Когда я выхожу из спальни, уже почти полдень, хотя мне удалось поспать урывками всего несколько часов. В гостиной я направляюсь прямиком к окнам, выходящим на улицу.

— Все еще там, — говорит Сара, когда я выглядываю из-за штор.

Репортеров стало еще больше. Сейчас на улице припарковано не меньше дюжины машин. Мы пытались отогнать их этим утром, но это только раззадорило их.

Сара протягивает мне кружку кофе.

— Выглядишь как дерьмо.

— Спасибо. — Я делаю глоток и прижимаю ладонь ко лбу, где нарастает мигрень. — Есть новости?

Она качает головой.

— Как думаешь, камеры есть и у дома Джой?

— Мэллори говорит, что нет.

При упоминании Мэллори мои мышцы напрягаются.

— Ты говорила с ней?

Сара вглядывается в мое лицо.

— Я уверена, что в этой истории есть еще много чего, Бенни.

Я не могу выкинуть Келлер из головы с тех пор, как покинул участок. Это вырвано из контекста? Я продолжаю пытаться вспомнить, как это было, чтобы это не звучало так, будто я подозреваемый. Так, чтобы мне не было стыдно. Любит ли Джой вас в ответ? Так же сильно, как вы любите ее? Мне нужно, чтобы Мэллори рассказала мне всё, что она сказала.

— Она у Джой?

Сара кивает.

— Она не хочет оставлять дом без присмотра.

Я ставлю кружку на столик, расплескивая кофе через край.

— Бенни, — говорит она, пока я роюсь в миске у двери.

Я проверяю пол, обыскиваю ящики в консоли.

— Ты взяла мои ключи?

— Хотя бы прими душ.

— Ты взяла мои ключи?

— Бенни, ты устал, и ты расстроен, и эти идиоты снаружи набросятся на тебя. Ты не готов к этому.

— Где они? — Мы смотрим друг на друга. — Знаешь что, неважно. — Я хватаю поводки для собак. Они слышат звон застежек из другой комнаты и бегут ко мне — единственное приятное зрелище за весь день.

— Бенни, не…

Я захлопываю за собой дверь. Репортеры начинают кричать через секунду.

— Что вы можете сказать о смерти Ксандера?

— Где Джой, Бенни?

— Вы знаете, что случилось с Джой?

Я пытаюсь прорваться сквозь них, когда один голос перекрывает все остальные:

— Правда, что вы влюблены в нее, Бенни? Правда, что вы с Джой любите друг друга?

— Займись своим делом, — говорю я своему скользкому соседу, подкармливающему белок, пока он наводит камеру для удачного кадра.

Кто-то хватает меня за руку, и я вырываюсь.

— Это я. — Моя сестра сует мне в руку ключи. — Давай.

Я бегу к своей машине, собаки радостно скачут впереди. Они думают, что это игра, и счастливо запрыгивают через водительскую дверь. Операторы преследуют меня по всему району, напирая, когда я ускоряюсь, и нависая, когда замедляюсь. У дома Джой я нажимаю на тормоза и спешу к воротам, запирая засов в ту же секунду, как мы с собаками оказываемся в безопасности внутри.

Я уже на полпути к двери, когда замечаю у забора Мэллори и Карлотту. Мэллори сверлит меня взглядом, когда я поворачиваю к ним. Мой гнев — это живая, пульсирующая субстанция, и я не знаю, как с ним справиться. Мэллори столько лгала. Хранила столько секретов. Но самая ужасная реальность сегодняшнего дня — это то, что ее брат мертв.

— Мне жаль Ксандера, — говорю я, заставляя себя смотреть ей в глаза.

Мэллори фыркает.

— Да ни черта тебе не жаль.

Карлотта поплотнее закутывается в халат и смотрит на нас так, словно мы разыгрываем сценку специально для нее. Я пытаюсь сказать что-нибудь приятное, чтобы разрядить обстановку, но вместо этого выпаливаю:

— Ты ведешь себя нелепо. Я выражал соболезнования.

— Ага. И звучало это очень искренне.

Мы как дети на детской площадке. Я уже подумываю пойти пожаловаться учительнице, что Мэллори ведет себя плохо, но, к счастью, Карлотта вмешивается, чтобы спасти нас от самих себя.

— Это так грустно, — говорит она.

Ее успокаивающий тон смягчает мою настороженность. Я веду себя как придурок. Брат Мэллори мертв, Джой все еще не найдена, и в целом все просто ужасно. Неужели я проехал через толпу репортеров только для того, чтобы поспорить с Мэллори на глазах у соседки? Я опускаю плечи.

— Есть новости об аварии? Они сказали, что стало причиной?

Я спрашиваю это в качестве жеста примирения, нейтральной темы для разговора, но, когда Мэллори переводит взгляд на Карлотту, я понимаю, что ошибся.

— Полиция допрашивала Эмиля, если ты об этом спрашиваешь, — говорит Карлотта.

— Я не намекал… — быстро говорю я. Хотя, возможно, намекал. Прежде чем снова попасть впросак, я спрашиваю Мэллори, можем ли мы поговорить внутри.

Она говорит, что подойдет через минуту.

Я жду в гостиной и наблюдаю за ними через окно, пока они не заканчивают разговор. Когда Мэллори возвращается, видно, что она плакала. Она скрещивает руки на груди и сверлит меня взглядом, стоя в дверях.

— Ну?

— Мне жаль Ксандера.

Она издает горький смешок и выходит из комнаты.

Я нахожу ее на кухне, она наливает воду в кружку.

— Мне жаль, — говорю я. — Я тебе сочувствую.

— Давай уже дальше. — Она ставит кружку, расплескивая воду. — Ты же прорывался сквозь папарацци не для того, чтобы сказать мне это. Так что давай, говори. Что бы ты ни пришел сказать.

Я смотрю ей прямо в глаза.

— Я знаю, что ты шпионила за Джой.

Она скрещивает руки.

— Ты все неправильно понял.

— Я прочитал мемуары, Мэллори. Там все написано черным по белому. Ты шпионила за ней. Отчитывалась перед Ксандером, как какая-то подхалимка. Ты хоть раз задумалась, зачем он тебя об этом просил?

— Он сказал мне, что волнуется за нее.

— И это делало это правильным?

Ее ладони взлетают вверх.

— Я боялась, что ситуация вышла из-под контроля.

— Из-под контроля? Из-под контроля? Слушай, я знаю, что у вас с Ксандером странные отношения. Я понимаю, что он заботился о тебе, когда ты была больным ребенком. Я понимаю, что ты была ему предана…

— Тебе Куинн рассказала? Что еще она сказала?

Что-то изменилось.

— Что, по-твоему, она сказала?

Она качает головой.

— Он был хорошим братом для меня. Мне все равно, что думает Куинн.

— О, я уверен, он был отличным братом. — Мои слова сочатся сарказмом. — Но даже с твоими шорами на глазах ты, должно быть, знала, что он делал с Джой.

— Я же сказала, я боялась, что ситуация вышла из-под контроля.

— Но ты знала? — Когда она отводит взгляд, я нажимаю сильнее. — Знала? А Куинн? — Я оглядываюсь, с опозданием понимая, что ее, возможно, нет здесь.

— Куинн на работе, — говорит Мэллори, отвечая на мой незаданный вопрос.

На работе. Через день после того, как узнала, что брат ее жены мертв. Я делаю мысленную заметку обдумать это позже.

— Если ты знала, то зачем помогала ему? Зачем шпионила за нами? Ты правда думала, что я представляю какую-то угрозу? Потому что ты слышала запись. Я выставил себя дураком. А потом… — мне неприятно об этом говорить в свете того, что случилось. — То, что я сказал о Ксандере. Зачем ты отдала это Келлер?

— А что еще я должна была с этим делать?

— Может, не отдавать ей?

— Они задавали много вопросов. И вообще, зачем ты отдал ей мемуары? Не то чтобы это выставляло меня в хорошем свете. — Надо отдать ей должное, она выглядит довольно несчастной.

Но я не собираюсь позволять ей так легко отделаться.

— Я не понимаю, почему ты скрыла от меня запись. Ты знала, что я ищу ее. Почему не сказала мне, что она у тебя?

— Может, я не уверена, кому сейчас можно доверять, ладно?

Мы стоим в гнетущей тишине. Она снова берется за свою кружку.

— Если ты ничего не делал, тебе не о чем беспокоиться.

— Ничего себе. — Я прижимаю пальцы к векам. Я не знал, чего ожидать, но это не помогает.

В кармане начинает вибрировать телефон. Я достаю его. Показываю Мэллори.

— Ответь, — говорит она.

Я включаю громкую связь. В трубке раздается голос Келлер, искаженный помехами.

— Я у ворот. Откроете?

— Прямо сейчас?

— Нет, — говорит Келлер. — Через час.

Мэллори жестом показывает, что я могу идти. Операторы пытаются сделать несколько кадров, пока Келлер в серой рубашке и черных брюках, с сумкой через плечо, проходит через ворота. Из-за бугенвиллеи до нас доносятся голоса, но мы не обращаем на них внимания.

Келлер идет за мной в дом и оглядывается.

— Дом хорошо привели в порядок.

Она садится на стул в гостиной и ждет, пока мы присоединимся к ней на диване напротив. Мы сидели на тех же местах, когда Джой и Ксандер пропали четыре дня назад.

— Перейду сразу к делу. — Келлер достает свой блокнот из сумки. — Поступили предварительные результаты вскрытия.

Мое сердце колотится.

— Уже?

Мэллори издает сдавленный звук рядом со мной.

— Мне жаль, это, должно быть, тяжело. Я постараюсь быть как можно быстрее. — Келлер обмахивается, показывая влажное пятно под мышкой. Ничто в ее действиях не кричит о том, что она действует как можно быстрее. — Согласно предварительным отчетам, — она просматривает свои записи, — по-видимому, смерть Ксандера была вызвана травматической закрытой черепно-мозговой травмой. Кровоизлияние в мозг.

— Так… — говорю я после паузы. — От аварии? Он погиб в аварии?

— Судя по углу и расположению травмы, это маловероятно.

Мое зрение затуманивается, когда я вспоминаю то, что узнал в комнате для допросов. «Найден глубоко в лесу. Место не видно с дороги».

— И… до сих пор нет никаких признаков Джой? Мы все еще не знаем, была ли она с ним в машине?

Мэллори расширяет глаза, глядя на меня, и я понимаю, что невольно подставил свою лучшую подругу. Если Джой была в машине, это оставляет открытой возможность того, что именно она убила Ксандера. Эта возможность мельком приходила мне в голову, признаю. Но нет способа узнать, сколько людей изначально было в машине. И в любом случае, если она убила Ксандера, это, очевидно, было бы самообороной. В таком случае она пришла бы ко мне за помощью, не так ли? Она бы знала, что я помогу ей все исправить.

Вероятно, Келлер тоже это знает.

— Вы упомянули огнетушители в прошлый раз, — продолжаю я, нуждаясь в большем, но также и желая уйти от темы. — Машина загорелась?

— Это одна из причин, по которой я здесь. Вы сказали, что у Джой и Ксандера есть огнетушитель в офисе внизу. Не хотите показать мне, где?

Я, честно говоря, не хочу показывать ей, где, но все равно делаю это. Мэллори идет за нами вниз по лестнице. Когда мы втроем доходим до кабинета Джой, я ищу баллон там, где видел его в последний раз, висящим в чулане с мерчем Джой рядом с пирамидой из кепок и кружек ЭИМСТЖ. Его там нет.

Келлер, кажется, не удивлена.

— Есть еще один?

Я веду ее обратно наверх, в кухонную кладовку. Другой баллон находится на своем обычном месте рядом с зарядным устройством для ручного пылесоса. Нетронутый, если не считать небольшого слоя пыли.

— Вы так и не объяснили, — говорю я. — Был пожар или нет?

— Достаточно сильный, чтобы поджечь весь лес. — Выражение лица Келлер бесстрастное. — К счастью, кто-то проявил дальновидность и захватил с собой десятифунтовый огнетушитель.

— Кто-то… в смысле Ксандер? — Это имело бы смысл. Как сказал Эмиль, не невероятно, что у MG были проблемы. Ксандер мог заметить дым, остановиться, потушить пожар, а затем… Я начинаю понимать, насколько это все сложно. Зачем он вообще поехал через национальный лес Анджелес? И зачем он взял с собой офисный огнетушитель? И в какой момент тогда происходит кровоизлияние в мозг? Это хуже, чем я думал. Келлер изучает меня. В конце концов, я выдавливаю:

— Что вы нам не договариваете?

Он не отвечает. Снаружи лают собаки. Я встаю, чтобы хоть как-то размять ноги, и подхожу к окну. Койот вернулся и неподвижно сидит на стороне Карлотты за забором. Ричи и Потси расхаживают перед ним, пытаясь поддразнить его, чтобы он поиграл с ними.

— Относительно перевода денег… — Детектив прочищает горло.

Каким-то образом я знал, что это будет следующим вопросом.

— Перевод денег? — спрашивает Мэллори. Я не вводил ее в курс дела.

— Миллион долларов, — говорит Келлер. — С корпоративного счета на личный счет Бенни.

Мэллори ахает.

— Это было мошенничество, — быстро говорю я. — Перевод не прошел.

— Согласно банковским записям, вы инициировали перевод в восемь часов вечера, — продолжает Келлер, игнорируя меня. — Сразу после вашего маленького разговора с Джой. Это было из мести Ксандеру? Потому что она не ушла от него ради вас?

— Это не… — Я открываю рот, чтобы возразить, что было наоборот — что Ксандер, должно быть, сделал это, чтобы досадить мне, — но теперь, когда он мертв, я понимаю, что моя теория больше не работает. Я также понимаю, насколько плохо это для меня. Келлер, вероятно, все это время притворялась, что ничего не знает об этих записях. Что означает, что ей известно, что я скрывал информацию, которую узнал от своего финансового консультанта. Информацию, которая вполне явно уличает меня. Если бы я не сбежал из комнаты для допросов, она, возможно, обсудила бы это со мной наедине, но теперь она делает это в присутствии Мэллори, и я уже вижу следующий слой недоверия, формирующийся в глазах Мэллори. — Я не делал этого.

— Когда Ксандер узнал, он, должно быть, разозлился. Достаточно, чтобы затеять драку. — Келлер наклоняется вперед. — И мы уже знаем, после того, что случилось в Тусоне, что вы иногда теряете самообладание.

Что-то сжимается у меня в груди. Лицо Мэллори становится таким же бледным, как ее волосы. Эта тема не всплывала в подкасте с тех пор, как она присоединилась к команде, но она явно понимает, на что намекает Келлер.

— Вы пошли и сделали публичное заявление, хотя я советовала вам этого не делать, — говорит Келлер. — Это было для того, чтобы мы отвлеклись на тысячу разных зацепок? Таков был ваш план?

Она явно довольна, что снова вывела меня из себя, и я изо всех сил стараюсь сохранять спокойствие. Чтобы доказать, что я не тот человек, за которого она меня принимает. Но когда она спрашивает, почему мои отпечатки пальцев нашли на тачке Ксандера, я почти взрываюсь.

— Мне пришлось отодвинуть ее, чтобы достать фанеру, — говорю я сквозь зубы. — Для окна. Я просто вытащил ее и поставил обратно.

— Это правда, — говорит Мэллори, и за это я почти готов простить ей все ее прегрешения на месте. — Как раз перед тем, как Потси появился у ворот.

У Келлер хватает наглости выглядеть разочарованной.

Я больше не могу заставить себя смотреть на нее.

— Это всё?

Она молчит непростительно долгое время.

— Можете остаться, если хотите. Мне нужно обсудить еще несколько вопросов с Мэллори.

Мэллори непроницаема. Я не могу понять, хочет ли она, чтобы я остался или ушел, но с меня хватит. Я не оглядываюсь и выхожу. Ветер горячий, но я весь в холодном поту, руки так дрожат, что я едва могу держать поводки.

Мой пульс успокаивается только через несколько часов.