом развернулись. Но ничего не нашли. Ни дорожных конусов, ни фургонов с камерами, ни кусочка желтой ленты. Это значит, что либо нас обманули насчет места, либо они прекратили поиски Джой.

Или — мне даже страшно об этом думать — они вообще не начинали поиски.

Вся поездка туда и обратно заняла четыре часа, и между приступами гнева и разочарования мы с Сарой анализировали каждую крупицу информации, которую получили за последние несколько дней. То, к чему мы постоянно возвращаемся, — это Мэллори. И то, что они с Куинн скрывают.

— Не могу понять, открыто ли там, — говорит Сара, когда заезжает на парковку.

Кондитерскую Куинн, зажатую между винным магазином и мастерской по изготовлению вывесок, трудно не заметить. Когда-то это была трехзвездочная пончиковая, а теперь она стала символом ностальгии по 1950-м с ее яркими неоновыми вывесками и клетчатым полом. Через витрину мы видим, как Куинн ставит пустой поднос на алюминиевую стойку.

Я звоню ей. Она смотрит на свой телефон, а затем отводит взгляд.

— Логично. — Я отстегиваю ремень. — Пойдешь со мной?

— Только если купишь мне кекс, — говорит Сара, уже выходя из машины.

Куинн все еще стоит спиной, когда я толкаю дверь. Она заперта. Я трясу ее, чтобы убедиться.

— Мы закрыты, — кричит она.

Я стучу костяшками пальцев по стеклу. На этот раз Куинн оборачивается, и ее ярко-красные губы складываются в суровую линию.

Проходит мгновение, за которое я переосмысливаю все, что знаю о Куинн, и понимаю, что знаю не так уж много. Я связан с ней только через Мэллори, которая еще большая загадка, чем ее жена. Когда Куинн приоткрывает дверь, я теряюсь.

— Что-то случилось? — спрашивает она.

— Мы надеялись, что у тебя найдется минутка поговорить, — говорит Сара, когда становится ясно, что я не собираюсь брать инициативу на себя.

Кажется, Куинн вот-вот захлопнет перед нами дверь, но она, не говоря ни слова, распахивает ее настежь. Мы садимся за стол на пьедестале с аквамариновыми стульями, и наши ноздри наполняются маслянистым ароматом выпечки. Я не был готов к тому, насколько неловкой будет эта встреча.

— Итак, вы с Мэллори не отвечаете на звонки, — говорю я.

— Потому что не о чем говорить.

Я моргаю, глядя на нее.

— Я думаю, есть о чем.

Куинн вздыхает.

— Кто-нибудь хочет кекс?

— Да, пожалуйста, — говорит Сара. Она следует за Куинн к витрине и восхищается ассортиментом.

На стене передо мной висит старый постер с молочными коктейлями. Рядом с ним — вывеска со старомодными лампочками, указывающая направление: «СЮДА ЗА КОКА-КОЛОЙ». В углу стоит музыкальный автомат, а на каждом из трех столиков — винтажные подставки для салфеток.

— Ты сама все это сделала? — спрашивает Сара, пока Куинн выкладывает два шоколадных кекса с ванильной глазурью, один украшенный юбкой-пуделем из мастики, другой — виниловой пластинкой.

— Мне помогают по утрам, — говорит Куинн более мягко, чем раньше. — Но украшения я делаю сама.

— Потрясающе. — Сара достает кошелек, но Куинн отмахивается.

Когда они возвращаются, мы с Сарой принимаемся за еду. Я не голоден, но тактика Сары явно лучше моей, и она, кажется, считает это необходимым.

Куинн наблюдает, как мы жуем.

— Итак, что вы слышали?

— Ничего с тех пор, как Келлер вчера появилась у дома Джой, — говорю я, прикрывая рот. — Я уверен, Мэллори рассказала тебе об этом.

— О твоем криминальном прошлом? — Она кивает.

Я вздрагиваю.

— Я пришел не за этим.

— Нет? — Она скрещивает руки на груди. — Ты пришел поговорить о миллионе долларов, которые ты украл?

— Я не… — Я смотрю на нее с открытым ртом, испуганный не столько ее словами, сколько тоном. Она злится на меня. Нет, в ярости. — Украл? Это Мэллори тебе сказала?

— Это неправда?

— Конечно, неправда. — Мой голос такой пронзительный, такой странно защищающийся, что мне требуется секунда, чтобы вспомнить, зачем мы вообще здесь. — Как долго Мэллори шпионила для Ксандера?

Куинн горько смеется.

— Как долго ты влюблен в Джой?

— Пошла ты.

— Ладно, ладно. — Сара протягивает руки. — Мы все немного на взводе сейчас. Давайте начнем заново. Как ты справляешься с этим, Куинн? Могу представить, что твои чувства сейчас очень сложные.

Куинн фыркает на это заявление.

Моя сестра права. Посылать Куинн куда подальше, вероятно, было не лучшей стратегией. Стряхивая крошки с рук, я отодвигаю свою тарелку и пытаюсь снова.

— То, что ты сказала во время поисковой группы…

Куинн резко встает и направляется в подсобку.

— Можешь забыть об этом, — говорит она через плечо. На мгновение я боюсь, что совершил еще одну тактическую ошибку, но затем она возвращается с метлой и начинает подметать клетчатый пол.

— Тебе не обязательно забирать свои слова назад, — говорит Сара, бросая на меня многозначительный взгляд. — Мы понимаем. Он заставил твою жену шпионить для него. Конечно, он тебе не нравился. Это отвратительный поступок.

— Да, что ж. Он делал и худшее.

— Значит, ты знала, что он причинял ей боль, — говорю я.

— Не совсем. Не это. Я знала, что происходит что-то странное, и что Мэллори никогда не видит вещи ясно, когда дело касается Ксандера. Поэтому я предположила, что все хуже, чем она говорит. Но нет. Нет. Я не знала, пока Келлер нам не сказала. И я хочу, чтобы ты знал, меня тошнит от этого.

Я пересаживаюсь на край стула.

— У тебя есть какие-нибудь мысли о том, кто мог его убить?

Она продолжает мести.

— Ты же знаешь, что это была не просто авария, правда? — настаиваю я.

Она упирает руку в бедро.

— Зачем ты здесь, Бенни?

— Потому что — серьезно? — Я смотрю на Сару в поисках помощи.

— Потому что тот, кто ответственен за его смерть, может привести нас к Джой, — говорит Сара.

— Просто скажи нам, что ты знаешь, Куинн.

— Что ты знаешь, Бенни? — Она сжимает метлу так сильно, что белеют костяшки. — Если у кого и был мотив убить Ксандера, так это у тебя. Ты был влюблен в его жену. Ты продолжаешь прикидываться дураком, но ты не мог не знать о разводе.

Я поднимаю руку.

— Клянусь, я не знал.

— Чушь. Ты хотел вытеснить Ксандера до подписания контракта о дистрибуции. Вот почему ты опустошил счет — чтобы ему не с чем было бороться. А как только он исчез из поля зрения, ты подписываешь договор — больше денег для Бенни, больше денег для Джой, а на остальных плевать, верно?

— Это не… — Я провожу рукой по лицу. — Ты правда так думаешь?

Она снова агрессивно метет.

— Мы переехали за четыреста миль из-за твоего дурацкого подкаста. Я вложила все наши деньги в эту дурацкую пекарню, ожидая подушки безопасности, когда твоя дурацкая сделка о распространении пройдет, и… Знаешь что? Нет. К черту это. Не будем сейчас об этом.

Я не уверен, как лучше поступить, но мне нужно, чтобы она продолжала говорить.

— Когда ты сказала, что у тебя будет подушка безопасности, когда сделка пройдет…

Красная губа Куинн кривится.

— Я знаю, тебе трудно представить, но некоторые из нас не сидят на куче денег. Нам нужны были эти деньги.

— Нет, я имею в виду… — Что я имею в виду? Я соединяю как можно больше точек как можно быстрее и стреляю наугад. — Ксандер пообещал Мэллори бонус, когда сделка состоится, не так ли? — Я стараюсь сказать это так, будто уже знал это, и испытываю облегчение, когда она кивает. Бинго.

— Но после того дерьма с Тедом и Эмилем он пригрозил забрать его обратно. — Куинн усмехается. — Но готова поспорить, ты не знал этой части, не так ли?

Этого дерьма с Тедом и Эмилем? Я собираюсь спросить, о чем, черт возьми, она говорит, когда Сара кладет руку мне на плечо.

— Зачем ему это делать? — спрашивает она.

— Потому что я сказала Мэллори прекратить… — Куинн резко выдыхает через нос. — Это не было шпионажем, хорошо? Но когда она сказала Ксандеру, что выходит из игры, он пригрозил урезать ее бонус.

— Ублюдок, — бормочу я.

— Можешь повторить.

Мы оставляем эту реплику висеть в воздухе.

Мне кое-что приходит в голову.

— Если ты не знала, что Ксандер причиняет боль Джой, то что ты имела в виду, когда сказала, что он делал и худшее?

Когда она не отвечает, я настаиваю.

— Откуда ты узнала, что происходит что-то странное?

— Просто у меня было предчувствие, вот и все.

— Но как?

Куинн убирает со стола наши недоеденные кексы и выбрасывает их в мусорку.

— Какая разница? Он мертв.

Моя сестра что-то знает. Я вижу это по ее лицу.

— Он делал это раньше, не так ли?

Лампы над головой гудят.

— С Мэллори, — тихо добавляет Сара.

Куинн отводит взгляд.

— Не так.

— А как тогда?

Затягивая шнурок, Куинн вынимает мусорный пакет из ведра.

— Куинн, — говорю я.

Она ставит пакет на пол со вздохом.

— Недавно я спросила ее, делала ли ее семья что-нибудь, чтобы предотвратить ее болезнь. Я знаю, что если бы у меня были такие сильные ушные инфекции, что меня бы от них тошнило, я бы сделала буквально все, чтобы остановить их до того, как они начнутся.

— И? — говорит Сара.

— И она сказала, что да, конечно, Ксандер каждый день закапывал мне в уши специальные капли.

Я не понимаю, к чему она клонит.

— Что за капли?

— Какая-то травяная смесь, которая должна была предотвращать бактерии.

— Это звучит разумно. — Мой взгляд мечется между Куинн и Сарой. — Разве нет?

— Да, ну. Чувствовал бы ты то же самое, если бы знал, что он делал их сам?

Челюсть Сары отвисает.

— И ты думаешь…

— Я просто говорю, — говорит Куинн, пожимая плечом. — Своего рода странное совпадение, что инфекции прекратились, когда Ксандер уехал в колледж.

Мое зрение затуманивается. Я не хочу, чтобы это было правдой. Я даже не могу заставить себя думать о том, что это может означать для Джой, если это правда.

— Мэллори знает, что ты так думаешь?

Куинн кивает.

— Она не видит этого. Или не видела. Я уже и не знаю.

Мы все молчим мгновение, которого, кажется, достаточно Куинн, чтобы вспомнить, что она не хочет иметь со мной ничего общего.

— Слушай, мне нужно закончить уборку. Я сказала Мэллори, что буду дома тридцать минут назад.

— Подожди, — говорю я. — Одну минуту. Можем мы поговорить об этом?

Но она явно закончила с нами, избегая смотреть нам в глаза, придерживая дверь. Сара берет меня за локоть, и я неохотно следую за ней. В тот момент, когда наши подошвы касаются бетона торгового центра, Куинн, не говоря ни слова, закрывает за нами дверь.