На сцене Большого концертного зала появилась взволнованная актриса Ким Ю Джин, которая и вела церемонию. На этот раз почему-то без своего соведущего.

— Дорогие друзья, — проговорила она, одновременно с этим беря себя в руки, всё-таки она была профессионалом, — у нас некоторые технические неполадки. И вместе с этим…

Тут она обернулась к выходу на сцену и буквально изменилась в лице. Её черты стали холодными, но в тоже время невероятно красивыми. Она снова повернулась к залу.

— Так уж вышло, что протокол нашего мероприятия немного изменился. Сейчас уважаемые члены жюри должны были бы голосовать за лучшую группу года. И, честно говоря, в списке было лишь одно название, поэтому организаторы сочли, что это не очень честно.

В этот момент на сцену выскочил побагровевший и разъярённый Ким Су Хон.

— Это никуда не годится! Протокол есть протокол! Сейчас члены многоуважаемого жюри должны выбрать группу года! Всё остальное не важно!

Ким Ю Джин смотрела на продюсера с лёгкой улыбкой, в которой можно было прочитать пренебрежение и ещё много различных эмоций, ни одна из которых не была благожелательной.

— Я прошу выйти на эту сцену всеми уважаемого музыкального критика Пак Су Джи, — проговорила Ким Ю Джин чуть ли не в лицо Ким Су Хону. — Давайте услышим, что думает он.

На сцену из зала летящей походкой выскочил критик и поклонился публике. Зал буквально взорвался овациями и непрерывно рукоплескал больше минуты. Даже операторы света подстроились и сделали это появление зрелищным. Многие почувствовали, что пахнет скандалом, а может быть, и чем-то неизмеримо большим.

Когда аплодисменты смолкли Пак Су Джин обернулся к Ким Су Хону.

— Как я рад, — тихо проговорил продюсер, но в установившейся тишине его слова всё равно были слышны очень хорошо, — что вы здесь, дружище.

Музыкальный критик сделал жест, словно смахивал со своего безупречно сидящего пиджака льстивое слово, произнесённое продюсером. Затем обернулся к залу и проговорил:

— Должен признать, что в этом году мы едва не упустили из вида справедливость.

Он сделал эффектную паузу, во время которой зал накрыло недоумённым: «А-а?»

— Да-да, у нас в списке действительно была всего лишь одна группа «Ай-эм-Блэк», которая вышла из недр продюсерского центра ув… Ким Су Хона. Но мы с коллегами из жюри посовещались и решили, что это не справедливо. Тем более, на наш взгляд есть не менее достойная группа.

— Как это? — Ким Су Хон, кажется, забыл, что находится на сцене, и сейчас взгляд его был прикован к человеку, который должен был обеспечить победу его группы.

— А так, — Пак Су Джин обернулся к известному продюсеру, — мы решили, что сегодня лучшую группу выберет народ в этом зале, — он снова обернулся к людям, замершим на своих креслах в ожидании сенсации. — Сейчас перед вами выступит две группы. И затем за каждую из них вы проголосуете аплодисментами. Чем громче будут аплодисменты, тем лучше группа. Согласны?

Две или три секунды прошли в гробовой тишине, после чего зал взревел, вверх взметнулись руки и телефоны, аплодисменты заглушили всё.

— Вот и договорились! — крикнул в микрофон критик, а затем снова обернулся к Ким Су Хону. — Так будет справедливо.

— Но ты не можешь!.. Ты же обещал!..

— Я обещал лишь, что не буду продвигать плагиаторов, — ответил на это Пак Су Джин и ушёл со сцены.

И вслед за этим началось нечто. На сцену вышла группа «Ай-эм-Блэк», причём, явно не в первом составе. Те, кто хоть немного был знаком с творчеством группы понимали, что основной солистки нет.

Они выстроились на сцене и даже вступили вовремя под фонограмму. Но уже спустя пару десятков секунд после начала песни, начали путаться в движениях и сбиваться с ритма.

Первые несколько раз зал молчал. Но когда в середине песни одна из девчонок начала творить что-то невпопад, взяв движения вообще из другой композиции, в зале раздался первый свист.

Затем ещё и ещё. Через полминуты уже большая часть собравшихся выражала своё полное неудовольствие выступлением группы. На сцену полетели различные предметы: пустые пластиковые бутылки, обёртки от еды и прочий мусор.

Девочки замерли не в силах продолжать. Фонограмма при этом по-прежнему играла, делая всё происходящее чистым абсурдом.

Одна из бутылок прилетела солистке прямо в грудь, облив остатками газировки. Она лишь глянула на пятно, расплакалась и убежала со сцены. Вслед за ней поспешили и остальные. Фонограмма остановилась, а зал наполнился возгласами недовольства и возмущением.

Впрочем, всё это закончилось, когда на сцену снова вышла Ким Ю Джин.

— Я понимаю вашу реакцию, — сказала она, оглядывая мусор, лежащий повсюду. — Вот только давайте обойдёмся без этого. Теперь придётся ждать, пока сцену уберут.

— Не надо, — из-за кулис вышел Чжу Чи Шон. — Представители следующей группы говорят, что такой антураж будет даже лучше вылизанной сцены. Вашему вниманию выступление группы «Грязь под ногтями»! Смотрим!

При первых же тяжёлых аккордах знакомой всем песни люди повскакивали со своих мест. В едином порыве они включили фонарики на телефонах и стали в такт музыке размахивать ими.

А затем на сцену вышли девушки группы Йонга. И зажгли так, что видео с этого концерта побило по просмотрам выступления всех групп вместе взятых.

Постарался и хореограф. Постарались декораторы, которые сделали так, что искры летели из гитар девушек. Постарались все.

Но больше всех стараться пришлось Чон Хи, который прикладывал все силы, чтобы его начальник Ким Су Хон не потерял от происходящего сознание. Для продюсера данное выступление оказалось крушением всего.

Разумеется, лучшей группой года выбрали «Грязь под ногтями». Девушек ещё несколько раз вызывали на бис, и они великолепно отыграли всё. А затем, на награждении вместе с ними вышел и создатель группы Йонг Пак.

Его молодая и открытая улыбка покорила слушателей. Многие не понимали, почему раньше не слышали эту замечательную группу и не видели этого талантливого продюсера. А Йонг махал всем со сцены, чувствуя внутри всё величие своего триумфа. Вот где скрыт настоящий дракон.

Ким Су Хон не стал дожидаться окончания мероприятия. Шаркающей походкой он покинул зал через служебный вход, но это осталось незамеченным никем, кроме его помощника.

* * *

Всё должно было получиться даже лучше, чем я предполагал заранее. Кроме того, что уже подготовил, я нежданно-негаданно получил на свою сторону мощного союзника в лице учёного-физика и его внука, участвующего в одной со мной группе.

Как такового влияния на олимпийский комитет Кан Су Джин не имел. Но зато в самом университете он являлся знаковой фигурой. Он один мог инициировать расследование, чтобы найти тех, кто подсуживал Вонджу.

Но мы с ним решили действовать иначе. Его задача сводилась к тому, чтобы внедриться на третьем этапе в комиссию и наблюдать. Нужно было вычислить, кто раньше других и сильнее начнёт нервничать. А уж причины для этого были.

Оставшийся день до третьего этапа мы провели за учебными материалами. Причём, весьма специфическими. Это была больше школьная программа, но с весьма вольными примерами.

— Мне кажется, мы занимаемся какой-то ерундой, — проговорил Чан, поднимая покрасневшие глаза на меня. — Наверняка задания на третьем этапе будут гораздо сложнее.

— Это мы-то занимаемся ерундой? — хмыкнул я, откидываясь на спинку стула. — Вспомни, что кто-то поедет в Пусан лишь для того, чтобы встретиться с ревнивым парнем своей начальницы. Кстати, ты уже невероятное рекламное предложение сочинил?

— Ну, Гису… Что мне было делать? Ты сам сказал, что если гора не идёт к кому-то там…

— Я не совсем это имел ввиду. Впрочем, получилось тоже забавно. Но что мы с этим чёртовым Чхве Сонъюном делать-то будем? У нас олимпиада! Решающий этап на носу.

— Что? — с надеждой спросил Чан.

— Это ты мне скажи, что, — я смотрел на него, не скрывая иронии. — Такие вещи требуют подготовки. А не с бухты-барахты и надо уже вчера.

— Ну я думал, что главное его вызвать. Тут поговорить, чтобы он уволился. И всё.

— В таком случае и выдай ему, что на самом деле никаких предложений нет, и он должен сам придумать такой рекламный креатив, чтобы мои уточки разлетались, как горячие пирожки. Он решит, что это сложно, и уволится.

— А это мысль! — Чан сразу же просветлел.

— Да, но креатив для уточек всё равно потребуется. А Чхве, полагаю, подобной ерундой не сломить. Надо вообще понять, что ему надо от Юми. Может быть, ты просто излишне драматизируешь, и нет там ничего серьёзного?

— Я не знаю, — Чан вскочил со своего места и хлопнул крышкой ноута. — Я уже жалею, что поехал с тобой. Если бы я был там, рядом с Юми, я бы был спокоен. А теперь выясняется, что к ней клеится самый богатый перец Кореи, а я вообще в другом городе.

— Да успокойся ты, — я тоже встал и положил ему руку на плечо жестом поддержки. — Во-первых, он скоро будет тут. Во-вторых, Юми плевать на остальных.

— Но в последние дни у нас с ней было довольно прохладно в отношениях, — неожиданно признался Чан.

Я-то об этом прекрасно знал. Не надо было иметь дополнительных органов чувств, чтобы видеть некоторый разлад между ребятами. Но также мне очевидны были и причины. Первая — Юми просто зашивалась на работе, пытаясь раскрутить новый проект. Вторая — я. Точнее, моё нахождение в их квартире. А, может, это я — первая причина.

— Ты себя-то вспомни, когда с металлом бегал.

Чан некоторое время смотрел в окно. По моему мнению смотреть там было не на что. Да и он, скорее всего всё-таки больше интересовался собственными переживаниями. Потом он обернулся и глянул мне прямо в глаза.

— Ты точно думаешь, что мне нечего опасаться?

— Опасаться надо всего, но вот точно не измену Юми. А сейчас лучше займись вычислением объёмов.

— Благодарю.

* * *

Следующий день был совсем не похож на предыдущие. Солнце скрыли серые тучи и было очень ветрено. Порывы были такими мощными, что у нас явно что-то стонало в вентиляции. Кроме этого было очень и очень темно. Создавалось впечатление, что солнце закрыли от нас свинцовой плитой.

Мне никогда не нравилась такая погода. Хотелось просто с головой забраться под одеяло и не думать совсем ни о чём. Но у нас сегодня был решающий день. Должно было произойти то, ради чего, собственно, мы сюда и приехали.

Я вставал тяжело. А вот Чан, наоборот, вскочил и уже что-то делал у плиты.

— И охота тебе есть в такое время.

— Я всегда с утра что-нибудь должен перекусить, чтобы чувствовать себя нормально, — развёл руками Чан.

— А я — нет. Если я сейчас поем, то обязательно завалюсь обратно спать. Мне нужно кофе!

Вполне возможно, что я предпочёл бы водочки с селёдкой. Но уверен, с запахом меня на олимпиаду по физике просто не пустят. Да и ни к чему это было сегодня. Потому что должно было случиться не просто унижение противостоящей школы. Должен был случиться настоящий триумф. А его праздновать лучше всего трезвым. Это уже потом можно и добавить чего-нибудь горячительного.

На крыльце нас встречала наша провожатая. Её короткую юбку сильно трепал ветер, иногда едва не обнажая всё то, что ткань должна была скрывать. Но на беду у девушки был ещё и берет, который она придерживала обеими руками, поэтому юбку она оставила воле стихии.

— Рада вас видеть! — ей приходилось говорить громко, почти кричать, чтобы мы услышали. — Желаю вам успехов сегодня! Вы обязательно победите.

— Спасибо огромное! — ответил ей Чан.

Я же просто поклонился и уловил на её губах едва заметную грустную улыбку.

— А что вы тут стоите? Идите внутрь.

— Мне нужно ещё кое-кого дождаться, — ответила она. — Благодарю за заботу.

Не знаю уж почему, но у меня сразу поднялось настроение от этой встречи. Куда-то пропала сонливость, и я мгновенно собрался.

Ну что же, карты розданы, фигуры расставлены. Остались последние ходы.

Доха Кайрен выглядел сегодня необычно. Он был тих и собран. Только колючий взгляд, которым он меня периодически пытался уколоть, выдавал его истинное состояние.

Остальные на него практически не обращали внимание. Хотя иногда в глазах тех, кто бросал на него взгляд, появлялось выражение брезгливости. Оно и понятно. Они тот эпизод теперь до конца жизни не забудут и внукам рассказывать будут.

Ещё одна вещь показалась мне странной. Отсутствовали двое учеников, которые ходили в одинаковых костюмах. Интересно, не сдали второй этап? Это вроде бы не повод для дисквалификации. Всё равно будут учитываться все результаты.

Все остальные вроде бы были на месте. Ёнхо, увидев мой взгляд, приветливо кивнул, после чего подмигнул. Он-то знал, что сегодня должно произойти. Точнее, думал, что знал. Я специально не раскрыл всех карт.

Экзаменатор с помощниками внимательно осмотрели всех и каждого, после чего отдали сигнал к началу работы.

Первые несколько минут всё шло нормально. А вот потом по разным сторонам от меня раздались звуки недоумения и растерянности. Я бросил быстрые взгляды направо и налево. Все участники смотрели в экраны и не верили своим глазам.

Больше всего удивления, но вместе с тем и радости было в глазах у Ёнхо. А вот Кайрен, наоборот, завис. Он переводил взгляд с вопроса в другую точку на экране.

Ах вот как оно у вас всё тут было устроено! Ответы ему приходили прямо на компьютер. Что-то такое я и подозревал. Только вот сейчас эти ответы никоим образом не могли ему помочь.

Чан тоже сиял, как новогодняя ёлка, строча правильные ответы. Ещё бы, сколько я его гонял, чтобы он понял тему и запомнил их.

Строчил что-то и Юхан. Только вот тут, предполагаю, сработала тупизна. Он, не глядя вписывал ответы, которые у него были. Вот же обрадуются проверяющие, когда поймут, кому чуть не отдали золото олимпиады.

А вот Кайрен был не таков. Он понимал, что ответы неправильные. Но основная забава была в том, что он не знал правильных.

Наконец, очнувшись, он принялся что-то строчить на клавиатуре. На ответы это было явно не похоже. И я сильно надеялся, точнее, именно на то и рассчитывал, что он сейчас даст знать о проблеме своему куратору.

И вот тут-то должен будет подключиться дед Ёнхо.

* * *

Утром перед третьим этапом олимпиады Чан понял, что совершенно не волнуется. Хотя должен. Сегодня должен был приехать Чхве Сонъюн, а Чан понятия не имел, какую рекламную концепцию по тыквоуткам Гису ему предложить. Да и не для того он его вызывал.

Просто сказать ему, чтобы увольнялся? Но Сонъюн — такой чеболь, что чеболее уже и некуда, он пошлёт Чана куда подальше и дело с концом. Тогда что? Действительно поставить ему такие невыполнимые условия, чтобы он уволился сам?

Вот только что-то подсказывало Чану, что тот всё равно не уволится. Тут надо было действовать как-то иначе. Вот Гису точно знал, как именно надо действовать.

Чан поймал себя на мысли, что даже немного злился на Хегая, потому что постоянно чувствовал себя в его тени. Но с другой стороны он многому научился.

Однако, все эти мысли шли фоном. Главное, что понял Чан, проснувшись утром, что полностью уверен в собственных силах. Да, едва зная физику на школьном уровне, он замахнулся на медали. Всё происходящее в последние дни уверило его в этом.

Ну а с Чхве он что-нибудь придумает. В конце концов Гису поможет. Не бросит же он Чана.

На улице было погано, но ученик Дайвегу практически этого не замечал. Его мысли крутились вокруг Юми и Сонъюна, иногда сбиваясь на те задачи, которые они проговаривали с Гису.

В аудитории он практически никого не замечал. Но при этом ему удалось выкинуть из головы и Чхве. Он полностью сосредоточился на поставленных перед ним задачах. Это должно быть сложно. Очень сложно, ведь это третий этап, если верить всем, то самый сложный.

И вдруг он неожиданно заметил, что задачи перед ним элементарные. Одна за другой они находили своё решение.

Хотя нет, не так. Задачи не были совсем уж школьного уровня. Они были бы достаточно трудны, если бы не усиленная подготовка с Гису. Но всё же Чан ещё не подозревал, что и как именно Хегай всё провернул до тех пор, пока не дошёл до одной из задачек.

«Вычислите, объём воздуха внутри надутых щёк взрослого человека, при условии…»

Как только Чан это увидел, сразу же расплылся в улыбке и глянул на своего одноклассника. Вот оно что! Гису не просто узнал ответы, это он составил задачи для третьего этапа.

Вопрос оставался только один: как он смог всё это провести через комиссию? И как бы он это не сделал, это было гениально.

Только теперь Чан заметил, что Кайрен чувствует себя крайне неуверенно. Он пытался отвечать на вопросы, высвечивающиеся у него на экране, но абсолютно не уверен в ответах. С его подпевалой и вовсе было смешно. Если раньше Юхан строчил без перерыва, очевидно зная ответы, то теперь остановился. Видимо, какой-то момент его смутил настолько, что даже он понял: тут что-то не так.

— Ну, Гису, ну, хитрец, — себе под нос проговорил Чан и принялся дальше решать задачки.

А они продолжали оставлять чувство лёгкого удовлетворения. Условия отличались от тех, что Чан зубрил в последние дни, но только количественно. Сами схемы решения были одни и те же.

И надо же, Хегай ни разу не прокололся, что он знает, чем закончится олимпиада. Просто кремень.

Время, отпущенное на решение задач, подходило к концу. Чан закончил раньше времени и теперь просто сидел, оглядывая собравшихся. Большая часть олимпийцев тоже закончила. Всё-таки сюда со средними знаниями не попадали за некоторым и очевидным исключением. А задачи, подобные этим, можно щёлкать, словно орешки. Чан полагал, что тут у всех будет отлично сдано. Кроме двоих.

Юхан пригнулся к столу, чтобы его не видели. Он, кажется, ещё пытался вбивать ответы, которые у него были, на что-то надеясь. Но на самом деле с того места, где сидел Чан, было плохо видно, что именно делает подпевала Доха.

Сам же Кайрен сидел без движения и слегка побелев. Для него случившееся фиаско было очевидно. Он всё-таки был не настолько туп, как тот же Юхан.

Когда пожилой экзаменатор объявил об окончании третьего этапа, Кайрен поднял руку.

— Слушаю вас, молодой человек, — кивнул преподаватель.

— А что у нас случилось с заданиями на этом этапе? — спросил Кайрен с еле сдерживаемой беспомощной яростью.

— А что с ними? — экзаменатор приспустил очки на кончик носа и посмотрел поверх оправы.

— Ну, просто это совсем не уровень олимпиады. Это обычные школьные задачки, которые мы решаем чуть ли не на каждом задании. А у нас всё-таки тут олимпиада. Всекорейская.

— В смысле, что они лёгкие?

— Вот именно.

— Ну, значит, у вас не должно было возникнуть трудностей с ними.

Рот Кайрена искривился в странной гримасе, в которой смешались и ярость, и желание отомстить за свой провал, и просто бессилие.

— Это вот он что-то намутил? — Кайрен упёр указательный палец в голову Гису.

Но тот только приподнял бровь. Мол, что за обвинения? После чего обернулся к экзаменатору.

— Можно идти?

— Да, — кивнул тот. — Все официальные мероприятия завершены, осталось дождаться результатов.

— Хорошо. Всего вам доброго.

И с этими словами Гису направился к двери. Он не дошёл до неё пары шагов, когда та растворилась и прямо в объятья Хегая рухнула Хан Да Ын — девушка-волонтёр, которая их встречала и в первый день, и сегодня.

Она была растрёпана с ужасом застывшим в глазах.

— Что случилось? — спросил её разом насторожившийся Гису.

— Там… Там!..

Но девушка явно не могла собраться с мыслями и просто ткнула пальцем в окно.

Чан подошёл одним из первых и тут же рядом с ним встали другие. Внизу, перед зданием собиралась бронированная полицейская техника. А из-за угла выезжала, давя гусеницами плитку двора тяжёлая военная бронемашина.

— Что тут происходит? — кто-то лишь озвучил вопрос, крутившийся у каждого на языке.

— Понятия не имею, — ответил экзаменатор. — Сейчас всё узнаю.

— Никому не покидать помещения и здание! — донеслось снизу. — Всем оставаться на своих местах!